Олег Северюхин



Я вас поглажу

мягкой лапой



Москва, 2013




Северюхин О.В.

Я вас поглажу мягкой лапой. Сборник стихов. М., 2013 — 339с.


ISBN:


В сборник вошли лирические, философские и публицистические стихи периода 2005-2012 годов.



© Издательство

© Северюхин О.В.



Я вас поглажу мягкой лапой


Я открываю тихо дверь

В обитель тайн и суеверий,

Там проживает дикий зверь,

Ко мне приехавший из прерий.


Мы с ним меняемся местами

Порой ночной и в полнолунье,

И кто сегодня рядом с вами,

Известно только лишь колдунье.


Я вас поглажу мягкой лапой

И промурчу вам комплименты,

И подарю девчонке слабой

Любви приятные моменты.


Проснетесь вы в постели смятой,

Храня моих усов касанья,

И на дворе уж час десятый,

А вы прикрыты легкой тканью.


Вставайте быстро, все забудьте,

Чего же ночью не приснится,

О встрече нашей в Книге судеб

Есть запись на седьмой странице.



***


Мне природа была вместо няни,

На базарах я пел куплеты,

Говорят, что из горькой пьяни

Вырастают у нас поэты.


Да, я пью, и с друзьями, и в меру,

Да, я дрался в кабацком дыму,

Но я дрался за русскую веру

И за что-то еще, не пойму.


Только утром в глухое похмелье

Просыпался с подругой другой,

Кто же сыпал в вино мое зелье,

Почему я в постели нагой?


Знаю, музу прислали в награду,

Видно, страсти им мало в стихах,

Дайте кислого мне винограда,

Я покаюсь в грядущих грехах.


А пока разбужу свою деву,

Словно меч ее черная бровь,

Ублажу я свою королеву,

Разгоню загустевшую кровь.



Дама у камина


В гостиной темной у камина

Сидела в кресле дама пик,

Над ней святая Магдалина

Держала ножницы в постриг.


Пришла пора невестой Бога

В келейке скромной проживать,

Ничто не кажется так много,

Когда с тобой играет страсть.


Я попросил сестру смиренно

Закончить с дамой разговор,

Она ушла от нас степенно

Смотреть картины в коридор.


А мы остались с дамой в зале,

На стенах отблески огня,

И как рубин сверкал в бокале

Остаток нынешнего дня.


Зачем ко мне явился, Германн,

Мне неизвестны тайны карт,

В угоду нынешним модернам

Нечестный может быть богат.


И что такое слово чести

В эпоху злого чистогана,

Когда витает запах мести

И веселит всех блеск «нагана».


Я прожила на свете много

И я узнала в жизни радость,

Но от мальчишки крепостного

Народу будет только гадость.


Ты не буди воспоминаний

Мазурки вольной при свечах,

И нежных слов навек прощаний

И блеска слез в моих очах.


Прошла любовь моя неслышно,

Как нежный ветер поутру,

Мне было послано Всевышним

Желанье прибыть ко двору


Помочь на ниве просвещенья,

Отдать тепло другим сердцам,

И, может, в качестве прощенья

Лишь иногда по вечерам


Приду к тебе неясной тенью,

Устроюсь в кресле у окна,

И о любви стихотворенью

Свой восхищенья дам я знак.


Ты отпусти меня на волю,

Скажи - ты больше не нужна,

И можешь вскачь нестись по полю,

Моя любезная княжна.


Я даме тихо улыбнулся,

Взял со стола кривой кинжал,

И нашей кровью захлебнулся

С вином недопитый бокал.



Бал в офицерском Собрании


На бал спешу, как на свидание,

Пойдем мы с Вами в менуэте,

И знает офицерское собрание

О нашем чувственном секрете.


Судьба нас сводит ежедневно,

То мы гуляем в старом парке,

В манерах с Вами мы примерны,

Но мне от Ваших взглядов жарко.


Сегодня я пойду в атаку,

Скажу, что очень в Вас влюблен,

Есть реверс и живу в достатке,

И звездочка украсит мой погон.


И Ваш отец, советник статский,

Сам был когда-то капитаном,

Возможно, скажет он по-братски,

Что наша жизнь прекрасна в главном:


Любить и дорожить любовью

К жене, детишкам и стране-России,

Их защищать и даже кровью,

Чтобы они на свете жили.


Приду я завтра к Вам с визитом,

Мундир надену с орденами,

И Вам колечко с аметистом,

Чтобы удача была с нами.


Пусть завтра это будет завтра,

Сегодня мы летаем в танце,

Мы, как артисты из театра,

И лица наши все в румянце.



Kалендарь


Идет жизнь

День за днем,

Вот календарь,

Записано в нем:

День недели,

Долгота дня,

Восход и заход,

Приход и расход,

Фаза луны,

Событие века,

Телефон дамы,

Росчерк пера,

И обрез листа.

Завтра будет

Новый день,

Те же надписи,

Те же записи,

Будет теплее

Или холоднее,

Но живой я,

И решаю я,

Жить спокойно,

Хлеб жевать,

Или на финиш

Силы рвать.



Жизнь «на авось»


Каждый день начинается утром

На восходе большого нуля,

Мы с тобой одеваемся шустро

Как весной во дворе тополя.


Нам ночами спокойно не спится,

Эта жизнь, - так судьбе говоря, -

Вдруг согнется вязальною спицей,

Закрывая нам путь на моря.


Между нами сверхтонкая нитка,

Что крепка, как пеньковый канат,

На столе «Поздравляю» открытка

И махровый на теле халат.


Ежедневно с утра просыпаясь,

Нанизаю свой нулик на гвоздь,

И в окно на простор вырываясь,

Отпускаю я жизнь «на авось».



Корнет


В гусарах трудно быть корнетом,

Не все зависит от красы,

Улыбки дамочек с лорнетом

И не растут пока усы.


И нет войны для честной славы,

Но льется реками вино,

Качались храмы златоглавы

И дамы в красных кимоно.


А по утрам езда в манеже,

Вольтижировка, рубка лоз,

Никто не скажет, что ты нежен,

Но сколько льется ночью слез


У дев, обиженных вниманьем,

У них потом наступит время,

И пусть посмотрят утром ранним

На сапожок, входящий в стремя.


Пройдут года и капитаном

Войду с визитом я в ваш дом,

Напомнит кивер мой с султаном

Об офицере молодом.



Лейла


В краю далеком и враждебном,

Где злобен даже детский взгляд,

Пылает мак огнем безбрежным

И источает чистый яд


Увидел девушку-былинку

На улице большого кишлака,

Как на ветру пустынь песчинку,

Которую повсюду я искал.


Ее отец - пуштун суровый,

Жену ласкает, как кинжал,

Он не любитель пустословий

И сразу прямо мне сказал:


Джигит ты храбрый, это верно,

Но по рожденью ты - гяур,

А человек я суеверный

Ищу совета тех, кто мудр.


И говорит седая мудрость,

Проходит ослепленье красоты,

За темной ночью наступает утро,

Проснутся те, чьи помыслы чисты.


Готов ли ты к такому испытанью,

Моя Лейла тобой больна,

Не кончится ли все суровой казнью,

Прелюбодей, она - неверная жена.


Готов ли ты к большому искушенью,

Еда в руках, но есть нельзя,

И наступило ль очищенье

Покажут синие глаза.


Готов за Лейлу я хоть в битву,

Но верой я не поступлюсь,

Христу читаю я молитву,

Такой упорный я урус.


Блестят огнем глаза пуштуна,

Ярка на четках бирюза,

И сильно пальцем бьет по струнам

И плачет бедная кобза.


Я раньше был не чужд порока,

И я шутил, играл с огнем,

Сейчас же дочерью Пророка

Я без сражения пленен.


В тени сидит мой победитель,

На нас боится бросить взгляд,

Ушла бы в женскую обитель,

Не знай, что люди говорят.


К исходу дня на минарете

Запел молитву муэдзин,

Ну, как удержишь все в секрете,

Когда гяур совсем один.


Все ждали молча продолженья,

Старик-пуштун у них в чести,

Он побеждал во всех сраженьях

И вправе жертву принести


Во имя дочери любимой,

Во имя пламенной любви,

И относился он терпимо

Ко мне, пока еще я жив.


В пустынном доме тихой ночью

Закрыты с Лейлой мы одни,

Собаки взвыли вдруг по-волчьи

И вдалеке горят огни.


Я к ней не смею прикоснуться,

Тогда с собой не справлюсь я,

И не придется мне проснуться,

И не придется нам гулять


Под звездным небом Кандагара

В тени фисташковых аллей,

Не буду темным от загара,

А буду розы я алей.


Давай, стихи я почитаю

О дивной родине моей,

У нас сейчас сосульки тают,

У лужи хитрый воробей


Поет веселые частушки,

К себе сзывает воробьих,

Года считают нам кукушки,

Как стопку веточек сухих,


Что сразу в печке прогорают

Почти без запаха и дыма,

И ветер золу разбросает,

Прибив ее дождем косым.


Я пел ей песни до рассвета,

Как был на почте ямщиком,

И снова голос с минарета

Призвал к молитве босиком.


Мы вышли с Лейлой рано утром,

Своей ее закрыл спиной,

Смотрели люди очень хмуро:

Гяур идет с своей женой.


На свадьбе люди веселились,

Любовь не ведает границ,

И наши гости не напились,

В гостях терять не надо лиц.


Мы породнили два народа,

Холодный север, пылкий юг,

Нам подсказала все природа

В стихах пустыни, песнях вьюг.


О том как жили мы подробно

Расскажет пляски нашей стук,

Собою хвастать неудобно

Скажу я вам начистоту.


Вы Лейлу видели сегодня,

Ей и сейчас семнадцать лет,

Она у нас одета модно,

Прадед-пуштун ей дал секрет.



Мне ночь не нравится


Мне ночь не нравится,

Она без звука несет в себе людей,

Как будто речкою струится

По тонким тропкам заводей.


И яркий свет убрать не может

Для всех налитой черноты

Она и в душах, липнет к коже,

Меняет чувства и черты.


И так мы ждем всегда рассвета,

Стремясь увидеть вновь себя,

И первый встречный с сигаретой

Вдруг улыбнется вам любя.



Проснемся мы с тобой под утро


Свеча сгорела поздно ночью,

Потух светящийся бокал,

Во тьме горели чьи-то очи

И продолжался чудный бал.


Мы полетели в вихре вальса

Туда, к далеким небесам,

Тебя держал за кончик пальца

И прикасался к волосам,


Что развевались в лунном свете

Огромной белою фатой,

И ты кружилась, как в балете,

И я был зритель не простой.


Я предложил полеты к звездам,

Как только будем мы вдвоем,

Наш мир и нами будет создан,

Ему хвалу мы пропоем.


Проснемся мы с тобой под утро,

Несут и кофе нам в постель,

Всегда мы поступаем мудро,

Ложась вдвоем, мадмуазель.



Жила на свете сеньорита


Жила на свете сеньорита,

С губами алыми, как роза,

Ее все звали Маргарита.

Всегда нежнее абрикоса,


На щечках солнца поцелуи,

В глазах играющий чертенок

Под звуки нежной «аллилуйи»,

Но все равно еще ребенок,


Когда в толпе ее увидел.

С дуэньей шла она к обедне,

И шли за нею, словно в свите,

Три дона, лишние на сцене.


И мой клинок, быстрее мысли,

Сверкнул, как молния в грозу,

И величавость сразу смыли

Удары шпаг и боль в глазу:


Кусочек стали в глаз попал.

Я дрался яро, безрассудно,

Но был убит я наповал,

И помню как-то очень смутно,


Что кто-то лоб мой целовал,

Слезами щеки орошая,

Достав из ножен мой кинжал.

Вот Маргарита дорогая


Со мною под руку идет,

У нас в раю любовь большая,

Нам песню славы хор поет,

И нас ласкает ветер мая.



Сорок первый


Облетают последние листья

И уходит из женщин тепло,

О тебе мне поет желтый листик

И из глаз что-то вдруг потекло.


Для меня перекрасились дамы

В сорок восемь различных цветов,

Каждый день я их вижу в рекламе,

Не сказал бы, что мне повезло.


Ты весной была черною стервой

И светлеешь тихонько к зиме,

У тебя я всего сорок первый,

Подглядел я в твоем резюме.



Дождливая среда


Позабыл я вдруг адрес радистки,

Мы же в среду выходим в эфир,

Дождик каплет с утра серебристый

И войну поменял он на мир.


Мне сейчас «два песят» не хватает,

Хлебануть бы стопарик под дождь,

На углу ты меня поджидаешь

И подносишь рукой к горлу нож.


Может, двери сейчас распахнутся,

Встретит зайчик с морковкой в руке,

И зверьки все твои улыбнутся,

И замкнет что-то там в ночнике.


Мы с тобой отстучим телеграмму,

Так и так, не кончается дождь,

Мы со всеми войну прекращаем,

Ты, разведка, уж нас не тревожь.



Устал от жизни беспробудной


Устал от жизни беспробудной,

Все те же сцены, тот же сон,

И режиссер ужасно нудный,

И рвет пластинку граммофон.


А ночь нарочно не приходит,

Манит закатом и луной,

И мчатся в море пароходы,

И капитан идет за мной.


А как скучна ночная вахта,

И имя ей - собачий час,

Далекий слышен звон набата

И ходят беды возле нас.


Течет песком немое время,

И пуст бокал младой любви,

А на седле ржавеет стремя

И сахар лести ядовит.


Возможно, я не в этой книге,

Ошибся полкой и был пьян,

Я дома на пиратском бриге,

И прошлое сплошной бурьян.



Василёк


Я завидую честно людям,

Что умеют на скрипке играть,

И летаю на нотах прелюдий,

Что как рифмы ложатся в тетрадь.


Не дано мне писать увертюры

И людей уносить в миражи,

Я стихи напишу вам с натуры

И цветок посажу у межи.


Будет он василькового цвета,

Будет имя ему Василёк,

Он ребенок небесного света

И упрям, как любой паренёк.


И в него все влюбляются сразу,

И певцы, и герои кино,

Никому он не сделал отказа

И не пил за знакомство вино.


Можно, я вам скажу по секрету,

Эту тайну не знают друзья,

Я гуляю по белому свету

И цветок-василёк - это я!



Нас подружил весенний вальс


Нас подружил весенний вальс

На бале в Доме офицеров,

Светился зал в сиянье глаз

И в лицах бравых кавалеров.


Стояли тихо вы в сторонке,

Без вас кружился полный зал,

Меня тянуло к незнакомке,

Я, как и вы, не танцевал.


И вы глядели мне навстречу,

Не зная, к вам ли я иду,

Я знал, что вас сегодня встречу,

На счастье или на беду.


Вы были просто балериной,

Легко вас вел, как в сотый раз,

Нас веселили викториной,

Но я смотрел только на вас.


Мы шли по городу ночному,

Читал стихи я о любви,

Тебя найду я завтра дома,

Ты ничего не говори.



Гарем


Я мозгую над сложной проблемой,

Чей массаж мне полезней всего,

То ль блондинки с прическою нежной,

Иль брюнетки с косой в колесо.


Растечется по телу блондинка,

Пальцы нежны и ласковей губ,

Вот такая выходит картинка -

Солнца луч и развесистый дуб.


Завладеет тобою брюнетка,

Полонит, будто в рабство отдаст,

Но такая, скажу вам, конфетка

Только силы больному придаст.


Человек по натуре я скромный,

Больше пуза, конечно, не съем,

Обнимаю собой мир огромный,

Берегу разноцветный гарем.



Баргузин


Вода на Байкале совсем студена,

Прозрачней алмаза - там видно до дна,

И Космос в глубинах всю силу хранит,

То знает на скалах угрюмый гранит.


Всех манит богатство и солнечный штиль

И водная гладь на четыреста миль,

А если за водкой пойти в магазин,

То встретит вас пьяный мужик Баргузин.



Как хорошо жить безмятежно


Как хорошо жить безмятежно,

Сидеть в шезлонге у прибоя,

И чтобы был простор безбрежный,

И если ветер, то без воя.


И чтобы все несли цветочки

К ногам наивной сельской дамы,

Что с каждым новым лепесточком

Уже рисует в сердце драму


Любви француза-гувернанта

К хозяйке милого именья,

И ревность мужа-лейтенанта,

И их дуэль на воскресенье.


Как тихо плакали все дамы,

Уткнув носы свои в платочки,

Что их любовник это самый

Поэт печальный и в две строчки


Напишет вам в альбом стишок,

Что вы как ангел полуночный,

Что он без вас и жить не мог,

А лейтенант стреляет точно.


Француз убит, лежит у ног,

Шепча о том, что песня спета,

И что вчера никак не смог

В романс тебе найти куплета


О нашей жизни безмятежной

Под шум ленивого прибоя,

И что вокруг простор безбрежный,

И тихий ветер нам не воет.



Когда нагрянет в гости дама


Читая книгу своей жизни,

Не можешь забежать вперед,

Все эти книги рукописны

О том, что все проистечет.


Нет в книге этой оглавленья,

И нет количества страниц,

И только мастер Провиденья

По телефону может позвонить.


Или нагрянет в гости дама,

В плаще от Гуччи и с косой,

Когда в разгаре самом баня

И в простыне сидишь босой.


Ты ей покажешь свою книгу,

Смотри, еще не дочитал,

Мол, завязал одну интригу,

Пока не виден мой причал,


Где бриг готовится к походу

К далеким счастья берегам,

Берем с собой из дома воду,

И песни распеваем по слогам


О прелестях Любови и Надежды,

О Вере и об алых парусах,

Наденем мы пиратские одежды

И стрелки сдвинем на часах.


Мы в трюм забросим эту книгу,

Что было - нечего читать,

Пойдем с красавицей в обнимку

По верхней палубе гулять.



Дамское


Катился май и цвел шиповник,

В цветах каштана жизнь моя

Была как ландыш и любовник

Уехал в дальние края.


Любовь казалась такой вечной,

Нет ни начала, ни конца,

Я оказалась первой встречной

С рукой простою, без кольца.


И он с размаху предложил мне

Любовь и сердце – два в одном,

И будет общим портмоне,

И дым над свадебным костром.


Он растворился на рассвете,

Открыв все двери и замки,

Ну, где же есть любовь на свете

И мужики так мужики.



Давно мне что-то не поется


Давно мне что-то не поется,

Покрылся пылью мой баян,

А сердце все куда-то рвется,

И сам по жизни я буян.


С утра сегодня воскресенье

И нет несбывшихся желаний,

Ушло куда-то вдохновенье

И темы нет для воспеваний.


Но вот захлопал малый парус

И зашипел задира «вест»,

Для состязанья выбрал пару,

И на тебя силенка есть!


Шуми, играйся с моей яхтой,

Я все равно поймаю галс,

И с ветром силой необъятной

Услышишь мой веселый глас.


Давно такой я жаждал я бури,

И я от волн немножко пьян,

Давай немножко, друг, покурим,

Цвет у заката уж багрян.


То лишь начало приключений,

Мы полетаем по волнам,

Увидим много откровений,

Что недоступны мудрецам.


Там впереди за мысом гавань,

Там тишина, уют, покой,

И полумрак закрытых ставень,

И человек лежит больной.


В какую сторону помчимся?

Давай, не глядя, выбирай,

С тобой мы точно усмиримся,

Когда приедем вместе в рай.



Помню шампанского дождь


Я помню

Шампанского дождь,

Снег из цветов,

И белую розу на фраке.

К «Запорожцу»

Подошел джентльмен

С хрустальным

Пустым бокалом.

Постукал по крыше:

«Споем и дружно

Бокалы поднимем»,

А мы лежали вдвоем,

И нам был никто

Не нужен.


***


Я помню, как быстро

Летели года,

Как стрелы

В пустые мишени,

И наш «Запорожец»

Старел, как и мы,

Навсегда,

И помню цветов

Аромат осенний.

Мы были в машине

Близки,

И так далеко

В постели,

Мы пели вполголоса,

А кто-то по крыше

Стучал:

«Езжайте домой,

Вы остались одни,

Давно уже все

Уехали».



Мой старый с мезонином дом


Мой старый с мезонином дом

Открыт для всех, бокал с вином

Уже наполнен, огненный рубин,

Как показатель самых лучших вин,

Ждет гостя на столе, и яркая свеча

Всю ночь горит и просит помолчать

Минутку, чтобы понять - серьезно всё,

А, может, превратить всё в шутку?



Гадание


Я один ворожил в воскресенье,

На дворе наступил Новый год,

Испытал я в ту ночь потрясенье:

Мне явился колдун Лю Миньго.


В лисьей шапке и в красном халате

Он возник и присел за мой стол:

Не скучай этой ночью, солдатик,

Ты налей-как мне водки грамм сто.


Слово за слово, сдвинув стаканы,

Он мне мой гороскоп рисовал,

Выйдет так, что издам я романы

И стихи, что недавно писал.


А свинья - это вроде копилки,

Сохранит все, что скопишь за год,

Может, все превратится в опилки

Или скопится пачка банкнот.


В царство Цинь был всегда казначеем, -

Говорил мне колдун Лю Миньго, -

Вел учет я доходам, трофеям,

Что свозились ко мне каждый год.


Привезли мне однажды две книги,

Их писали Хайям с Рудаки,

Я бы продал себя за любовные миги,

Счастье в деньгах найдут дураки.


Не люби продающихся женщин,

Ни за деньги, поход в ресторан,

Не носи ей шикарные вещи,

Не давай ей глядеть в свой карман.


Мы с ним долго еще говорили

Про политику, Дальний Восток,

Как цари своих подданных брили,

У кого и какой потолок.


Как допили последнюю чарку,

Так исчез и колдун Лю Миньго,

Вмиг исчезли волшебные чары

И подумалось, кто же был кто?


Он со мной говорил по-китайски,

По-китайски и я отвечал,

В первой жизни и я был китайцем

И в Пекине Лю Миня встречал.


Вот ведь жизнь нас куда разбросала,

Разделяют нас с ним зеркала,

Мы не помним у жизни начала

И не знаем, где наша скала,


Что стоит, как трамплин на дороге,

И с нее то ли вверх, то ли вниз,

И уходят навеки тревоги

За изданье написанных книг.



Головная боль


Постоянно болит голова,

Покоя ни днем, ни ночью,

Смешались в обрывки слова,

Картинки порвались в клочья.


Вокруг улыбаются лица,

И солнце приносит им радость,

Оно и по мне струится,

Стираю платком эту гадость.


Все люди привыкли к боли,

Сказали - и я привыкну,

Как только я выйду на волю

И я вам об этом крикну.



Образцовые гусары


Гусаров, право, образцовых

Я в жизни буйной не встречал,

Быть может, вы из этих, новых,

Что ходят трезвыми на бал,


Что крутят ножкой в менуэте,

На мизер падают с тузом

И любят девочек в балете,

Глядят на всё одним глазком,


Как будто вечер был заснежен,

Стояли лошади в кругу,

А дамы с веером в манеже

В окно смотрели на пургу.


И верх над дамой не победа,

А просто сущая беда,

Не будет дрёмы до обеда,

Не будет вкусная еда,


Когда садишься утром рано

С руками чистыми за стол

И слышишь женщины сопрано,

И плюнуть некуда на пол.


Поверьте, в жизни у гусаров

Проблем, не видно им конца,

Никто не пишет мемуаров,

А шлют за водкою гонца.



Храм на берегу реки


Собор построен у дороги,

Участок, лекарня, базар,

Идут во храм людские ноги

За упокой, здоровье и навар.


Там колокол в седом раздумье

Ведет негромкий разговор,

Ему вторят певцы латуни,

Металлов разных на подбор.


Он говорит о грозных сечах,

Вот здесь, в изгибах Иртыша,

Об интересных личных встречах,

Тех, что запомнила душа.


О войнах, землю сотрясавших,

Когда сражались брат на брат,

И помнит свет в Москве пожарищ,

Когда врагом был город взят.


Вот и сейчас речет с укором,

Что позабыт духовный мир,

Что деньги встали над законом

И заправляют дикий пир.


Сосуды будут сообщаться,

Богатство, бедность - общий мир.

Как надо к Богу приобщаться,

Пусть лучше думает банкир.



Японские стихи


Не люблю я японское суши,

И романтики нет в харакири,

И язык неприятно мне слушать,

И сидеть из картона в квартире.


Мы сейчас подражаем японцам,

Что-то ищем себе в дзен-буддизме,

Мы уже поклонялись Солнцу

И себя истязали в марксизме.


Мы не пишем стихи по-немецки,

Гёте тоже не брался за русский,

Но в руках мы держали нецке,

Пили чай на коленках вприкуску.


Не читают японцы хокку,

Что написаны где-то в России,

И без суши прочистят глотки,

Чтобы им острова возвратили.


Мы всегда подражаем кому-то,

Все культуры своей чуждаясь,

Мы уже научились чему-то,

Потихоньку в себе возрождаясь.



Два самурая

Где-то в преддверии рая

Встретились два самурая.

Молоды оба, еще горячи,

Сразу скрестили друг с другом мечи.

Оба из школы сенсея Мусаси,

Оба учились в «хейко-до» классе.

Словно два друга сошлись на попойке,

Выпьют сакэ и улягутся в койки.

Оба учили «Пути всех профессий»,

Оба отличники всех школьных сессий.

Их фехтованье как «птиц пирует»,

Воинов лучше в Японии нет.

Кто из них лучший, не найден ответ,

Меч, хоть и острый, не даст им совет.

Вышел апостол с ключами от рая,

Кто за Японию здесь умирает?

Стало вдруг стыдно небесным бойцам,

Мы лишь пришли поклониться отцам.

И мы погибли в неравном бою,

Но защитили деревню свою.

Сдайте мечи, их нельзя носить в рае,

В рай не пойдем, мы - самураи!



Я умру от пронзительных глаз


Я умру от пронзительных глаз,

Что встречают меня каждый раз,

Стоит мне лишь куда-то пойти,

Неотлучно они на пути.


Посетил я друзей-докторов,

Все в порядке, я жив и здоров,

Но шепнул окулист, - в роговице

Вижу древней религии жрицу.


Эти жрицы красивы, как небо,

Эти жрицы податливей хлеба,

Эти жрицы страстны, как вулкан,

Сладким медом обмазан капкан.


Мне по нраву такое моление,

Дикой крови живое волнение,

И ловушка - большой достархан,

Оплетут по рукам и ногам?


Будь что будет, готов ко всему,

Пусть заманят меня на кошму,

Чтоб горячей любовью убить,

Расплетя до конца жизни нить.



Мой знакомый кардиолог

До Самары путь долог,

Надо ехать на Волгу,

И там живет кардиолог,

Верный врачебному долгу.

В Самаре губернатор Титов,

Известный всем сердцеед,

В Волге разводит китов,

И осетров больше не ест.

В Самаре гречанка Таис,

Знакомая Джона Голсуорси,

Все говорят ей «кис-кис»,

Расточая вокруг восторги.

Иногда она закрывает глаза,

Как нормальная женщина,

Иногда в глазах бывает слеза,

Если в делах трещина.

Не близкая землячка Ленина,

Не героиня мировой революции,

Но миру станет известна

Синтетическая теория эволюции.



Коптилка


При свете маленькой коптилки

Вставала утром вся семья,

В углу иконы темнолики,

Пять мужиков и мальчик - я.


Чего ж мы баб-то не считали,

На них держался дедов дом,

Полы скобленые сверкали,

Скотина, огород, и все бегом.


Зато как весело все пели,

На зов сходилась молодежь

И долго были слышны трели

Пяти гармошек там, где рожь.


Домой все возвращались на рассвете,

Глаза закрыл - уже вставай,

Душа объятием согрета

И шепот тихий - ну, давай.


Промчалось быстро это лето,

Покос, уборка, первый снег,

Читал недавно я про это

В теньке у дома на бревне.



Красавица-крестьянка


Сани быстро пролетели

Незнакомый хуторок,

Новогодние метели

Не оставили дорог.


Солнце спряталось за тучи

И закончился денек,

Поворачивай-ка, кучер,

В дом, где светит огонек.


Заночуем в этом доме,

Тянет всех зимой к теплу,

На перину из соломы

И сверчок поет в углу.


Вот тесовые ворота,

Справа вход, залаял пес,

Мужской голос со хрипотой:

Что за гостя Бог принес?


Открывай, хозяин, двери,

Из Москвы я, лейб-гусар,

Не доехал я до Твери,

Путь не видно, конь устал.


В чистой горнице уютно,

На божнице Спаса лик,

Пахнет щами, очень вкусно,

От порога - половик.


Из-за яркой занавески

Вышла девушка-краса,

На ушах блестят подвески

И до пояса коса.


Чарку с водкой мне выносит,

На закуску - огурец,

На поднос кладу целковый,

Улыбается отец.


Стол накрыли как на праздник,

Каша, щи, грибы и мед,

Труд крестьянина не праздный,

Знает день, что кормит год.


Звать хозяина Прокофий,

Дочку Аннушкой зовут,

Извините, барин, кофий

В доме нашем не дают.


Самовар запел нам песню

Про далекие края,

Мне в мундире стало тесно,

Где ты, трубочка моя?


За степенным разговором

Я узнал про урожай,

Что Прокофий с дочкой, вдовый,

Да и жизнь в глуши не рай.


Проезжал недавно Пушкин,

Что-то в книжечку писал,

Дочке дал сережки в ушки,

А недавно услыхал,


Что издал писатель повесть

О гусаре молодом,

От любви забыл он совесть

И увез в господский дом


Раскрасавицу-крестьянку,

Бросив батьку бобылем ...

Ложись, барин, на лежанку,

Завтра в Тверь тебя свезем.


Утром выехал я рано,

Светит полная луна,

На груди болела рана

И душа любви полна.



Кочевник-кумли


У дороги старик,

Старый ватный халат,

Все от солнца горит

И в руке пиала.


Рядом дети играют в пыли,

Видно в гости приехал кочевник-кумли.

Сын текинский ковер расстелил

И соседи с собой, кто что мог, принесли.


Эй, начальник-урус,

Выпей с нами кок-чай,

Уважаем мы Русь,

Ты по ней не скучай.


Я попил с ними чай

И сказал им - рахмат,

Старика я встречал,

Ехал он в Ашхабад.



Лора


В «Детском мире» сплошная стрельба,

С автоматом девчонка трех лет,

И в парадном мундире стоит лейтенант,

Улыбается людям в ответ.


Может, купим мы куклу, как все,

На заставе с ней будешь играть,

Пап, купи автомат мне такой, как у всех,

Мне границу идти охранять.


Вот девчонка, приходит всегда на расчет,

Провожает, встречает наряды,

По «тревоге» всех раньше встает,

Трудно будет на базе в отряде.


В школе сельской везде командир,

Если надо, пройдется и матом,

Ей военный по нраву мундир

И мужчины, такие как папа.



Вперед, в атаку, гренадеры!


На свете есть Любви наука,

Где есть немало разных правил,

Любовь не детская игрушка,

Которую в песочнице оставил.


Урок Любви дает нам Казанова,

Всех женщин любит он подряд,

И хоть он сильно избалован,

0 нем с восторгом говорят.


Другой учитель Дон Хуан,

Филуменист, играющий с огнем,

В Любви, он скажем, не профан,

Вздыхают женщины о нем.


А третий - Пушкин Александр,

Он за Любовь пошел к барьеру,

Как будто в фильме кинокадр,

Так нужно делать кавалеру.


Вот три кита, а формула одна,

Влюбляйся и люби без меры,

Любовь опасна, как война,

Вперед, в атаку, гренадеры!



Лунатик


Ходил лунатик на свиданья

По крышам к женщине одной,

Не говорил он до свиданья

Ни летом, осенью, весной.


Он просто спал и шел по крыше,

Затем спускался на балкон

Он говорил и сам все слышал,

И был в ту женщину влюблен.


Об этом знали все соседи,

Вздыхали женщины в ночи,

И вот решили эти леди

К себе мужчину приучить.


С балконов толстые канаты

Легко на крышу протянуть,

Но что же сделать, чтоб лунатик

Мог к ним на вечер заглянуть.


Лунатик даже по канату

Пройдет, не глядя на людей,

Он знает «Лунную сонату»

И танец «Белых лебедей».


Он молчалив и музыкален,

Ему дана большая власть,

Страсть распахнет запоры спален,

Чтоб получить от встречи сласть.


И были дамы те в печали,

Шел мимо странник по любви,

С балконов женщины кричали:

Мы здесь, любовницы твои!


Лунатик вздрогнул и упал,

Он не достался никому,

На мостовой в ночи лежал,

Не видя полную луну.


Любовь не терпит громких слов,

И ей нельзя ни с кем делиться,

Нельзя лишать влюбленных снов

И пейте чай, когда не спится.



А ты кусала марципан


Бурун клубился за кормою,

Стоял у рубки капитан,

Он очарован был тобою,

А ты кусала марципан.


Белы твои, как сахар, зубки,

Алеет роза на губах,

Но прозвучал гудок побудки,

В такую рань ты на ногах.


Даря рассвету страсти ночи,

Кидая радость в небеса,

Душой ты благодарна очень

За вкус шампанского в усах


Как волк седого капитана,

Как песняра в делах любви,

За скрип пружинок у дивана,

И пели где-то соловьи.


Всего лишь час до остановки,

И там стоят твои друзья,

И уходить тебе неловко,

И оставаться здесь нельзя.



В метро в час пик переполох


В метро в час пик переполох,

Дверями девушку зажало,

А рядом парень был неплох,

Хоть без усов и без кинжала.


Он как Геракл раздвинул двери,

На руки деву нежно взял,

И каждый взгляд ему поверил,

Как парень деву обожал.


И в две секунды пролетела

Дорога к дому у нее,

И больше тело не болело,

И было ласковым белье.


Об этом дома на диване,

Отпив из кружки сладкий чай,

В каком-то сладостном тумане

Нам рассказала невзначай.


Одно лишь только омрачает,

Быть может, память подвела

Тот номер ей не отвечает,

Такие, братцы, вот дела.


У этой сказки есть начало,

Но нет у сказочки конца,

Захочешь, дерни сам мочало

Послушать песню молодца.


И эта новость две недели

Мелькала в лентах новостей,

О ней еще «нанайцы» пели

И ей встречали всех гостей.


А телефон потом ответил,

Хозяин просто был в отъезде,

Он эту девушку заметил,

Живет в соседнем с ним подъезде.


Об этой свадьбе много слышал,

Гуляло триста человек,

В пяти домах слетели крыши,

Такого не было вовек.


Потом, однако, оказалось,

Что замуж вышла не она,

Гуляли парни с трех вокзалов,

Торговцы водки и вина.


А наша дама на диване

Пила с какой-то травкой чай,

Потом помылась на ночь в ванне

И улеглась в кровать на край.


Все было тихо, благородно,

К утру затих и улиц шум,

И только где-то за дорогой

Светил огнями старый ГУМ.



Подарит монетка случайное счастье


Подарит монетка случайное счастье

И радости нашей забрызжет фонтан,

А, может, на улице просто ненастье

И капельки грязи прилипли к ногам.


А, может, монетка имеет две решки,

И выбора в жизни твоей уже нет,

И годы твои, как в пакете орешки,

Осталось с десяток непрожитых лет.


А, может, пуститься дорогою тяжкой,

Попробовать все, что еще не видал,

Карман оттопырен коньячною фляжкой

И другом мне станет неспящий вокзал.


Не буду считать я в пути километры,

На север ли ехать, на юг, на восток,

На станции встретят бродячие ветры

И каждому нужен из фляжки глоток.


В краю незнакомом, далеком, холодном

С тоскою я вспомню домашний уют,

Когда-то я был молодым ветрогоном,

Пора и домой, где любимые ждут.



Здесь начало Амура


В закоулках амурской тайги,

Где река изгибается в кольца,

Поздней ночью не видно ни зги

И не слышно вблизи колокольца.


Здесь такие морозы стоят,

Что в стекло превращается сталь,

А на сопках изюбри трубят,

Говоря что-то родичам в даль.


Здесь начало Амура, Якутии юг,

И багульник огнем расцветает,

Здесь товарищ спасает от вьюг

И снега только в мае растают.


Не забыть нам амурских красот,

Здесь наш край, здесь граница России,

Может быть, это раньше был Рай,

Пока льды этих мест не достигли.



Отгоняем нечистую силу


Много в жизни нечистой силы

И вся лезет в открытый карман,

Отгоняет ее, друг мой милый,

Только с водкой граненый стакан.


Когда звякнешь стаканом разик,

Черти сразу к другому бегут,

Будто колокол грянул на праздник

И святые хвалу нам поют.


Будем праздники праздновать реже

И для водки возьмем мы хрусталь,

Ох, скривятся нечистые рожи,

Чистый звон - как булатная сталь.



Русская немка


Стройна. Статна. В хорошем теле.

Едва сдержусь не ущипнуть.

Мои глаза на самом деле

Сейчас ее откроют грудь.


Я знаю, это ей приятно,

Ее улыбка, блеск в глазах,

Давайте встретимся приватно,

Лишь восемь стукнет на часах.


Пошел я в восемь на свиданье,

А место встречи не сказал,

Возможно, это есть прощанье

И место встречи - наш вокзал.


Ее я встретил на перроне,

Без всяких слов поцеловал,

Ее лицо в восьмом вагоне

Я долго взглядом провожал.


А через месяц на почтамте

Письмо в конвертике цветном:

Давай начнем мы жизнь zusammen,

Где ты захочешь - все равно.



Темы Омска


тема Сибири трудна, необычна, город, что был колчаковской столицей,

старым зеленым театром украшен, всюду гуляют веселые лица,

здесь Достоевский томился в палате, делали танки, как булки, сторицей,

здесь свиноводство, свинарки в халатах, и по ночам мне чего-то не спится.


***


может быть, пушки мои устарели, их и не слышно, знать мало калибра

или запели везде менестрели, хором сибирским кричат в мои уши,

я под дождем, как в гигантской купели, люди не любят такого верлибра,

просто от грохота все отупели, жду вас на площадь стихи мои слушать.


***


осень пришла, журавли улетели, листья дорогу мою устилают,

в каждом листочке четверостишие, дворник метлою по кучам сгребает.

скоро поблекнут упавшие буквы, станут обычным от листьев скелетом,

будто летали небесные рыбки, с моря сюда прилетевшие летом.

ветер сентябрьский опять каруселит, лето пригонит, весну и зиму,

так по секундам года пролетели, черные кудри спрямив в седину.



О ведьмах


За светлячком шагал в тайге,

Путей-дорог не разбирая,

Луна за мной шла вдалеке,

Как будто ничего не зная.


И вдруг я вышел на поляну,

На ней стоял красивый дом,

Он весь украшен вензелями,

Объят спокойным нежным сном


И лишь в одном окне светилась

Свеча на маленьком столе

И девушка в обличье милом

Уже сидела на метле.


В воздушном платье с капюшоном

Глядела трепетно в окно,

Шла на свидание с влюбленным

И дверь раскрылась, как в кино.


Она меня не испугалась,

За руку в дом к себе ввела,

И нежно в губы целовала:

В углу стоит твоя метла.


А мне метла, что конь для строя,

Но без седла и без стремян,

Скорей летим, ведь нас же двое,

Я от любви к тебе уж пьян.


Взлетели резко мы над лесом,

Нога к ноге, рука к руке,

И стал я сразу её Бесом,

Манеры сбросив вдалеке.


И что хотел, то я и делал,

Читал стихи, ласкал её,

Хмелел от вкуса ее тела,

Везде бросал ее белье.


Так прилетели мы на праздник,

Минут на пять лишь опоздав,

И дев там много, телом дразнят,

Себя любви большой отдав.


И что там было, не опишешь,

Какой-то в поле фестиваль,

Как будто лес устало дышит

Устами Тань, Ларис и Валь.


Мы ночью столько танцевали,

Что с места сдвинулась Луна,

И по росе мы все купались,

Чтобы прогнать остатки сна.


Домой вернулись мы с рассветом

И с маху бросились в постель,

Проснусь, узнаю с этикетом,

Как же зовут мадмуазель?



Сижу у печки изразцовой


Сижу у печки изразцовой,

А в ней трещат, горят дрова,

В письме подруги чернобровой

Читаю милые слова.


Накинул ментик на рубашку,

Приятен мне от печки жар,

Сегодня дам себе поблажку,

В душе устрою я пожар


Мечтой о встрече в шуме бала,

Полета в вальсе в облаках,

Нам вместе места будет мало

Я унесу вас на руках


В чертоги Евы и Адама,

Я знаю вход в небесный рай,

Откроем дверь, три шага прямо

И будет виден левый край.


Я запишу свои мечтанья

Вчера очиненным пером,

И вам в крещенские гаданья

Явлюсь в тумане голубом.



Я влюбился в полуденный сон


Я влюбился в полуденный сон,

Что пришел ко мне девушкой моря,

Словно легкий прохладный муссон

С обещанием страсти и горя.


Она тихо присела на ложе моё

И рукой прикоснулась к щеке,

Ты скажи, молодец, как же имя твоё,

И не твой ли корабль вдалеке.


Я любимая дочь у морского царя,

И сказала, что ты мой жених,

И придем мы, как вспыхнет заря,

Приготовлен нам трон на двоих.


Нас дельфины домчат до дворца,

Встретит нас мой любимый отец,

У него есть посох в три зубца

И из золота царский венец.


Он подарит тебе мировой океан,

Даст ключи ураганов и бурь,

Мы объездим с тобой много стран,

Добавляя в моря синь-лазурь.


Я поднялся пойти вслед за ней,

Но проснулся, открылись глаза,

Видел тень на воде в темноте

И на грудь чья-то пала слеза.



Прощание


Считал меж нами расстояние

И что-то пел мне стук колес,

Твой поцелуй при расставании

Холодный ветер вдруг унес.


Былое время не вернется,

Случится встреча, но не та,

Пройдешь и даже обернешься,

Не веря в то, смогу ли так


В твоей стране вдруг появиться

В толпе совсем чужих людей,

Представь, что это только снится

В одну из грустных нам ночей.



Скажу - совсем я не Есенин


Скажу - совсем я не Есенин,

В Рязани в жизни не бывал,

Но помню в доме деда сени

И лестницу на мягкий сеновал.


Мне снится милая Россия,

Она, как мама, а, бывает - мать,

У русских всюду ностальгия

И жажда землю целовать.


Поет задорно русская березка,

Как девушка в узорчатом платке,

И со ствола от сока слёзку

Слизнул мужик в суконном армяке.


Мягка у нас трава у леса,

Дрожит всегда осины лист,

И елочка, как юная принцесса,

И дуб, как оперный артист.


Пришли в Россию перемены,

Но неизменна русская душа,

Дождусь и я последней смены,

Пойду домой с работы не спеша.



Прощание с конем


Мой старый конь стоит устало,

Жует овес в своем станке,

Служил в войсках мой конь немало

При неизменном седоке.


Он помнит дрожь перед атакой

И свист клинка над головой,

Затем в загон походкой шаткой,

А ночью слышен волков вой.


Он помнит шумные парады,

Когда гремит оркестров медь,

Овес отборный как в награду

И настроенье - песни петь!


Затем опять идет рутина,

Манеж, направо, рысссью - марш!

Сюда приходят как картины

Весь дамский свет и шляп плюмаж


Нам будто силы добавляют

И конь с поднятой головой

Орлом пред дамами летает

Или танцует перед той,


Что сводит всадника с ума

Лицом красивым, томными глазами,

А на балах - дерзка, умна,

Но пленена гусарскими усами.


Все это было так давно,

Течет неумолимо наше время,

И конь уйдет мой с табуном,

Последний раз ступаю в стремя.


Прощай, мой старый конь,

Не плачу я, соринка в глаз попала,

К твоим губам я приложил ладонь,

Иди, где наша не пропала?



Я вас поглажу против шерсти


Я вас поглажу против шерсти,

Не выпуская сильно когти,

Я не на вас поставил сети,

Вы не ушибли сильно локти?


Я зверь, невидимый при свете,

И к вам неслышно приду в гости,

Я самый ласковый на свете

И у меня пушистый хвостик.


Хотите, стану я гусаром,

С усами, в ментике с шнурами,

Или в чалме красивым мавром,

Синдбадом с красными штанами.


Хотите, вам приснюсь сегодня,

Часа в четыре, рано утром,

Скажу тихонько: спишь, засоня,

Я не один пришел, с амуром.


Тебя уколет он стрелой

И улетит обратно в небо,

Меня оставит он с тобой,

Смешав во сне и быль, и небыль.



Дева незнакомая в платье голубом


Дева незнакомая в платье голубом

Плачет безутешно под моим окном.


Кто ее обидел, в чем ее вина,

Почему осталась во дворе одна?


Очень горько плачет девушка в саду,

Я ее за руку в дом к себе веду.


Разожгу в гостиной я большой камин,

В доме в воскресенье я совсем один.


Приглашу я даму к длинному столу,

Будто королеву в гости к королю.


Для стола и скатерть, словно снег бела,

И сидит девчонка, личиком мила.


Я ходил в походы, брал Иерусалим,

И домой вернулся рыцарем седым.


Может, Провиденье за мои труды

Дало мне в награду кустик резеды.


Назову по цвету деву Резедой,

Ох, и обернется это мне бедой.


Меч мой не ржавеет и крепка рука,

Надо донжуанам наломать бока.



Cказочный сон


От усталости на ночь конфетка.

И от грусти из мяты таблетка.

Только сердце мне неподвластно,

То замрёт, то забьётся ужасно.

То в ночи запоёт громко песню,

То заплачет - в груди стало тесно.

Я повсюду искал нам лекарство,

И нашел я волшебное царство,

Там сердца все поют в унисон,

И там жизнь, словно сказочный сон.



Снегопад


Утром падал снег неслышно,

Непривычный в феврале,

И ложился слоем пышным

На изогнутом стекле.


Он мне молодость напомнил,

Тихий вечер, поздний час,

По манежу мчатся кони,

На меня кося свой глаз.


Я не всадник, на свиданье

Я иду в соседний парк,

Снег ложился белой тканью,

Разгоняя ночи мрак.


Но не вышло нашей встречи,

Видно, снег всему виной,

Может, был я первый встречный,

Чтоб смеяться надо мной.


В старом парке очень тихо,

На дорожках ни следа,

Затаилось где-то лихо,

Заманив меня сюда.



На старой пластинке царапины щелк


На старой пластинке царапины щелк

Как будто секунды в огромных часах,

Вот время двенадцать и бархат, и шелк,

И блеск бриллиантов при ярких свечах.


Их говор французский понятен вдруг мне,

И сам я француз, капитан де Тревиль,

А в призрачном парке при ясной луне

Две пары порхают, танцуя кадриль.


Я парень не робкий, но в День всех святых

Хотел бы сидеть за накрытым столом,

И женщины рядом, и в вазах цветы

И с кем, не поймешь, мы шампанское пьем.


Мне крестик нательный поможет найти

Подругу на счастье в телесной плоти,

Под утро разносит петух всем пути,

А кто не успел, так тому и платить.



Свое горе – самое горькое


Свое горе - самое горькое,

Своя боль - всех больней,

Мне нет дела до города Горького

И меня не волнует Бомбей.


Пусть пишу не стихи я, а плачи,

Пусть не складно, а так, как хочу,

Это лишь для меня что-то значит,

Я в стихах своих громко кричу.


Не хочу, чтоб меня пожалели,

Чтобы все причитали со мной,

Чтобы сдвинулись все параллели

И по швам затрещал шар земной.


Я читаю стихи как молитву

И с надеждой гляжу в монитор,

Слышу песни далекой мотивы,

Стук копыт и мелодию шпор.



В любом романе есть Татьяна


В любом романе есть Татьяна,

И для нее есть добрый гений,

Печальный демон без изъяна

С известным именем Евгений.


Татьяне в жизни беззаботной

По нраву быт имений сельских,

Летать ли птицею свободной

Среди лесов, берез карельских.


Что было дальше, всем известно,

О том поведал миру Пушкин,

А наш герой еще ребенок

Ломает на полу игрушки.


Он смог родиться в прошлом веке

В последний день, в последний час,

И все же новым человеком

Мы назовем его сейчас.


Малыш наш русский по рожденью

С французским именем Николь,

Неравнодушен он к варенью,

В его руках большой пистоль.


Он станет точно офицером,

А, может, крупный бизнесмен,

Кто будет мальчику примером,

Сказать не можем мы совсем.


Но точно знаем, что покоя

Не будет знать огромный дом,

Забудут, что это такое,

Поскольку вместе мы живем.


А где-то рядом дочка Настя

В восторг приводит пап и мам,

Она сама по жизни счастье

И скоро будет в гости к нам.


Николь и Настя в том романе

Найдут себе свою судьбу,

Об этом в книжечке в кармане

Я чуть попозже напишу.



Тост


Завяжите мне руки рубашкой

И заклейте мне пластырем рот,

Виртуально я буду с рюмашкой

И скажу удивительный тост


Про Сократа, Геракла, Сизифа,

Что в палате со мною лежат,

Про врачиху – ужасная фифа,

На меня не поднимет свой взгляд.


Я нормальный во всех отношениях,

Я танцую, пою и пишу,

Даже в белых своих облачениях

Я совсем ни о чем не прошу.


Знаю, просто никто не поверит,

Что я ночью летаю во сне,

Что я взглядом открою все двери

И на улице выпадет снег.



чего-то вдруг в какой-то год


чего-то вдруг в какой-то год

мела поземка и бродила гадость

я прикрывал от зева рот

была в глазах вечерних радость

за поворотом дальним дом

скрипит в дверях моих пружина

деревья голые кругом

и цвета белого машина

в короткой шубке шла она

моей души совсем не слыша

светила ей с небес луна

и на земле лежала крыша

куда ушел в семнадцать лет

чего искал в пути романтик

того мальчишки уже нет

и ходит во дворе лунатик

вся жизнь была как дивный сон

в ней были взлеты и паденья

мы с нею пели в унисон

и каждый день был днем рожденья

я не люблю букет цветов

прекрасна только единица

и аромат твоих духов

мне часто тихой ночью снится



Я люблю считать моих верблюдов


Я люблю считать моих верблюдов,

По ночам, когда совсем не сплю,

Вот урюк на старом медном блюде,

Я со смаком есть его люблю.


За моей спиной поют барханы,

Мне кальян подаст моя ханум,

Вот в тени сидят седые ханы,

Обсуждая тайны Кара-Кум.


После двух затяжек из кальяна

Мне открылся сладостный Эдем,

Все вокруг покрыто кашей манной,

Я один ее никак не съем.


Я по жизни много где полазил,

Нюхал в городах я жизни дым,

Только лучше всех Европ и Азий

Маленький уютный мой кильдым.


Я молил в обед вчера Аллаха,

Чтоб не слал мне гурий по частям,

Будет целой, и на ней рубаха,

За нее я жизнь свою отдам.


Нет в саду моем цветочков,

В нем живет любимая жена,

Я купил ей сто платочков,

Чтобы быть красивой для меня.


Я люблю считать своих верблюдов,

Словно деньги в пухлом кошельке,

Как фисташки на любимом блюде,

Как красавиц в нашем кишлаке.



Вертолеты


Вертолеты трещат, вертолеты дрожат

И трясет в вертолетах приборы,

Я мешками куда-то в угол зажат,

Мы взлетаем, сметая заборы.


Вертолет наш по метру ползет в высоту

В облаках над хребтами Кавказа,

Здесь орлы не летают лишь мы в пустоту

Улетаем по воле приказа.


Мы могли бы лететь по другому пути,

Но Кавказ весь пылает в огне,

Это Див над людьми лишь слегка пошутил,

Обещая всем счастье в горшке на окне.


Улетел навсегда наш ковер-вертолет,

Пусть живут эти люди, как знают,

Может, дети когда-то предъявят им счет,

В чайхане похлебав с водкой чаю.



Вокзал


На вокзалах больших суета,

Кто-то едет, кого-то встречают,

Кто же гонит людей и туда, и сюда

Посидеть у окна с кружкой чая.


Вот буфет, самовар - метра два,

Словно зеркало, видно все в зале,

Все шумят, говорят и гудит голова,

Отражаясь в блестящем металле.


Я бы тоже c толпой побежал,

На какую мне скажут платформу,

И поехал бы снова к своим рубежам,

Не забыв пограничную форму.



Встреча


Мы лежали с тобой в постели

На исходе дождливого мая,

Где-то птицы в поля полетели

И кино шло о гибели майя.


На меня ты смотрела с печалью,

Вот я встану, надену одежду,

На столе приготовлено к чаю

Я обратно в Сибирь к себе еду.


Мы, возможно, с тобою не встретимся

В этой жизни на нашей планете,

Только знай, что звезда моя светится

Чуть правее летящей кометы.



Догорает свеча


Догорает свеча,

Наступает рассвет,

Потихоньку пью чай

И в кармане билет.


Я уеду надолго,

Может быть, навсегда,

Меня лечит дорога

И дома-поезда.


Вот сигналит такси,

Не тяжел чемодан,

Я на кухне часы

Отключу словно кран.


Поживешь ты одна

При свободе души,

Мне любые слова

Ты в письме напиши.


Мне его принесет

Проводник поутру,

В нем ковер-самолет

Или то, что не ждут.



Ночной Дозор в Омске


Они – как звезды сериалов,

Красавцы, будто на подбор,

С косичкой доктор Генералов

И сестры - дочери синьор.


Они идут Ночным Дозором,

Спасая жизнь, гоня недуг,

Внизу «Газель» урчит мотором,

Почуяв дальнюю беду.


Я их поздравлю с новым летом

И с неба звезды подарю,

Чтоб реже с мнительным поэтом

Встречали раннюю зарю.



Прости, родная, за границу


Прости, родная, за границу,

Что и живем мы не в раю,

Дом за заставою ютится

В любой деревне на краю.


Пока с тобой мы лейтенанты,

Ты - часть меня, ты - крепкий тыл,

Нам не звонят Кремля куранты,

Но телефон уж зазвонил.


Опять сработка на системе,

А то локатор поймал цель,

И вновь несут сигнал антенны,

И взят лазутчик на прицел.


Я прихожу всегда под утро,

Тихонько, чтоб не разбудить,

Целую пальцы в перламутре

И дочка к папе уж летит.


Меня теплом ты согреваешь,

Я за улыбку в бой готов,

Я на минутку лягу с краю,

Меня разбудишь в семь часов.


Такие нежные минуты

В стихах никак не описать,

Лишь только в молодость вернуться

И по ночам опять не спать.



Девушке с красивыми глазами


К девушке с красивыми глазами

Мчится Принц на розовом коне,

И портрет его закатными лучами

Солнышко рисует на окне.


Может, он прискачет рано утром,

Или ждет какой-то добрый знак,

Или он веселым каламбуром

Созывает нищих и зевак.


Станет на минуту трубадуром,

Чтобы прочь прогнать печаль,

Не сверкнешь улыбки перламутром,

Он опять один ускачет вдаль.



Стерва номер раз


Где берутся зловредные бабы,

Где штампуют их бабское зло,

Может, это у них для забавы,

Или это у них ремесло?


Поглядишь, симпатичная дама,

Макияж, каблучок и овал,

И мозгов на две трети стакана,

И повадками как коновал.


И никто б ничего не заметил,

И была бы у славы в чести,

Только черт ее рангом отметил,

Дал начальничью ношу нести.


И лицо сразу сделалось рожею,

Сквозь людей ясновидящий взгляд,

А когда-то казалась пригожею

И не нужен был яркий наряд.


Верно, Бог там чего недоделал,

Или что-то его отвлекло,

Чтоб змея на людей не шипела,

Посадите ее за стекло.



Номер два


Про мячик, в речку убежавший,

Про стерву с чашкой горьких слез

Писали все, но настоящий

Никто не задал нам вопрос:


Где наша стерва обитает,

В каких краях, в каких чинах,

Играет в мячик иль пинает

Туфлями пыль где-то в Чанах.


А, может, в юбке по колено

Себе обтянет туго зад,

Лицо, как будто у мурены

И в пол упертый злобный взгляд.


У этой стервы нет подружек,

Все - креатура, должники,

За день рожденья много кружек

Поднимут быстро мужики.


Хлебнут, закусят, разойдутся,

Забудут сразу, где кто был,

И как мне хочется вернуться

Туда, где мячик в речке плыл.



Номер три


Я никогда ее не видел,

Она всегда исподтишка

Всем плачет: я ее обидел,

Не посвятив совсем стишка.


Стихи хотела - посвящаю,

Читай их ночью или днем,

Добавить можешь к чашке чая,

Ах, к кофе, чай-то мы не пьем.


Когда представится возможность,

Я поменяю свой маршрут,

Когда же будет мне не сложно,

В глаза тебе тогда взгляну,


Тогда поймешь, что одинокой

Ты обрекаешь жизнь свою,

Ты не родилась однобокой

И не сидела на краю.


И если имя твое спросят,

Все скажут точно в тот же час,

Смеяться сразу люди бросят

И я жалею тоже вас.



Водка


Расскажу вам про сало и водку,

Это вам не шашлык для вина,

После бани не выпьешь ты стопку,

Грипп, простуда, здоровью хана.


Если орден за что-то получишь,

Нужно водкой награду обмыть,

Враз засветит серебряный лучик,

Сразу видно героя страны.


Если сын народится иль дочка,

Это праздник для каждой семьи,

И вина выпивается бочка,

Начинают в обед и кончают к семи.


И любую для дома покупку

Не обмыть за столом - это грех,

Враз порвешь сапоги или куртку

И на шубе повылезет мех.


И на свадьбе, то дело святое,

На десятом свалиться тосте,

Чтобы счастье жило молодое,

Им с сорокой привет на хвосте.


И поминки проходят как праздник,

То при пляске порвется баян,

И покойник большой был проказник:

Мы потомки больших обезьян.


Так всегда по России ведется,

Где веселие - там питиё,

Будет водка - и повод найдется,

И все горе идет от неё.



Гусарский полк от нас уходит


Стихли звуки от залпов шампанского,

Плачут горько хозяйки квартир,

И не слышно нам хора цыганского,

Не споет нам лихой командир


О гусарских победах и доблести,

О звезде, что ведет их вперед,

И о службе народу по совести,

И о смерти, что где-то их ждет.


Подходите сюда, девы красные,

Лишь для вас распахнулась душа,

Не волнуйтесь вы, оченьки ясные,

Пусть усы вас мои не страшат.


Мы помчимся сегодня по небу,

Перед нами откроется мир,

Мы вернемся на землю к обеду

И устроим шикарнейший пир.


Растворюсь я в дыму незаметно,

Поздней ночью, часов после двух,

И пойдут обо мне злые сплетни,

Что все женщины пьют сон-траву,


Ту, что я по весне собираю

Для напитка любовных утех,

Для прогулок с тобою по раю

И общенье со мною как грех.


Может, правы они в чем-то главном,

Что любовь это рай или ад,

И в течении времени плавном

Нам уже не вернуться назад.



Поет на диске Челентано


Поет на диске Челентано,

Давно остыл в стакане чай,

А за окном опять туманно,

Не надо, свет мне не включай.


Пусть будет тихим этот вечер,

На свете двое - я и ты,

Висит на стенке старый веер,

Что помнит давние мечты.


Присядь ко мне сюда на кресло,

А я к тебе прижмусь щекой,

С тобой мы жили интересно,

Совсем не нужен нам покой.


Давай-ка завтра сходим в горы,

Друзья нам сделают шашлык,

Ты помнишь наши разговоры,

Летать хотели, как орлы.


Сейчас совсем не до полетов,

Но рвется ввысь еще душа,

Не сделал в жизни я чего-то,

Похоже, сам себе мешал.


Поет на диске Челентано,

Давно остыл в стакане чай,

А за окном опять туманно,

Не надо, свет мне не включай.



Я чужеземец, марсианин


Люблю я дождик моросящий

И в нем гуляю, как в тумане,

Как будто я не настоящий,

А чужеземец, марсианин.


Везде хожу потупив очи,

Я не железный, вам клянусь,

Как беспокойны ваши ночи,

Как мне опасна ваша Русь.


Боюсь, что заповедь Пророка

Я каждодневно нарушал,

В глазах урусок бес порока,

Его я грешник принимал.


Мне недоступны рая пэри,

Они мне снятся по ночам,

Но я тебе открою двери

И уважение воздам.



Хулиган я - сентябрьский ветер


Хулиган я - сентябрьский ветер

И на улицах полный хозяин,

То я тучу примчу с километр

И листву разбросаю с окраин.


То взлохмачу я волосы женщин,

То заставлю краснеть поцелуем,

И в осенней любви я неспешен,

Мы одни на аллеях танцуем.


Я тебе подарю бабье лето

И украшу его в паутинки,

Я раздену тебя напоследок

И расчищу от листьев тропинки.


Я тебя закружу в старом парке

И раскину персидский ковёр,

Запылают глаза твои ярко

И зажгут нашей страсти костёр.


Не забудем мы раннюю осень,

Ни холодной зимой, ни весной,

Подойду я к тебе ровно в восемь

И мы вместе пойдем домой.



Мне в теплом доме хорошо


В минуты зимней меланхолии

Я печку в доме растоплю,

Устрою вечером застолье

Для тех людей, кого люблю.


Тогда не хватит мне тарелок,

И стол в гостиной небольшой,

Но на душе уж посветлело,

А в теплом доме хорошо.


Друзья мои в далеких странах,

Но есть поблизости сосед,

Она - прекраснейшая дама -

Как я, ужасный домосед.


На стол поставлю два бокала,

Свечу по центру и вино,

Нам на двоих не будет мало,

Луна посветит нам в окно.


Вот от болезни вам таблетка,

Она всегда для вас нужна,

Или прелестница-кокетка,

Или любимая жена.



Встреча в дороге


В душу к тебе я влетел ураганом,

Все переставил с места на место,

Стал приходить на свиданья туманом,

Словно жених к нареченной невесте.


Нам не судьба под одною быть крышей,

В разных краях мы с тобой обитаем,

Часто ночами я голос твой слышу

Там на границе с далеким Китаем.


Мы с тобой встретились как-то в дороге,

В зале вокзала в большом терминале,

Мимо прошла и в глазах нет восторга,

Просто меня ты седым не узнала.



***


Мне все равно: читает меня кто-то

Или в кусочки рвет мои стихи,

Проснулся утром, впереди суббота

И я прощаю всем грехи.


В ряду поэтов просто незаметен,

По предкам – русский крестьянин,

Столичным лоском не отмечен,

Я человек, простолюдин.


В учителях был ранний Пушкин,

С Русланом вместе я шагал,

Стреляли при Полтаве пушки,

Дымил заправленный мангал.


Меня не любят модные поэты,

Куда мне с рифмою до них,

Уходят в прошлое сонеты,

Всем заправляет белый стих.



Театр одного актера


Я в театре своем режиссер на полставки,

Сам сценарий пишу и сам роли учу,

За билетом стою среди зрителей в давке,

Выражая восторг, громче всех я кричу.

Но в театре всегда пусто в зале,

Один продан билет и купил его я,

По рядам бродит призрак усталый

Словно ветер в конце сентября.


Я сломал одну стену в театре,

Пусть прохожий возьмет себе роль,

Может песню запеть и сыграть на гитаре

И от счастья любви испытает он боль.


Мой спектакль начался в прошлом веке,

Моя сцена - вся прошлая жизнь,

Расскажу об одном человеке

И о спутниках Ян или Инь.



Надену я плащ с балахоном


Надену я плащ с балахоном,

Чтоб выпить из чаши любви,

Я песнь пропою под балконом

И горлинку брошу - лови!


Я ночью залезу в окошко,

Что делать - такие века,

А где-то играет гармошка

И в такт ей танцует река.


Мы сядем с тобой у камина

В ладонях согреем вино

И пышная ветка жасмина

Украсит твое кимоно.


Я завтра уйду на рассвете,

В тумане затихнут шаги

И снова я стану медведем

В чащобе амурской тайги.



Хрустальные ели


Вдоль дороги хрустальные ели

Нам расставил вчера Дед Мороз

Прилетели к ним сестры-метели

С ледяными гирляндами роз.


За стеклом у меня минус тридцать,

Под машиной хрустит серебро,

Улыбается мне фельдшерица,

И ее тронул бес за ребро.



У нас на Руси благодать


В каждой крупной деревне в Сибири

Есть Париж, Амстердам и Берлин,

Разных храмов по три иль четыре

И искусств меценат армянин.


Здесь в соседях потомки Кучума

И кочевник кайсацкой степи,

Здесь китайцы с капустой без шума

Точат цепи своих бензопил.


Нашу нефть продают на валюту,

Богатеют Москва, Петербург,

А сибирскому бедному люду

Помогать как-то все недосуг.


Производство сменилось торговлей,

Лучший танк в государстве один,

В переплавку - без всяких глаголей,

Сейчас рынок у нас господин.


Снова тонем в болоте застоя,

Власть себя назначает во власть,

Есть сейчас право выслушать стоя,

Что у нас на Руси благодать.



Мотыльки


Летят мотыльки-огонечки

К луне от ночного костра,

Закончились лета денечки

И песни с тобой до утра.


Туманы густы на рассвете,

Уключины в лодке скрипят,

Все вещи уже на корвете,

Товарищи в кубриках спят.


Поднимем мы черное знамя,

Костями гремит «черный джек»,

Фортуна-красавица с нами,

Команда поет в кураже.


Недолго земля нас держала,

Тельняшки бурлили волной,

Натянуты крепкие фалы

И пахнет сибирской сосной.


За год обойдем вокруг света,

В далеких портах погостив,

Добавим мы к песне куплеты

На старый пиратский мотив.



Ностальгия


Вся Россия больна ностальгией,

Вспоминают умильно царя,

Кто террор назовет терапией

И большие в тайге лагеря.


Кто-то горло лечил керосином,

Кто-то улей занес на балкон,

Кто-то лечится лампочкой синей,

Кто-то сиднем сидит у икон.


Кто-то вспомнит икру в магазинах,

Море водки, цена - три рубля,

Продавщица, красавица Зина,

Материлась, ну сущая бля.


Футболисты у нас чемпионы,

Первым в мире был русский хоккей,

Физкультурников шли легионы

И болельщики разных мастей.


Как летали мы первые в космос

И ловили на танцах стиляг,

Под подушками прятали комикс

И в наушники слушали «шляг».


Мы над ними сейчас улыбнемся,

Но и наши промчатся года,

Может, так же и мы соберемся,

Посудачить, чья слаще вода.



Греховодное


Стою, склонившись у лампады,

Монашек вижу, звук «Ламбады»

Меня опять повел к греху

И руки тянутся к стиху.


Рука моя совсем чужая

Мне рюмку тянет вместо чая,

Опять напьюсь сегодня пьян,

А пьяный я всегда буян.


И снова утром громко каюсь,

Иконы лбом своим касаюсь,

Ловлю святого хитрый взгляд,

Он говорил, что водка яд


И беды все идут от страсти,

Любовь подобна дивной сласти,

Мы за нее рычим как львы

И не жалеем головы.


Чего я каждый день влюблен?

Какой гарем, где много жен?

Я скромной жизни образец,

В горах пасу своих овец.



Лавровый венок


На рынке купил я лавровый венок

И сборник стихов там, на книжном развале,

А рядом домашнее лилось вино

Из бочек в огромном подвале.


Я в старом венке всем стихи стал читать,

Поэты там все с орденами,

Собрались по сотне и вирши в печать,

И слава полилась в карманы.


И вдруг я увидел свои там стихи,

Как всем, захотелось мне славы,

А где-то вдали уж кричат петухи,

И критик зовет на расправу.



***


Берегите всех ваших врагов,

Что даны, как пути указатель,

Что не пустят в страну дураков

И забудут о праздничной дате.


Враг порхает как бабочка-гад,

Словно моль в гардеробе любом,

Раньше вас он и выпьет ваш яд,

И ваш гроб разобьёт топором.


Раскидает венки по дороге

И засыплет могилу землей,

И пойдут ваши голые ноги

По знакомой тропинке домой.


И поверьте, не все люди гады,

Есть мужчины и есть слово честь,

Будьте им бесконечно вы рады

И он будет навечно ваш весь.



Одиночество


Вот пришло ко мне одиночество,

На ковре моем скромно топчется,

Проходи смелей, составь общество,

Может, лень моя скоро кончится.


Одиночество, одиночество,

Ты без имени и без отчества,

То ли нищее, то ль Высочество,

Мне с тобой поболтать очень хочется.


Я могу тебе почитать стихи,

Можешь мне сказать, что они плохи,

Я тебе расскажу про свои грехи,

Нам с тобой поутру пропоют петухи.


Одиночество, одиночество,

Ты без имени и без отчества,

То ли нищее, то ль Высочество,

Мне с тобой поболтать очень хочется.


Посмотри, вот в ночи огонек,

Рядом тень, там девчонка одна,

Ее дом, как и мой, одинок,

Она каждую ночь ждет меня у окна.



Калимба де Лу́на


На палубе брига стоит тишина,

Качает волна наше судно,

И с берега музыка чуть нам слышна,

И голос: Калимба де Лу́на …


Нам в жизни пиратской две радости есть:

Удача и пир до рассвета,

Есть штука такая – пиратская честь,

Как пуля в стволе пистолета.


Был берег пустынный, нигде ни следа,

Из женщин близка мне Фортуна,

Откуда же музыка к нам донеслась,

И голос: Калимба де Лу́на …


Нам в жизни пиратской две радости есть:

Удача и пир до рассвета,

Есть штука такая – пиратская честь,

Как пуля в стволе пистолета.


Команда смотрела на берег с тоской,

Вдруг голос: испанская шхуна!

И старый пират с золотою серьгой

Запел нам: Калимба де Лу́на …


Нам в жизни пиратской две радости есть:

Удача и пир до рассвета,

Есть штука такая – пиратская честь,

Как пуля в стволе пистолета.



Кофе в обнимку


Я пью с тобой в обнимку кофе,

Не нужен сахар – ты сладка,

Закрыв глаза, читаю тебе строфы,

Что прямо из души слетают с языка.


С тобой принесся ветер вдохновения,

Я был поэт в сегодняшней любви,

Был понедельник, стало воскресенье,

С календаря листок сорви.


Как жаль, что это мы забудем

В своих краях в заботе дней,

Намеком я поведал людям,

Что на земле всего важней.



Ты, Россия моя


1.

По утрам в России тихо,

Вниз глядит смурной народ,

Это значит, дремлет лихо,

Или в поле где бредет.


Вот несется это лихо,

На всю улицу гармонь,

Отойди-ка, сторожиха,

Выходи, мой конь-огонь.


Разукрашена повозка,

Залихватский громкий свист,

Ты не бойся, черноока,

Тресни в душу, гармонист.


Расступайтесь шире люди,

Воли требует душа,

Боже мой, какие груди,

До чего ж ты хороша!


И пошло у нас веселье,

И стоит стена к стене,

Красной льется акварелью

Кровь по ранней седине.


Отливай плохую юшку,

Дури хватит без вина,

Пропадем и за понюшку,

Жизнь сегодня нам дана.


Обнимаю девку красную,

Так целует горячо,

Под главу ее прекрасную

Подставляю я плечо.


Утром встанем где-то в сене,

Что же чувствует душа?

В этой жизни многоженец,

До чего ж ты хороша!


2.

На прогулке два гусара

Пошутили на рыси,

Что воскресные базары

Есть лицо Святой Руси.


В скобяном найдешь подковы,

За углом висят штаны,

Экипаж стоит вот новый

Для красавицы жены.


Вот блины, а там икра,

На столах дымится чай,

И везде идет игра,

Шулеров лишь примечай.


Здесь барышники лихие

Подведут к тебе коня,

Бабки могут быть больные,

Положись, брат, на меня.


Для людей везде забавы,

Для купцов – серьезный торг,

Песни ветреной Любавы,

За кулисы – свежий торт.


Ближе к ночи у цыган

В черных шапках лихачи

Ожидают тех, кто пьян,

И скрывают их в ночи.


У цыган лихая пляска,

Величание купчин,

И совсем у них остаться

Не находим мы причин.


Этикеты и запреты,

Скучно, братцы, на Руси,

Песни все уже пропеты,

На коня и вдаль скачи!


3.

Велико чужое поле,

Больше сотни десятин,

Тяжела ты наша доля,

На семью мужик один.


Да и жизнь его не тетка,

Не приносит калачи,

Не молчи, мужичья глотка,

На кобылу закричи.


Бессловесная скотина

От обид вильнет хвостом,

С мужиком натрудят спины,

У реки лежат пластом.


Только слышится у речки

Тонкий, звонкий голосок,

Принесла обед из редьки

Дочка – маленький цветок.


И откуда взялась сила,

Залучились вдруг глаза,

И с ресницы соскочила

Счастья легкая слеза.


Взял ребенка он на руки,

Показал России ширь,

Подрастешь до подволоки,

За землей пойдем в Сибирь.


Заработаем на славу,

Обряжу тебя в шелка,

Приглядишь сама лукаво

Ты лихого жениха.


Закачу такую свадьбу,

Зашатается земля,

И в огромную усадьбу

Соберется вся семья.


А пока, беги до мамы,

Поцелуй ей передай,

Тучка темная с громами,

Что несет, поди, узнай.


4.

На стене все фолианты,

Серебро, сафьян и хром,

Мыслей умных бриллианты

Засверкали под пером.


Изучили все науки,

Прочитали мудрецов,

Обрекли себя на муки

Упрекать своих отцов


За ошибки управленья

В государственных делах,

При всеобщем удивленье

Даже в царственных кругах.


Не живем, как иностранцы,

Бьем опять земной поклон,

Где же вы, республиканцы,

Идол их – Наполеон.


Щебетушечки Жоржетты

Из кухарок в дамы шик,

Водевильные сюжеты,

Не в поддевочке мужик.


Нет в России конституций,

Остается все, как встарь,

И без западных инструкций

Правит русский государь.


На него глядят с опаской,

Вдруг найдет какая блажь,

Сала с Сечи Запорожской

Принеси ему, ублажь.


То трясутся в страхе турки,

То молчит угрюмый швед,

Облетают штукатурки

От салютов в честь побед.


Повоюет, ляжет в спячку,

Проведет ли крестный ход,

Чтоб потом пороть горячку,

Созывая всех в поход.


5.

Где-то в северных границах

Расположен дикий край,

Весь в серебряных зарницах,

Там погиб и хан Мамай.


Здесь любой завоеватель

Поднимался на ножи,

Есть защита – Божья Матерь,

И здоровые мужи.


Ход любых цивилизаций

Прекращался на Руси,

Все устали от новаций,

Полежать бы на печи.


Но культурная Европа,

Где вступит ее нога,

Воспитает вмиг холопа

При посредстве батога.


Дикий варвар необуздан,

Не использует богатств,

И пока не будет взнуздан,

Сам он их нам не отдаст.


Есть колонии за морем,

Есть и рядом рубежи,

Весь народ мы перепорем,

И господ посторожим.


Господа французят лихо,

И имеют тонкий нюх,

Даже каждая купчиха

Презирает русский дух.


Подневольные крестьяне

Про свободу запоют,

А придет к ним вольтерьянец,

Хлеба с солью поднесут.


Решено – идем с рассветом,

Русских надо поучать:

На полях июньским летом

Зачернела вражья рать.


6.

Ночь в казарме,

Смрад и вонь,

Молодой кричит о маме,

Лишь у выхода огонь.


Нету меда в рационе,

Лямка долгая тяжка,

Дома как бы похоронен,

Жизнь его на дне мешка.


Кивер, ложка и ружье,

Крест и чистое белье,

Вот его житье-бытье,

Крики, ругань, батожье.


Били в морду офицеры,

Сам стегал кого прутом,

И смертельные примеры

За казармой, там их дом.


В чистой хате на постое

Здоровенный гренадер,

Чин и званье непростое –

Лейб-гвардейский офицер.


Уж успел понюхать порох,

Для солдат отец и мать,

На войне бы был в майорах,

Есть к войне большая страсть.


У полковника забота

Дочку замуж выдавать,

Какой девке-то охота

В гарнизонах куковать.


Генерал своим мундиром

Украшал сегодня бал,

Как приятно быть кумиром,

Он мазурку танцевал.


Кто с друзьями веселился,

А кто выл в ночи с тоски,

Только месяц багрянился,

Шли с работы батраки.


7.

Началась война привычно,

Не готовы ни к чему,

Отступали, как обычно,

Не поймут все, почему.


Полководцы огрызались,

Не с врагом, а меж собой,

Так тихонько оказались

Где-то в поле, под Москвой.


Отступать вообще без битвы,

Ну, какой же это блеск,

Были все пока молитвы

В битве в городе Смоленск.


Откопали в поле ямы,

В ряд поставили полки,

Чтобы все стояли прямо,

Помогали кулаки.


На мишенном этом поле

Одной пулей било двух,

А картечь и что поболе,

Все сметало в прах и пух.


Помогала только смелость,

Ну, не бросишь же друзей,

Раз стоишь, то ты как крепость

С сотней стареньких фузей.


Нападал противник смело,

Все кричал «хурра», «мон дьё»,

Штык пропарывал умело

Зарубежное шмутьё.


Люди хрипли, ржали кони,

Трупы свежие лежат,

Зов красавицы Агонии

Охватил войска подряд.


Офицеры перед войском

Кто убит, кто уцелел,

Не хвалился больше лоском,

Волей сильной затвердел.


Только ночь сравняла силы,

Всех живых собой спасла,

Но у всех гудели жилы,

В голове колокола.


8.

А наутро после битвы

Предстоял большой совет,

Молчалив после молитвы

Тот, кто держит весь ответ.


Обошел все лазареты,

Прочитал все рапорта,

Сообщили конфиденты,

Что за нами лишь Москва.


Имя громко, но без силы

Очень лакомый трофей,

Думай же, вояка сивый,

Что для Родины важней.


По осенней ли пороше

Или будет грязь густа,

Златоглавый город брошен,

И стоит Москва пуста.


Не склонит она колени,

Посмеется над врагом,

В огнедышащей кипени

Разнесется петухом.


Соберутся ополченцы,

Подойдут еще войска,

Вновь познают иноземцы

Вкус большого башмака.


Будет много разных браней,

Поражений и побед,

И потом, весною ранней,

Мы в Париж придем в обед.


9.

Александр там добрый гений,

Рубль серебряный хорош,

От российских песнопений

Рот раскрыл босяк Гаврош.


Что нам нужно от Европы,

Ум, каштаны из огня,

Приключения на жопу

В виде плетки и ремня?


Но не учится Россия,

Хоть ей кол на лбу теши,

Во все влезет, как Мессия,

Огребая от души


И упреки и поклепы,

И от «братьев», и «друзей»,

Два притопа, три прихлопа –

Убирайтесь поскорей!


Много слышали историй

Про далекие века,

Несть количеству теорий

И рассказов из лубка.


Изменились сильно люди,

Все враги сейчас друзья,

Приезжают отовсюду,

Без друзей сейчас нельзя.


И сегодня по старинке

Англичанят господа,

За границею, в глубинке

Есть роддом для их ребят.


Обо всем уже сказали,

Что на двух витках назад,

Повторится то едва ли,

Но о том уже кричат.



Оркестр


Я настрою в своем доме краны,

Словно клапаны в трубах оркестра,

По утрам будут слушать все гаммы

И учиться играть что-то вместе.


В праздник мы заиграем «Калинку»,

Перед свадьбою марш Мендельсона,

Мы запишем всем домом пластинку,

Мужики подпоют баритоном.


Будет дом наш с утра музыкальным,

Партитуры дадим по квартирам,

Колыбельные песни по спальням

И шансон для гуляний всем миром.



Я письма пишу никому в никуда


Я письма пишу никому в никуда

В старинной тетради чернильным пером,

Их с почты увозит с собой иногда

Седой почтальон, проскакавший верхом.


Ответы приходят не часто ко мне

Из средних веков и из будущих лет,

Я с ними встречаюсь в полуночном сне:

С графиней на бале, с крестьянкой в селе.


Я что-то застрял в этом проклятом веке,

Назад не вернусь и не двинусь вперед,

Как много собралось в одном человеке:

И пламя бушует, и зеркалом лед.



Сантехническое


Ночь. Иду. Вызов срочный:

В доме пять на седьмом этаже

Засорилась труба как нарочно,

Дама плачет и вся в неглиже,


На площадке стоит в пеньюаре,

Сигарета в руках «Пелл и Мэлл»,

Как с картины сошла Ренуара

И в руке котик белый, как мел.


Прохожу в сапогах по квартире,

Кран внизу я уже перекрыл,

Не скажу, что там было в сортире,

Кто-то сверху трубу ей забил.


Два часа я с засором возился,

Дал перчатки хозяйке, давай,

Пусть мяукает бедная киса,

Неприятно, но грязь убирай.


Все мы сделали где-то под утро,

Воду жителям я подключил,

И хозяйка расправила кудри

И на стол уже мечет харчи.


Выпил я из стаканчика виски,

Рассказал о себе все, как есть,

И царапала дверь ее киска,

Очень нравится женщинам лесть.



Сантехническое - 1


Я могу сказать – я романтик,

Путешественник, бизнесмен,

На рубашке моей галстук-бантик

И вообще я крутой супермэн.


А стихи сочиняю от скуки,

Мол, душа моя спать не даёт,

И беру я перо в свои руки

И пишу ночи все напролет.


В воскресенье хожу я к обедне,

Знаю лики всех главных святых,

И я в храме влюбился намедни

В ангелочка земной красоты.


С нею вместе мы в парке гуляли,

Я свои прочитал ей стихи,

Она может играть на рояле

И я ко двору в женихи.


Ее папа – директор завода,

Он известный у нас олигарх,

А я мастер давать людям воду

И плясать не могу на балах.


Я признался во всем своей даме,

Что я слесарь-сантехник простой,

Она молча пошла к своей маме,

Я пока похожу холостой.



Сеновал


Ночь. Луна. Тишина. Сеновал.

Свежий клевер и памяти шквал.

Пламя страсти горело во тьме,

Ты была, или снилась ты мне?


Только ветер подует с лугов,

Милый запах приносит любовь,

Ты была, словно в небе звезда,

Не встречал я такие глаза.


В полнотравье я чуточку пьян,

На коне я ношусь по полям,

Для тебя не меняю пути,

И тебе от меня не уйти.



Веселуха


Заходишь в любую пивную,

Не глядя на столик плюешь,

Я знаю Россию святую,

Начавши немалый дебош.


И в драку полезут все люди,

Без злобы, вражды, а за так,

Уставшим – три кружки на блюде,

И всем перекур – просто так.


Потом все столы мы сдвигаем

И в складчину водки попьем,

Вот лето приходит за маем,

Так весело, братцы, живем.



Улица Цветочная


Я бывал в параллельном мире

И гулял по Цветочной улице,

Пиво пил в настоящем трактире

Чай стоял на огромном блюдце.


В обиходе язык старинный,

Словно все начитались Толстого,

И поэты встречались в гостиных

До обеда, в начале второго.


И у дам не болтаются груди,

И пупки у них скрыты блузкой,

Не натурщицы разных студий,

Представители нации русской.


И театр, как очаг культуры,

Не плескают водой со сцены,

Не снимают штаны в натуре,

Воспитанию знают цену.


Кто из нас тогда настоящий,

То ли мы в современном мире,

То ли он, за стеклом стоящий,

Опираясь рукой на рапиру.



Песня


Я косу у стола расплетаю

И сквозь слезы я песню пою,

Отчего же любовь улетает

И живет где-то в дальнем краю.


Не зовут меня просто любимой,

И вообще никуда не зовут,

Мое счастье проехало мимо,

Услыхав про людскую молву.


Как не любят у нас всех счастливых,

Если счастлив, то счастье украл,

И поэтому плачут все ивы

И все листья у них как слеза.


Может, счастье мое мне приснилось

И его лучик солнца прогнал,

А росою следы все замыло

И просохла до сердца тропа.


Я тряхну своей пышной косою

И начну новым днем свою жизнь,

Полюбуйтесь моею красою,

Хороши у любви миражи.



Не тоскуй


Что-то песни не поются

И подружка лишь одна,

Погадаю я на блюдце

Темной ночью у окна.


Может, свечка мне осветит,

Что записано в судьбе,

Может, леший бросит сети,

Чтоб забрать меня к себе.


Только знаю, рано утром

Убежит к себе тоска,

Дивный сон бывает мудрым

И на мне твоя рука.



Кавказская история


На Кавказе снег лавины

Сбросил в пропасть экипаж,

Девочку достали осетины,

С нею пистолет «Лепаж».


Взял себе девчонку пристав,

Старый, из лихих вояк,

Все мечтал растить джигита,

Только Бог решил не так.


И росла огонь-девица,

Вместо кукол шашка, конь,

Ликом красна, баловница,

Но посмей ее лишь тронь.


На балах была царица,

Дома – радость для людей,

И обязан тут явиться

На коне лихом злодей.


Он и вправду появился,

На груди за храбрость крест,

Ждали завтра, он сюрпризом

Проскакал через черкес.


В эполетах лейб-гусарских,

Черен глаз, закручен ус,

На боку клинок дамасский,

В снаряженье знает вкус.


И в коне его арабском

Кровь кипит, пустился б вскачь,

Во дворе привязан барском,

Тонко ржет, как будто плач,


Точно знает, что хозяин

Станет жертвой женских глаз,

Словно к дому чем привязан

Петербургский ловелас.


Только девушка спокойна,

Вид военных ей не нов,

Ей известны эти войны

У паркетных шаркунов.


Был ли ловок в котильоне

Иль в кадрили поплясал

И в гвардейском батальоне

Новый крестик засверкал.


Здесь Кавказ, летают пули,

Днем – кунак, в ночи – абрек,

И духанщик старый жулик,

И солдат как дровосек


Рубит лес, чтобы чечены

В нем не прятались в ночи,

Чтобы меньше было пленных,

Больше топлива в печи.


Пусть покажет себя в схватках,

Потом выйдет в местный свет,

Или был силен на пятках,

Показав прекрасный бег.


Утром выехали в горы,

В облаках седой Эльбрус,

Носит эхо разговоры,

Разгоняя мглу и грусть.


Вот с ближайшего утёса

Взмыл орёл, парит в выси,

Издали донёсся цокот,

Мчатся горцы на рыси.


Не уедешь, не ускачешь,

Заманила их судьба

На прогулку возле дачи

У орлиного гнезда.


И к концу подходит сказка

Про огромную любовь,

Скачи быстро, синеглазка,

Здесь сейчас прольётся кровь.


Вот мой конь, кольцо от мамы,

Всем скажи, что ты княжна,

Пусть поплачут в свете дамы,

Только ты моя жена.


Взял пистоли, зарядил их,

К боку сдвинул свой кинжал,

С честью встретит он чужих,

За невесту жизнь отдал.


Только дама рассмеялась,

Успокойтесь вы, мон шер,

Мимо группа проскакала.

Впереди был офицер.


Ваша храбрость так приятна,

Засылайте мне сватов,

Всё лицо гусара в пятнах,

Прыг в седло и был таков.


Вот сейчас конец у сказки,

Дом – жена, строй – командир,

Если женщина без ласки,

Всё же платье не мундир.



Конура


По миру ношусь я как ветер,

Америка, Африка, Русь,

Возможно, характером ветрен,

А, может, гоню свою грусть.


Во время своих остановок

В блокноте стихи запишу,

Заеду я к даме бубновой

Ошейник отдать Чернышу.


Мне руку лизнет друг лохматый,

Останься, тебя здесь все ждут,

Из кухни летят ароматы,

Не сдашь мне свою конуру?



Краски


Разными красками жизнь разукрашу,

Вот акварели и беличья кисть,

Розовой краской замажу я сажу,

Злость будет белой как гербовый лист


Кошечек черных я кистью не трону,

Ласковый зверь и удач талисман,

Я нарисую для кошки корону,

Тигр из кошачьих, а это я сам


Томных брюнеток покрашу в блондинок,

Хитрых блондинок – в каштановый цвет,

Больше не будет черных ботинок,

Все в белых фраках – таков этикет


Город раскрашу в большие цветочки,

Улицы станут как радостный сад,

В этих стихах запятые без точек,

Чтоб моя песня была без конца



Милый шалаш


Розовой краской я утро покрашу,

Брызну водой – будто дождь на стекле,

Мне не понравился милый шалашик

Где-то на поле в далеком селе.


Петь под гитару про солнце лесное

Можно недолго – неделю, ну, две,

Кончится быстро в банках мясное,

Мысли исчезнут совсем в голове.


Завтра пойдем мы в задымленный город,

В грохот машин и в тоннели метро,

В грязь тротуаров и соль на дороге,

В буквы бегущих по улицам строк.


Скоро мы вспомним шалаш на опушке,

Трель жаворонка, росу поутру,

Может, заманит какой-нибудь Пушкин

Снова построить в лесу конуру.



Время дождей


Тяжелое небо, свинцовое солнце,

Серые тени прозрачных людей,

Землю испили по капле до донца,

Соли зеленка на месте морей.


Воздух в бутылках, вода в пузыречках,

Мясо в таблетках, морковь в порошке,

Все гипермаркеты в банках-ларечках,

Деньги в копейках в бумажном кульке.


Смылась элита в больших звездолетах,

Стала «рублевка» приютом бомжей,

Ходят солдаты в защитных пилотках,

Скоро вернется время дождей.



Неслучайно случайная встреча


Встретились мы неслучайно случайно

В мартовский день в очень давнем году

Ты шла с прогулки с улыбкой печальной,

Я покатился по тонкому льду.


Бросилась ты ко мне храбро навстречу,

Так мы с тобой провалились пол лед,

Кто-то судил и неслись чьи-то речи,

Мы с тобой пили настоянный мед.


Так было сладко питье из легенды,

Плыли в тумане в неведомый век,

В памяти нашей мотки киноленты

Крутятся ночью в моей голове.



Booker


Кто-то спичку зажег за моею спиной,

Закурил не спеша сигарету,

Это ты хотел пообщаться со мной

И узнать для успеха секреты?


Разве счастье в удаче и шуме толпы,

Ты сегодня кумир, а завтра забыт,

Из земли вырывают героям столбы

И могилы сравняли следами копыт.


Если хочешь, я дам тебе славу,

Можно на год, а можно - на пять,

Хоть навечно, не верю я слову,

Вот и нож, чтоб контракт подписать.


Будешь ты Властелином порока,

Будешь златом мне души скупать,

И страстей станешь модным пророком,

И на все будешь ставить печать


Как червонец и надпись в нем Booker,

Она дружбе положит конец,

Сколько зла лишь в одном только звуке,

И монета, как царский венец.



Сказки Востока


Чары сказок волшебных Востока

Исчезают в тени паранджи,

Будто стихло журчанье потока

По приказу злодея-раджи.


В рубаи нам воспетые пэри

В капюшонах и в черных платках,

Может быть, я открыл не те двери

И очнулся в прошедших веках.


Эй, проснитесь, на улице солнце,

Не одни вы себе на уме,

Современными стали японцы,

Закопав «бусидо» на холме.



Селенга́


Восточней Байкала большая страна,

Три тысячи сопок одна за другой,

И там проживает девчонка одна,

Зовут ее все Селенго́й.


Она мне не скажет ни «да» или «нет»,

Смеется, бежит по делам,

Вчера обещала послать мне ответ,

Поехать в Даурию к нам.


Я жду ее долго и ночью, и днем,

Цветы все завяли, повсюду снега,

Примчится в апреле весенним ручьем

Девчонка моя Селенга́.



Талисман


Я - праздник, открытка, подарок в фольге,

Себя перешлю я по почте к тебе,

Пусть яркое пламя в твоем очаге

Осветит дорогу к счастливой судьбе.


Меня ты положишь на дно у комода,

В конверте красивом я твой талисман,

В мундире военном одет я по моде,

Завистники скажут, что это обман.


Меня ты забудешь в заботах семейных,

Я изредка буду являться во сне,

То тенью вечерней в гостиной на стенах,

И зайчиком солнца на легкой волне.



В пути


Не умею играть на гитаре,

Мне на ухо медведь наступил,

Но зато я мужчина не старый

И не дам заскучать вам в пути.


Я не буду излишне назойлив,

К месту вставлю о дамах стихи,

Буду я в мушкетерском камзоле

И в сутане прощать вам грехи.


Телефон ваш забуду мгновенно,

Птица счастья должна быть ничьей,

Как и я в необъятной Вселенной

Всегда ваш и такой же ничей.



Capitanstory


Не играю на скрипке и флейте,

Не подвластен гитар перезвон,

Лучше водки в стакан мне налейте,

Расскажу вам вчерашний я сон.


Был на бал приглашен к королеве

И записан я с ней в менуэт,

Встал я скромно у трона налево

В блеске дам и в лучах эполет.


Шел я в паре с моей королевой,

Прикасаясь легонько к руке,

А сержант мне кричал: левой, левой!

И оркестр нам играл вдалеке.


На плацу строевом как на бале,

С автоматом «на грудь» четкий шаг,

И в манеже верхом гарцевали,

Новой жизни совсем не страшась.


А потом в офицерском собранье

Своих дам пригласим мы на вальс

И уедем служить утром ранним,

Ожидая известий от вас.



Весна


Я влюбляюсь в тебя по весне,

Когда с солнцем играют капели.

Прихожу к тебе в гости во сне

Каждый день в непонятном апреле.



Я встречаю тебя каждый день,

Без тебя будет день не полный,

Обнимаю собой твою тень

И ласкаю волос твоих волны.


Отцветают сады по весне,

Словно снегом засыплют дорожки,

Мы встречались с тобою во сне,

Я сейчас соловей на окошке.



Грустно


Почему мне сегодня так грустно,

Вроде лето и всюду цветы,

В своей жизни шагаю как путник

По дорогам своей широты.


Моя память хранит все, что было,

Слово, книга, абзац, переплет,

Будто дышит мне кто-то в затылок

При посадке в большой самолет.


Снова я от тебя улетаю

И как день промелькнул целый год,

Знаю, есть в нашем храме святая,

Что стихи мои тихо прочтет.



Ночь на Ивана Купала


В море глаз я с размаху бросаюсь

И плыву в облаках женских дум,

Не такой я мужчина-красавец,

Просто я древнерусский колдун.


И стихи мои сложны как веды,

Уголь капищ мне вместо чернил,

Много яств в своей жизни отведал

И в свое удовольствие жил.


Только в ночь на Ивана Купала

Мне откроется тайна одна,

Приплывет ко мне девушка-пава,

Говоря, что она мне верна,


И что кончится все на рассвете,

Когда в селах поют петухи,

И что я капитан на корвете,

И водою мы смоем грехи.



Позабудь


Позабудь об усталых рассветах,

Позабудь о бессонных ночах,

Позабудь, что ходил я по свету

И в твоих отражался очах.


Знай, что это тебе лишь приснилось,

Словно все это было в кино,

Ты сидела тихонечко с милым

И смотрела в цветное окно.


Мы с тобой дочитали страницу,

Вот и точка, и слово «конец»,

Отпусти свою птицу-синицу

И ударь со всех сил в бубенец,


Пусть весь мир запоет и запляшет,

Будет праздник прощанья любви,

И костер запылает на пляже,

И исчезнет в сполохах зари.



Ночные полеты


Я вошел в незакрытую спальню,

Полумрак, лишь один ночничок,

Ты была в одеянии бальном

И хрустальный в руках башмачок.


Я тебе предложил свою руку

И налил красно зелье в бокал,

Полетим и разгоним мы скуку

На полуночный с масками бал.


Будешь ты очень доброю феей,

А я принцем из призрачных стран

И на темной у замка аллее

Обниму тебя крепко за стан.


Мы вернемся с тобой на рассвете,

Ты на юг, я к себе в севера,

На груди твоей цвет-семицветик

И ладошка моя в клеверах.



Женская убаюкивающая


Спите женщины спокойно,

Пусть вам снится солнца круг,

И лихой казак-разбойник

Поведет коня на луг.


На коне верхом проскачет,

Под фуражкой черный чуб,

И рубашка от «версачи»,

И во рту блестящий зуб.


Не волнуйтесь, то не ваше,

То чужой обрывок сна,

Серый волк гуляет в чаще

У девичьего окна.


Это принц завороженный

Синевой прекрасных глаз,

Он сегодня острожен

И будить не хочет вас.


Он в постели вашей будет

Как мечта, как сладкий сон,

И глаза как изумруды,

И красив со всех сторон.



Казанова


Повторяется снова и снова,

Шаг шагну и на все обиды,

Будто я с бородой Казанова

И на женщин имею виды.


Да, в роду моем Дон-Жуаны,

Дядька мой чудодей Калиостро,

И деревья у нас не бананы,

И Россия не в море остров.


Я родился в семействе кошачьем,

По-китайски – я сын Тигра,

Мои лапы приносят счастье

И блаженство в любовных играх.



Без правил


Я без правил веду беседу,

Но отвечу на все вопросы.

Где я был до обеда в среду?

Выходил покупать папиросы.


Почему я весь в поцелуях

И прическа как после драки?

Это ветер, я был на людях,

Остальное сплошные враки.


Почему я вернулся поздно

И где был я четыре года?

Ты сказала, что я свободен

И что нет от меня дохода.


Стал тогда я живым товаром,

Раздевался для вас за деньги,

А тебе я достался даром

И стою я у тебя на ступеньках.


Можешь молча закрыть двери,

Займу место в пустом вагоне,

Стану в джунглях я хищным зверем

И меня ты уже не догонишь.



Кошка


У ласковой кошки острые когти,

Даже мурлыча, готова всегда

Крепко вцепиться в кусок живой плоти,

Если вам нравится так, господа.


Кошка без дома всегда беззащитна,

Кошку обидеть совсем уж легко,

Кошка прогонит от вас чертовщину,

Если ей в чашку нальют молоко.


Кошка разбудит всегда на работу,

Ночью придет, если вдруг загрустит,

Скажет спасибо за вашу заботу,

Даже в бессонницу вас усыпит.


Когда ждет в доме кошка ваша,

То будет в доме полна чаша.



Тигр


Спокойнее тигра животного нет,

Воспитан, умен, полосат,

Красавиц готовит себе на обед,

Не кушать, себя развлекать.


Тигриный характер большая загадка,

В глазах его солнечный свет,

И даже в ночи замерцает лампадкой,

Он будто бы здесь, а, может, и нет.


Под лапой тигриной не дергайтесь, дамы,

Он встанет и важно уйдет,

На сердце огромном появятся шрамы

И тихо шепнет – незачёт.


Тигриной попробовав ласки,

Сгущать не вздумайте краски.



Меланхолия


Подружка пришла меланхолия

Рядом сидит и ногти мне холит,

Как будто в огромном холле я

И к сайтам забыл все пароли.


Мы в мире огромном остались одни,

Только я и моя наяда,

Где-то вдали мерцают огни

На пределе зоркого взгляда.


Пойдем, я тебя усыплю

Сказками тысяча пятой ночи,

Вот корабль, становись к рулю

И правь, пока ветер устойчив.


В каюте готово и ложе, шербеты,

И танцы индийских красавиц,

В бокале вино и дым сигареты,

Иди и тебе все понравится.



Трамвай № 1


Лежу я на рельсах, трамвай поджидаю,

Курю сигареты с гербом СССР,

Попил бы сейчас я с баранками чаю,

Но ляжет на рельсы сосед-лицемер.


Меня он подначил лежать под трамваем,

Роман написать как «Карениной сын»,

И где-то стучит, провожаемый лаем,

Трамвайчик веселый маршрута один.



Память


На опушке лежал я в тенёчке,

Слушал как мне шептала трава

О разгульных весёлых денёчках

И кружилась тогда голова


От прогулок с тобою у моря,

От приветливой ночью волны,

Вкус воды тогда был очень горек

И манила дорожка луны


По ней с тобой прогуляться

И покрасить себя в серебро,

Разум мой говорил – возвращаться,

А вот бес меня стукал в ребро.



Вдохновение


Бывает, ночью в воскресенье

Зажгу в подсвечнике свечу,

Жду в гости даму-вдохновенье,

Придет по лунному лучу


Как будто ветра дуновенье,

Коснется локоном щеки

И улыбнется вдруг забвенью,

В котором я пишу стихи.


Уйдет внезапно как цыганка

Дымком потушенной свечи,

Любви бумажной куртизанка,

Кукушке скажет - помолчи!



Дарья


Я спою вам восточную песню,

Словно горлинки голос - гуль-гуль,

Я люблю эту пору осеннюю

И тропу со следами косуль.


Есть в ауле моем комсомолка,

Чемпионка в метании стрел,

На лицо, как из Чили креолка,

Голосок её сто децибел.


Самолеты над ней пролетали,

Изгибаясь на небе в дугу,

Комплиментами двор был завален,

Только я тихо в трубку молчу.


Вот идет моя чайная роза,

В восхищенье скрипит достархан,

Щечки красные, как от мороза,

За спиной длинный лук и колчан.


В чайхане голубые ели

Бешбармак и иранский кебаб,

А по радио громко запели

Про любовь и продвинутых баб.


Звали розу мою просто Дарья,

На фарси – просто водный простор,

Обойди хоть ты два полушарья

Не найдешь её платья узор.


Была Дарья сегодня в ударе,

Не жалела пластмассовых стрел,

Мужики от неё удирали,

Чудом я под столом уцелел.


Дни летели, как стрелы мелькая,

Но остался во рту сладкий вкус,

Я пишу для тебя, дорогая,

И мой адрес - старинный Нукус.



Я встану рано спозаранку


Я встану рано спозаранку,

Сниму скатерку со стола,

Возьму отцовскую берданку

И заряжу оба ствола.


Я выйду босиком из дома

И выстрелю в небесный свод,

Пускай услышит доктор Тома,

Что рядом с мельницей живет.


Она красивей всех на свете,

А в синеве прекрасных глаз

Потонут беды на планете

И благодать сойдет на нас.


Ее напишут на портрете,

Я для нее построю храм,

О ней все песни не пропеты,

Доверю тайну я стихам:


Моя любовь еще не знает,

Что я давно ее люблю,

И то, что мальчик не играет,

А в честь ее дает салют.



Я был как Гарун-аль-Рашид


В предгорье огромный чинар

Раскинул для нас достархан,

И старый восточный базар

Шумел, как вдали горлопан.


Внимая певцу-оборванцу,

Я был как Гарун-аль-Рашид,

Я верил себе, самозванцу,

Как ветер скакун мой летит.


Спасал я прекрасную пэри

От рук чужеземных солдат,

Прекрасная сказка той эры,

О ней и сейчас говорят.


Я знаю арабские буквы,

Налево вяжу стихов вязь,

Возможно, восточные фрукты

Имеют с историей связь.


Как солнце, красивая дева

Манила рукою к себе,

Приказывала королева,

А я лишь подвластен судьбе.



В именье нашем по дороге


В именье нашем по дороге

Шел на рысях гусарский полк,

Сердца прекрасные в тревоге:

Гусары знают в дамах толк.


Полковник в шрамах, седоватый,

Витал во власти разных дум,

По жизни был всегда он хватом

И что взбредет сейчас на ум:


Подъехать сразу к мезонину,

Назначить встречу на балу,

Потом прислать цветов корзину,

Подстроить встречу на углу


С красавицей Кипренского уезда,

Подругой фрейлин при дворе,

Верхом кататься до отъезда,

Назначить встречу в сентябре


В столице, где в палатах

Ее представить в высший свет,

Глаза, подобно бриллиантам

Заменят им небесный свет.


Придется драться на дуэлях

За дамы честь и честь свою,

Смолой затянутся на елях

Следы от сабли на хвою


В борьбе противником отбитых

С большим трудом, и только я

Нет на счету моем убитых,

То подтвердят мои друзья.


Дуэль закончу посрамленьем

Невежд и всяких гордецов,

Потом попьем чайку с вареньем

И есть прекрасно винцо.



В полках гусарских коновалы


В полках гусарских коновалы

Людей врачуют как врачи,

Тех, кто напьется до отвала,

Не будут травками лечить.

С похмелья ковш отменной браги

И без закуски на коня,

Вот школа доблести, отваги,

Учили так же и меня.

Научим даму и мамзелю

Галопом по полю скакать,

Дай срок всего одну неделю

И позабудешь, что кровать

Бывает в рюшах, занавесках,

С горшком саксонским на углу,

А шуба, что лежит на сене,

Мягка на глиняном полу.



Беда


Мой диван - моя тень.

Мой диван - моя лень.

Мой диван - это новый день.

И вдруг - звонок в дверь.

Открываю - она!

Высока и стройна.

Вы ко мне?

Да!

А Вы кто?

Я - твоя Беда.

А Вы одна?

Нет, отворяй ворота!



А я остаюсь битломаном


Нам сердце стучит барабаном

И птицы трубят, словно в горн,

И я остаюсь битломаном,

И зорко смотрю в небосклон.


Весна уж совсем на подходе

И солнце согреет мне спину,

И я - музыкант в переходе,

И ростом я вовсе не длинный.


Что было зимой, то забуду,

И песня моя без конца,

Куплю я тебе незабудок

И два обручальных кольца.


Не будем мы клеить посуду,

На свалку снесем черепки,

Примерным хозяином буду,

Слеплю и на дачу горшки.


Спешу я к родному порогу

И ноги несутся вперед,

А сердце стремится в дорогу,

Туда, куда солнце плывет.



Над морем черные туманы


Над морем черные туманы

И в них проходят корабли,

Кричат унылые бакланы,

Считая рыбу на рубли.


Стою устало у штурвала,

Лечу над морем в тишине,

Мне песню мачта напевала

О кладах, что лежат на дне.



Журавлик бумажный


Из сотни кистей

Я возьму лишь одну,

Она мне напишет, кого я люблю.


Журавлик бумажный

С письмом полетит

И сразу не будет на сердце тоски.


Я девушку эту увидел во сне,

Отец ее грозный начальник - сёгун,

И я написал ей в коротком письме,

Что ждать ее буду хоть тысячу лун.



Стоим с тобой в кафе-шантане


Нам патефонные пластинки

В трубу играют томный блюз,

Мои блестящие ботинки

Ты называла просто «шуз».


Пол деревянный на площадке

Сгибался в такт твоим шагам,

И каблучки, как у лошадки,

И белый бантик к башмачкам.


Я был тогда в десятом классе,

Недавно кончилась война,

Вся жизнь была у нас в запасе

И старость вовсе не видна.


А разве есть такая старость,

Когда волнуется душа,

И не уснула в теле храбрость,

И нет в кармане ни гроша.


Еще я помню зов атаки,

Лихой галоп и блеск клинка,

Неяркий свет во тьме лампадки

И пенье надо мной дьячка.


Моя закладка в книге жизни,

Чего забросил я писать?

Все наши чувства живописны

И по делам мне просто масть.


Стоим с тобой в кафе-шантане,

Клади мне руку на плечо,

И я в гусарском доломане,

И поцелую горячо.



Кухня


Как хорошо, что не видно рож,

Скрытых волнами большого эфира,

Что точат на кухне огромный нож

Взрезать себе пакетик кефира.


Кто-то гладит собственный рейтинг,

Всегда при себе стакан – налейте!

А кто-то достал билетик

На праздник волшебной флейты.


Сосед напился паленой водки,

Сидит в углу, пьяненько млея,

В тарелке на закусь обглодки

И старый окурочек тлеет.



Поехали!


Еду в завтра из сегодня,

Справа тополь,

Слева ель,

Там, где тополь, каплет дождик,

Там, где ель, свистит метель.

Вдруг тряхнуло нас на яме

И попадал на пол сыр,

Дружно послан всеми к маме

Безымянный командир.

В мизерах у нас восьмерки,

Слышишь, где-то паровоз,

Может, дернем кран на стойке

И поедем на Привоз.

Есть в бумажниках бумажки,

Даже визы в паспортах,

Мы в вещах твоих букашки

И микробы на руках.



Берегитесь лошади в желтой косынке


Берегитесь лошади в желтой косынке,

Не смотрите ей в глаза,

Она повсюду как на рынке,

И везде у нее вокзал.


Не верьте лошади в желтой косынке,

Она не настолько умна,

Чтобы советы давать на рынке,

Все это сплошной обман.


***


На рынке типична лошадка в косынке

И шустрый хозяин такой русачок,

А глаз у лошадки немного с косинкой

И рядом валяется сена клочок.


Может лошадка стоять на вокзале,

Стоять у кафе на Тверской,

Обиженной быть, что ее не позвали

И даже не дали ведерко с водой.



Про мат


Нам традиций не сломать,

Что цвели веками,

Будет главным словом мат

С голыми руками.


Стукнет камень по ноге,

Закричишь ты ...,

И с бутылкою в руке

К ней пойдешь гулять.


Если печка задымит,

Скажешь ты ...,

Надо новую трубу

Покупать отец.


Купит радио сосед,

Скажешь ты ...,

У тебя антенны нет,

Нет и у меня.


Если выключится свет,

Скажешь ни ...,

Для чего здесь сей предмет,

Знаем ты и я.



Недотрога


Подошла к концу моя дорога,

Съедены коврижки, выпит чай,

На себя ты злишься, недотрога,

Может, я обидел невзначай?


Постоянно ты сидела с книжкой,

Не вступала с нами в разговор,

Забавлялась маленькой интрижкой,

Что тебя полюбит только вор.


Он сверкнет довольною улыбкой,

Завернет в пушистое манто,

Назовет тебя прекрасной милкой

И посадит в красное авто.


Я тебе желаю много счастья,

Славы, бриллиантов и цветов,

Стороной промчатся все ненастья,

Пронесется мимо и любовь.


Подари же мне одну минутку,

Подними ко мне свои глаза,

Хочешь, превращу все это в шутку,

И возьму слова свои назад?



Я не люблю


Я не люблю скучающих шаманов,

Что в ясный день несут с собой туман,

И не люблю на кухне тараканов,

И тех, кто лупит в барабан.


Я не люблю напыщенных всезнаек,

Что с Богом вместе сотворили мир,

Верблюдов запах в караван-сарае,

И тех, кто попросту вампир.


Я не люблю неграмотных нотаций

И истеричность замкнутых тусовок,

Их главный довод - гром оваций

И грязь, упавшая с кроссовок.



Мой попугай по кличке Кеша


Мой попугай по кличке Кеша

Живет на свете триста лет,

Был у пиратов птичкой вещей

И в клетке старый пистолет.


Ему все снится шум атаки,

Тогда он ночью входит в раж,

Кричит, поевши манной кашки:

«Вперед, орлы, на абордаж!»


Он знает, где лежат пиастры,

Что спрятал хитрый Сильвер Джон,

Цветы он любит только астры

И перед дамами пижон,


Он поднимает кверху лапу,

Как с шляпой делает поклон,

Помянет всех и маму, папу

На языках былых племен.


Он нам рассказывает сказки

О старых ведьмах и принцессах,

О приключеньях синеглазки,

О Фигаро в старинных пьесах.


Не спится ночью попугаю,

Он как на вахте часовой,

Попью и я с ним рядом чаю,

И поделюсь своей судьбой.



Сказка про Сизифа


Жил-был мужичок бородатый,

Его звали просто Сизиф,

Ходил он все время поддатый

В окрестностях города Фив.


Он был то директором в бане,

Потом возглавлял казино,

И верен был девушке Мане,

Ходил в «Колизей» с ней в кино.


Потом с мужиками поспорил,

Что камень закатит наверх,

Богов не призвал на распоры,

Считая, что это не грех.


А боги они все же боги,

Не знали свою они мать,

И к камню приделали ноги,

Чтоб камень нельзя поднимать.


Пришел и Сизиф на рассвете

И камень наверх затолкал,

А боги сыграли на флейте

И камешек вниз убежал.


Так, годы совсем не считая,

Работою занят Сизиф,

И в отпуск уходит он в мае

В окрестностях города Фив.



Пышечка


Поезд.

Ночь.

Лунная дорожка

В коридоре.

У окна

Стоит она.

Одна.

Сигарета в зубах.

90х60х100.

На высоких каблуках.

Курите?

Нет.

Но целуюсь,

Да!

Всегда и везде.

Смело.

Смелость

Берет города,

Идите сюда.

Нет,

Лучше ты ко мне.

Что ж,

И это по мне.

На губах

Вкус табака.

Пепельница.

Ничего.

Слюбится,

Стерпится.

Вы знаете,

Как ходят сейчас поезда?

Да-да,

Да-да-да,

Да-да-да-да-...

Да-да,

Да!!!


Утро.

Прощание.

Деловое.

Обмен визитками.

Поклонами.

Сигарета в рот.

На каблуках поворот.

Расступись народ!

90х60х100

Идет!


В руке

Визитка.

Три строчки:

ЖДУ!

90х60х100.

167 36 70.

И ниток клубок,

Не заблудился

Чтоб.



Сима


Вот идет красотка Сима,

За окном, как на экране,

Жизнь её промчалась мимо,

Как мелодия в рекламе.


Пролетела в детстве Сима

Мимо детской колыбели,

Проскочила тоже мимо,

Где песочек и качели.


И возлюбленный у Симы

С преогромнейшим букетом

Шёл к любимой как-то мимо,

Тоже парень был с приветом.


Подарил часы он Симе,

Стрелки шли куда попало,

И куда хотела Сима,

То везде и опоздала.


То она поедет в Харьков,

А приедет аж в Одессу,

В жизни множество зигзагов,

Их не вешают по весу.


На себя все смотрит Сима,

За стеклом, как на экране,

Чья-то жизнь промчалась мимо,

Люди, словно марсиане.



Он суши не ел


Он суши не ел,

Не любил харакири,

Упрямо писал иероглиф «четыре».


Он был самураем

Священного Солнца,

Но был не похож на простого японца.


Какие-то гены сыграли с ним шутку,

Ему снился ночью тонувший «Титаник»,

Он чистил сушеную длинную рыбку

И капал по капельке «Балтики» краник.



Он суши не ел - 1


Он суши не ел,

Колотил в барабаны,

Хотел достучаться до ласковой мамы.


Он знал, что в Японии

Много японцев,

Но в Африке более жаркое солнце.


Прислал его папа, чтоб стать самураем

И племя хазбоев учить «бусидо»,

Чтоб Африка стала сакуровым раем

И люди смеялись не «после», а «до».



Он суши не ел - 2


Он суши не ел,

Не подцепит их хаси,

Неловкие пальцы у плотника Васи.


Попал он по пьянке

В «Ниппон-ресторан»,

Хотел удивить его внучек Иван.


Я рыбу сырую лишь в армии жрал,

Был повар-вредитель из пленных японцев,

Потом батальон наш ночами не спал,

Все славил страну Восходящего Солнца.



Он суши не ел - 3


Он суши не ел,

Не писался сонет

И было ему лишь четырнадцать лет.


Он пил «Актимель»,

Десять банок за день,

Сбежала от бедного мальчика тень.


И все же он суши кусочек поел,

И сразу увидел гору Фудзияму,

От рюмки сакэ он совсем окосел

И тихо упал в придорожную яму.



Выстрел из кувшина


Мне с утра сегодня

Восемнадцать лет,

Я купил на Сходне

Старый пистолет.

Пистолет заряжен

Пулею одной,

Не пойдем в овражек

Пострелять с тобой.

Пистолет в кувшине

На столе стоит,

Вот он, матершинник,

Преотвратный тип.

Он мой злобный критик,

Он же и палач,

И всегда сердитый,

Плачь ему не плачь.

И не пьет он бражку,

И не пьет вино,

Кушает он кашку

И уже давно.

Он стоит в прихожей,

Ждет стихи мои,

Вижу я по роже,

Что плохи они.

Я пишу по пьяни

Только для друзей,

Уши мои вянут,

Стопочку налей.

Я всегда за бедных

Печку затоплю,

Завтра на обедню

Скинусь по рублю.

Дверцу я открою,

Кину туда стих,

Ветер уж не воет,

Что-то быстро стих.

Я не стал поэтом,

Не убрал рутину,

Только в мире этом

Вижу паутину.

Я в той паутине

Муха-цокотуха,

Словно на картине,

Кто бы мене слухал.

Мне бы человеком

Голову сложить,

Или же со смехом

Водку снова пить.

Вдруг раздался выстрел,

Что-то потекло,

То ли мое сердце,

То ль в окне стекло.



Я аз воздам тебе


Считай, что ты меня прогнала,

Порвала нить, сожгла мосты,

За то, что мне все время мало

В тебе душевной красоты.


Ты словно дикая пантера

Идешь за мною по следам,

То с бандерильей, как тореро,

Гоняешь милых местных дам.


То, словно римский гладиатор,

Меня зовешь на смертный бой,

А я всего лишь император

И не справляюсь я с тобой.


Умерь себя и стань царицей,

Садись сюда, вот рядом трон,

И все, кто знает, удивится

Тому, что мирно мы живем.


Я не хочу быть командиром,

Собой командовать не дам,

Иди ко мне, в ночных мундирах

Тебе всегда я аз воздам.



Я в мир смотрю, валяясь на диване


Я в мир смотрю, валяясь на диване,

Не рвусь схватить чего-то про запас,

Коллега мой сидел всего лишь в ванне

И «эврикой» весь мир тогда потряс.


Мне не нужны из золота тарелки,

Пусть простенький фарфор, но с синевой,

Я не люблю под модное подделки

И дом мой маленький, но свой.


Я как свеча горю в своем шандале,

Могу мерцать, могу зажечь пожар,

Могу кружиться в вальсе в зале

И по натуре я - гусар.



В любом колодце добрый дух


В любом колодце добрый дух,

Общеньем долго обделенный,

Становится с годами очень глух,

Как и вода - чуть-чуть соленой.


В пустыне скука, как песок,

То как бархан или как буря,

Но каждый новый голосок

Хозяин встретит, балагуря.


И чтоб прохожий ни кричал,

Колодец чуть его изменит,

И только глупость сгоряча

У края встанет на колени.



Европа


От Урала на запад - Европа,

Проживает там умный народ,

Раза три до Москвы он к нам топал,

Возвращался ногами вперед.


Ох, обиделась эта Европа,

Что какой-то русак от сохи

Всю Европу пешочком протопал

И везде русский флаг водрузил.


Приглашали и мы европейцев,

Мол, царя у нас нет в голове,

Относились мы к ним компанейски,

Обрусели они в первый век.


Из Европы пришли коммунисты,

Красный флаг и кровавый террор,

«Марсельезу» играли горнисты,

Поднимая над жертвой топор.


Вот пришла и в Россию свобода,

Демократия вышла за край,

Вы пугаетесь нашего сброда,

Но у вас эмигрантам не рай.


Вам холодной войны не хватает,

Без войны вы никто и ничто,

Вас когда-то спасли в теплом мае

И не будем спасать ни за что.



Гимн графоманов


Графоманов не садят на грядках

И не делают их в постелях,

Они пишут что-то в тетрадках,

У портретов стоят в галереях.


Все сверяют свое фото

С полотном Ильи Глазунова,

Может тот, непонятный кто-то

Это он, не сказавший слова


О капризах природушки русской,

О курильских огромных крабах,

О квартире чего-то узкой

И о наших отличных бабах.


Пусть завидуют с Запада маны,

Что у нас, где ни плюнь, там Пушкин,

И на каждом углу графоманы,

Что клепают стихи, как сушки.


Мы найдем вам любую рифму

Даже к слову такому - «чесать»,

Если курим, то только «Приму»

И поем мы про Родину-мать,


Что зовет нас со всеми на подвиг

И к штыку приравняет перо,

И в колонны построит нас по два,

И командовать будет Пьерро.


А известнее всех Буратино,

Деревянный пацан, хулиган,

Он не гонит для лохов картину

И не носит в кармане наган.


Графоманы сродни Глазуновым,

Пишут то, что не видно Богам,

И для них все является новым,

И все падает к вашим ногам.



Журавль танцует в поле тихо

Журавль танцует в поле тихо,

Не слышен шум его шагов

И только дева-журавлиха

Читает танец про любовь.

Поет душа в любовном вальсе

О рае с милым в шалаше

И о кольце на правом пальце,

И о квартире в камыше.

Он обещает быть стеною,

Любовником и мужем на века,

Ну, как не сдаться ей герою,

Не стать женою мужика?


А он воспитан джентльменом,

В крови манеры, этикет,

В любовных играх просто демон,

Других таких на свете нет.

Конечно, он не идеален,

Как каждый в мире человек,

Их не печатают в журнале,

Не обвиняют в колдовстве.

Журавль танцует в поле тихо,

Не слышен шум его шагов

И только дева-журавлиха

Читает танец про любовь.



Старый клен

Сидел в тени под старым кленом,

Вокруг текло времен теченье,

Узнали о войне с Наполеоном

И запись шла здесь в ополчение.

Себя писали местные крестьяне,

Для них Россия потом их полита,

И восхищались томные дворяне,

Собрала сто рублей элита.

А на плацу уездной гауптвахты

В строю стояли новобранцы,

У офицера голос хрипловатый:

Враги - французы-вольтерьянцы.

А вечером под кленами гулянье,

Оркестр брандвахты дул мазурку,

Мне клен отдал воспоминанья,

Как дед рассказывает внуку.

Деревья наши словно книги,

На их страницах пишут души,

Они по жизни драматурги

Их пьесы сердцем нужно слушать.



Не вымерло ханское племя


Родился я в древние годы,

Еще не забылась война,

И вновь враждовали народы,

Везде скрежетала броня.


Крестили тихонько в церквушке,

Нет Бога, а есть коммунизм,

Шептали тихонько старушки

Молитвы из книги про жизнь.


Потом все как в пунктах анкеты:

Учился, служил, ни при чем,

И дали для счастья билетик

С таким молодым Ильичем.


Ему мы несли свои взносы

За штампик КП и СС,

И снова, и снова вопросы:

Чего за душой еще есть?


На новом учились Завете,

Что каждый Генсек дополнял,

Всё знали в центральной газете,

Про «Правду» ну кто же знал?


Собрались в империи братья,

Узбек, молдаванин, грузин,

И партия - вечная сватья,

Советский народ - он един.


Но кончилось партии время

И все разбрелись по домам,

Не вымерло ханское племя,

Баронов, епископов, лам.


Что было потом, всем известно,

За десять потерянных лет

Сказать, что нам жить интересно?

Быть может и да, а, может, и нет.


Назад не вернуть то, что было,

Запишем мы в книжках своих,

И будет немало ухмылок

У всех прочитавших стихи.



Кони

Нужны мы

Пока тянем лямку,

Без слов,

За сено,

За стойло,

За сбрую,

И нас,

Кто без силы,

С улыбкой

Пускают под нож,

Под водку

Кусочек красивый

Закусит любой

Местный вождь.

На мир мы глядим

Грустным взглядом,

Нам участь такая дана,

И если нам нож,

То уж в драке,

Иль жилы порвать

От бревна.



Игры генов


Что-то гены во мне неспокойны,

Будто снова шестнадцатый год,

И везде продолжаются войны,

И опять недоволен народ.


Из Европы к нам едут дворяне,

Всем пример - это их человек,

Если да - то подарят нам пряник,

Если нет - то проклянут навек.


Снова деньги качаем из нефти

И даем всем конфеты в кульках,

Но закончатся эти монеты,

Что останется в наших руках?


Что-то гены мои разбрюзжались,

Они помнят, что было тогда,

Все республики прочь разбежались,

Очень жаль, но такая судьба,


Что уходят все дети от мамы,

Что могла, она все им дала,

Но они все хазарские ханы,

Вот такие сложились дела.



Не сыграть мне на новой гитаре


Не сыграть мне на новой гитаре

То, что в детстве когда-то играл,

То ли воздух другой на бульваре,

И не моден мой старый вокал.


Не войду второй раз в одну реку,

И никак не вернусь я назад,

Мало шансов дано человеку

Поменять в своей жизни расклад.


Можно сделать привал посредине,

Отдохнуть, посидеть, подождать,

Может, что-то изменится в жизни,

Ну, а нет? Так и дальше шагать.


Не кручу своей жизни гитару,

Может лопнуть живая струна,

Я найду себе девушку-пару,

Будет только в меня влюблена.



Котёнок

под ладонью моей тихо спит от собаки спасенный котенок,

он во сне как ребенок сопит и как тигр на охоте спросонок.

под мужскою ладонью спокоен весь мир, спят ракеты,

даже танки в ангарах и песни не все еще спеты.

разноцветные свечи чадят от нагара в табачном дыму

кто-то тост предлагает за дам, встану сам и бокал подниму

я за женщин других, хоть не стар по годам, но всегда обернусь,

посмотреть то, что создано Богом и потом превратится в бабусь,

но до этого всем еще долго. На кровати своей спит тихонько она,

снится ей полноводная Волга, она в лодке плывет и смеется Луна.

под ладонью моей тихо спит от собаки спасенный котенок,

он во сне как ребенок сопит и как тигр на охоте спросонок.



Может, бабу в цари – Катерину


Наши нервы давно на пределе,

От эмоций гудит голова,

Все находимся вроде при деле,

А на выходе только слова.


Мы летаем в чужих самолетах,

На дорогах чужие авто,

Мы крутились в таких переплетах,

Нам фуфайка привычней пальто.


Не нашли мы и русской идеи,

Что как знамя народ поведет,

Просто сели везде прохиндеи,

Добавляя себе в водку лед.


Опять кормим собой заграницу,

Продаем все, что можно продать,

И по пятницам ждем инвестиций,

И никто нам не хочет их дать.


Может, плюнуть совсем на Европу,

Сколько войн нам она принесла,

Пусть там НАТО всем роет окопы

Для защиты славян от славян.


Может, бабу в цари - Катерину

И Потемкиных пять человек,

Пусть друзья наши рты поразинут,

Не склонится Россия вовек.



Отгоняем нечистую силу

Много в жизни нечистой силы

И вся лезет в открытый карман,

Отгоняет ее, друг мой милый,

Только с водкой граненый стакан.

Когда звякнешь стаканом разик,

Черти сразу к другому бегут,

Будто колокол грянул на праздник

И святые хвалу нам поют.

Будем праздники праздновать реже

И для водки возьмем мы хрусталь,

Ох, скривятся нечистые рожи,

Чистый звон - как булатная сталь.



Конь в попоне


Он ночью вставал и писал,

Бредя по путям не Млечным,

Чурался он жара и риска,

И значимым был и вечным.


Копил он копейку к копейке,

И к ним прибавлял сестерций,

Сидел на своей скамейке,

Держа много тонн на сердце.


Себе он сам был оплотом,

Сливался совсем с рельефом,

Без выдоха, вдох за вдохом

И это не было блефом.


Он мог бы и жить иначе,

Гулять на разбойных пирушках,

Но вреден был воздух горячий

И камни в холодных ватрушках.


Он был словно конь в попоне,

Не спорил во сне с дураками,

По сути он был японец,

Он сам - самурай Мураками.



Попытка обессмертивания


Кудасов Богом не помазан

И не прожил своих ста лет,

Но обратился к богомазам

Создать парадный свой портрет,


Чтоб на доске из кипариса

И краски только на желтках,

А он стоит у поля риса

С огромным посохом в руках.


И все внимают с вожделеньем

Его рассказам и стихам,

Он угостит вас и вареньем,

Его он варит только сам


Из самых лучших абрикосов,

Еще кладет туда миндаль,

И на террасе с папиросой

Всегда глядит куда-то вдаль,


Откуда завтра иль сегодня

На крыльях слава прилетит,

И несмотря на вечер поздний

Ее он в доме приютит.


***


Однако, в песнях безмятежных

Всегда звучит один мотив,

Я полечу на вьюгах снежных

На берег моря, где прилив


Мне принесет бутыль большую,

А в ней живет огромный джинн,

Он принесет мне вещь любую,

Коньяк любой, и даже джин.


Вот захочу и сам Кудасов

Ко мне в пижаме прилетит,

И печень с кровью, без прикрасов

Ему испортит аппетит.


А, может, нет. Под рюмку джина

Любой развяжется язык,

И у костра, как у камина,

В бокале солнечной слезы


Нам вой пустыни песнь играет,

Там за барханом караван

И сразу сердце замирает,

А, может, то мираж, обман?



Квадратная жизнь


Куда ни кинь - кругом шестнадцать,

Квадрат четыре на четыре,

Не надо в гору подниматься

Или сидеть в своей квартире.


Квадраты катят на свиданья,

Стоят в углу, свернувшись в трубку,

Или блестят алмазной гранью

Хотя на деле очень хрупки.


А вот квадрат-любитель шахмат

Не признает игрою шашки,

Такой вот он аристократ

И кофе пьет из черной чашки.


Стоят квадраты на ребре,

Вот акробаты, встав на угол,

Хотят создать себе портрет,

Смотря на плоских близоруко.


А здесь ломают себе грани,

Чтоб породниться с колесом,

Сильны умишком они задним,

Квадрат не станет подлецом.


Бежит раскрашенный квадратик

Сынишка будущих мозаик,

Он для других частичек братик

И часть космических Галактик.


В квадратной жизни есть порядок,

Квадрат останется квадратом,

Живи спокойно, без оглядок,

И жизнь считай хорошим фактом.


***


В квадратном доме был квадратный

Ковер персидский на полу,

На нем сидел и чай пил ароматный

Султан турецкий, а в углу


Стоял сундук большой, квадратный

И в нем алмазов счета нет,

А сверху в рамке аккуратной

Красивой девушки портрет.



Когда в котле похлебка – лесть


В толпе большой спешащий путник

Остаться может навсегда,

Собьет с дороги новый спутник

Или направит не туда.


А, может, скажет он народу:

Смотрите, пишет как Шекспир,

Эй вы, барана режьте, ставьте воду

Мы в честь него устроим пир.


И что не скажет бедный путник,

На «бис» встречается толпой,

Не жизнь, а радостный «капустник»,

И стал гордиться он собой.


Когда в котле похлебка - лесть,

То весь котел ты можешь съесть.



Медный кран


Родился я в семье простой,

Крестьянка мать, солдат отец,

Полки не приходили на постой,

Не разбивали вдребезги сердец.


Война большая только отгремела,

Еще не стих медалей звон,

Страна под Сталиным сидела

В колючках повсеместных зон.


Арийцы на лесах на стройке

Нам возводили коммунизм,

И допоздна трудились «тройки»,

Давая сотни лет и зим.


Младенец рос, старел тиран,

На кухне капал медный кран.



Мегаполис


В лесу с названьем мегаполис

Горят ночные фонари,

И там ничей не слышен голос,

Не видно зарева зари.


На всех одна надета маска,

Она и радость, и печаль,

И без конца большая сказка

Зовет с собой куда-то вдаль.


Та даль у нас со всех сторон,

На север, юг, восток и запад,

Никто не манит нас добром

И тяжела у зверя лапа.


Тот зверь сидит в душе у нас,

То тихо спит, а то свиреп,

И не выходит раз на раз

В июне, в марте, в декабре.


И лишь когда приходит осень,

Мы пребываем в общем мире,

Когда темнеет быстро в восемь

И пахнет яблоком в квартире.


Нам не нужны чужие дали,

Меня тепло твое согреет,

Моя семья - совсем немало,

Гулять мы ходим по аллее.


К тебе стремлюсь я каждый вечер,

Огонь в окне - домой маяк,

Его я вижу издалече

Сквозь редкий в роще березняк.



Я в меланхолии


Третий час запоздалого утра,

Минеральная вода, как микстура.

Может, заняться какой-то работой,

Всех людей охватить заботой,

Большим платаном стать за дорогой,

Спутником летать над головой.

Мне не нравится блеск перламутра,

Как змея ползет тропа терренкура,

Захотелось скорее поехать домой,

Умилил на тарелке узор кружевной,

Вдруг заныл слева зуб коренной,

И, как еж, апельсин с толстой шкурой.

Решено, уезжаю досрочно с курорта,

Не хватает мне здесь кислорода,

Завтра поезд идет, шестичасовой,

Есть места, сообщили в кассе билетной,

Мой отъезд обусловлен причиной:

Мы навеки вчера поругались с тобой.

Засветился вдали уголок поднебесья,

И гроза обошла городок стороной,

Я иду в твой дворец извиняться,

Мы не все испытали с тобой.



В душе мы звери из природы


В душе мы звери из природы,

Кто лев, кто тигр, кто крокодил,

Кого-то манят дебри, воды,

А кто-то друга проглотил.


Кто ходит, словно конь на поле,

А кто летает в небе журавлем,

А кто-то пойман и поет о воле

Или плывет по морю с кораблем.


Мы прячем зверя под одеждой,

В манеры, в поведенье, в политес,

И тщетно льстим себя надеждой,

Что не пойдем мы в темный лес.



Все случилось совсем не по книге


Все случилось совсем не по книге,

Стала белой Россия в огне,

Смыл туман большевистское иго

И Колчак на параде в Кремле.


Вся империя вышла на битву,

Чтоб империи больше не быть,

За победу суру и молитву

Воспевали муллы и попы.


Но осталась Россия Россией,

Всех вассалов своих отпустив,

Лишь для русских она как Мессия

И себя, и сынов защитив.


Без царя прожила бы Россия,

Без войны и игры в коммунизм,

Помогает ей Дева Мария

Расцветать в холодах наших зим.


Одолели все хвори Россию,

Есть лекарство - по совести жить,

И чтить Бога по старому стилю,

И молиться на поле во ржи.



Ночной визит


Приходит в гости грусть-подружка

Без приглашенья в час ночной,

Садись поближе, с чаем кружка,

А вот батончик нарезной.


Варенье в простенькой креманке,

Смородина с малиной пополам,

А помнишь, жили мы в землянке

Песок был с хлебом по утрам.


Сейчас все есть, но нет задора,

И ум не кольца на стволе,

Партийцы ходят у собора,

Хотят везде оставить след.


И снова бездарь вьется в стаю,

Так легче сильных закусать,

И обыватель внемлет лаю,

Ворота колом подпирать.


Потом и стая расползется

Лежать в норе и вспоминать,

А помните того, о ком поется,

Его и в Бога, в душу, в мать.


И в новом веке те же стаи

Таланты ждут на шайкин суд,

И их зимой, а, может, в мае

С дуэли мертвым принесут.


Дуэли вроде бы не в моде,

Сильней безжалостный пиар,

Деревья гибнут на болоте

И жизнь совсем плохой театр.


Давай-ка плюнем в дальний угол, -

Сказала грусть моя тоска,

И что-то леший промяукал,

И в доме скрипнула доска.


Я проводил свою подружку

И разговор наш записал,

Поставил в шкаф на полку кружку,

Вот ночь прошла и день настал.



Планета обезьян


Не пытайтесь казаться гориллой,

Не высовывайте часто язык,

И пломбиры лижите красиво,

Вам черника весь рот почернит.


Станем проще и будем с природой,

Полежим на газоне в траве,

Все таланты с небритою мордой

Затаились в густой мураве.


Перейдем на бананы и киви,

И на мясо, чтоб было в крови,

Будем есть и горох, и сациви,

И сливаться повсюду в любви.


Что-то сон мой мешается с явью,

Может, это не мой еще век,

Вот, по ярким полям разнотравья

Ходит голый совсем человек.



О профессиях нужных и важных


В свете фар разноцветье ночное,

Красный, белый и желтый наряд,

Не небесное, точно - земное:

Вдоль дороги девчонки стоят.


Кто-то ночью стоит у дороги,

Кто-то лечит и учит людей,

Даст ответ нам, кто платит налоги,

Чья работа почетней, важней.


Вам расскажут о жуткой судьбине,

О зарплатах врачей и сестер,

Об опасностях секса в машине

И о том, как жесток сутенер.


Все профессии нужны и важны,

И путаны не хуже других,

Ходим мы и в шантаны-шалманы

И на выходе ждет нас ямщик.



О тебе


Хорошая память у компьютера,

Помнит все, с чем имел дело.

Человек проигрывает в абсолюте,

Не может забыть ничего в целом.


Механизм говорит имена и даты,

До другого ему совершенно нет дела,

А я помню морских волн армады,

Что в последний день на нас налетели.


Компьютер рисует девочку красивую

На фоне чего тебе нужно и угодно,

А я помню тебя совершенно нагую

На фоне звезд и окна ночного.


Мне говорили, что ты не красавица,

А я в ответ: мне такие нравятся.

Нам говорили, что здесь здравница,

Мы в ответ: здоровья прибавится.


Быстро истек Богом данный срок,

Ты - на Запад, я - к себе на Восток.

Часто слышу я моря ночной шепоток,

О тебе говорит у реки костерок.



Все пароходы, словно люди


Все пароходы, словно люди,

Имеют праздничный наряд,

Один для радостных прелюдий

И на печальный день-обряд.


Весь в орденах суконный китель

Прельщает только издали,

И не пойдет в твою обитель

Невеста по большой любви.


Стоять у стенки на причале

И не качаться на волнах,

О том мечтали мы вначале

Когда в душе была весна?


А деве юной - вольный ветер,

И капитан - блестящий приз,

Сопит у ног усталый сеттер,

«Гуд бай» поет вечерний бриз.



Нас жизнь за партой не учила


Неспешно буквы встанут в ряд,

Как в строй суровые солдаты,

Составились слова и говорят

О том, где были мы когда-то.


Тебя я встретил на вокзале,

Где делал дневку эшелон,

Как был неловок я вначале,

А, может, попросту смешон.


Колючий ворс моей шинели

Смягчался под твоей рукой,

А песни мы какие пели,

Когда гуляли над рекой!


Об этой встрече мы мечтали,

Запомнив давний детский сон,

Нас поезда манили в дали,

И был таинственным вагон.


О чем с тобой мы говорили?

О всем, а, в общем, ни о чем,

Друг друга просто мы любили

И наслаждались сентябрем.


Гудок-злодей из старой сказки

Ускорил стрелки на часах,

От фонарей другие краски,

Блестели слезы на глазах.


Свела и тут же разлучила

Година страшная - война,

Нас жизнь за партой не учила,

На камне высекая имена.



Чего-то песни не поются


Что-то песни не поются,

В голове один туман,

Я разбил случайно блюдце,

Почему же не стакан?


И стакан мне тоже жалко,

Грохнуть, что ли, мне сервиз,

Нагадала мне гадалка

Про один большой сюрприз.


В чем конкретно - не сказала,

Что, мол, все увижу сам.

Вот я в море у штурвала,

Ветер бьет по парусам,


Голос нежный из каюты:

Кофе будешь с молоком?

Мне осталось две минуты

Быть суровым моряком.


Запою морскую песню,

Призову девятый вал,

Пусть все в мире сразу треснет,

Я на шторм кручу штурвал.



Пиковая история


Мне снова с дамой «повезло»,

Пришла тогда, когда не надо,

Она приходит мне назло,

Когда удача вроде рядом.


Мне не жена и не подруга,

Всего в колоде дама пик,

Не на седле моем подпруга,

А компаньонка лишь на миг.


Когда она ко мне приходит,

Бросаю карты я на стол,

Теряю все на третьем ходе,

Пока, друзья, домой пошел.


Вчера я встретил по дороге

Ее с собачкой на ремне,

Забилось сердце как в тревоге,

Кого судьба послала мне?


Я сам не робкого десятка,

Случалось драться на войне,

Дадут ошейник мне на святки,

Привяжут цепочкой к жене.


Узнал я дочку генерала,

Он все шутил - пойдешь в зятья,

Гусаров лучше есть немало,

А из майоров только я.


Прощайте девочки в шантане,

Прощай компания, друзья,

Жду на венчанье в пышном храме

В мундирах яркого шитья.



Он был пьян и себе непонятен


Он был пьян и себе непонятен,

То ли жизнь поломалась, то ли ветер с дождем,

То ль на солнце намазали пятен,

То ли были на свадьбе и куда-то идем.


Мы шагаем по пройденной грязи,

Кто с лопатой, а кто-то с ружьем,

Кто-то шуткою выбьется в князи,

Кто-то свяжется с разным жульем.


Кто мы, люди, откуда шагаем,

Кто нас с флагом куда-то ведет,

Впереди напоят ли нас чаем

Или грянет по нам пулемет?


Всех царей мы уже пособрали,

Только нету царя в голове,

Может, вызвать заморскую кралю,

Пусть наступит Серебряный век.



Я вышел из поезда в поле


Я вышел из поезда в поле,

Внизу где-то чавкает грязь,

А, может, то свиньи на воле,

А, может, напившийся грач.


Они тут живут у дороги

И гонят дурной самогон,

Все им заливают тревоги

И спьяну терзают гармонь.


Берёзы не пахнут духами,

Без градусов сок из берёз,

Помято здесь всё сапогами,

Навален коровий навоз.


Неслышно стоит спящий поезд,

Нигде не мелькают огни,

И рельсы, как времени пояс,

Мы в мире остались одни.



Приглашение


Однако, я хвастать не стану,

Зато не дрожала рука,

Когда мне один иностранец

За шкурку платил два куска.


Зимою я был на Аляске,

Проливы проехал по льду,

Пожил я неделю как в сказке,

Гоняя с друзьями балду.


Большие прошел километры,

Полозья стесал, торбаса,

Всегда дули в спину мне ветры

И мерзла в мешке колбаса.


Я мысли приятные часто

Как песни в поездке пою,

И в гости ко мне на участок

Тебе приглашенье я шлю.



Призрак


Я с тобой говорю только ночью,

Поделюсь с тобой радостью дня,

Может, это зовётся любовью,

Или отблеск другого огня?


Ты со мной говоришь рано утром,

Только мне доверяешь ты сны,

Прилетаешь ко мне теплым ветром,

Как дыхание поздней весны.


Мы повсюду с тобой ходим рядом,

Только встретимся мы все равно,

Ранним утром идёшь ко мне садом,

Я навстречу иду так давно.


Так у нас получается странно,

Снюсь тебе, когда сам я не сплю,

Может, плаваю я в океане,

Может рыбу с друзьями ловлю?


Ты, наверно, компьютерный призрак,

Или вирус в сети Интернет,

Или просто в сознании сумрак,

Я скучаю, когда тебя нет.



Как жизнь сера, когда на солнце пятна


Как жизнь сера, когда на солнце пятна

С земли отбрасываемой тенью созданы,

И возвращаются на землю в виде зла.

Где ходит зло, там не найдешь клейма,

Там тишь и гладь, благие намеренья,

Там ровная дорога, колючие кусты.

И все определено сполна, не свыше,

С низов, по спинам вышедших наверх,

С верхов, сошедших вниз по их хотенью.

Там где-то между кладбищем и адом,

Твое есть место с нишей и коробкой.

И есть возможность дружить коробками

И нишами, не нарушая общих правил,

Чтобы остаться без внимания чертей,

Иль тех, кто все блюдет небескорыстно,

В надежде выбраться наверх по лестнице,

Ведущей вниз. И зонтик заиметь от солнца.

И только солнца луч лишит земную тень

Способности на солнце отражаться,

Все зло земли рассыплется в фотоны,

Как удобренья, и зацветут цветов бутоны,

И птицы запоют, во что горазды,

И люди с ними запоют, скажет песнь:

Пусть воцарится на земле свободный день.



Ручеек


Нам тихонько журчал

Небольшой ручеек,

Он бежал между скал,

Озорной паренек.


Нес он холод

Небесных снегов,

Он был молод

Для нас - стариков.


Нас вела с собой страсть

И мы были смелы,

И всю старую власть

Мы метлою смели.


Было все как обычно,

Мы валялись в пыли,

Богатеи привычно

Подсчитали рубли.


Кто украл, кто награбил,

Позабылось в годах,

И валяются грабли

В придорожных кустах.



И тихонько журчит

Небольшой ручеек,

Там живет курбаши,

Распивает чаек.



Самиздатное


Я не бывал в столицах мира

И не смотрел поверх голов,

Поет вполголоса мне лира,

Когда не спит среди шкафов.


Я не знаком ни с кем из «мэтров»

И не ломился в «мастер-класс»,

Я только слушал песни ветра,

Что приносил мне друг-Пегас.


И не бывал я на Парнасе,

Зачем? Ведь есть же «Самиздат»,

Здесь каждый стойло свое красит

И сам себя для всех подаст.


Затем вольется он в тусовку

И станет сразу знаменит,

Как в оперетте на массовке

Его и могут заменить.


Так же весною в половодье

Несется шумная река,

Вот и цыган «увел» поводья,

Но нету лошади пока.



Шестая кровать


В шестиместной палате лежу сам шестой,

Словно к бабе солдат я пришел на постой.

Ты, солдатик, не шибко храпишь?

Посмотри, в той кроватке заснул мой малыш.


В шестиместной палате лежим вшестером,

Снится родина каждому, матери дом,

И кто утром проснется, не всем нам узнать,

Кто-то снова придет на шестую кровать.



Камень с серебряной стопкой


Не боюсь я шагнуть в пустоту,

Где не будет свободы, пространства,

Мне поставят на ноги плиту,

Черный мрамор под стиль Ренессанса.


И портрет на артиста похожий,

И стихов непрочитанных том,

Наклонитесь, прохожий, я вам съезжу по роже

Хулиганским и хлестким стихом.


Нет, не бойтесь, такого не будет,

Воспитанье мое - прошлый век,

Не лежал пьяной мордой в изысканном блюде,

Хотя мог, как любой человек.


Пусть мне камень как столик поставят,

Чтоб закуска была и вино,

И в сторонке серебряный шкалик,

Что с читателем пью заодно.


Наливайте, ребята, полнее

За любовь и достойных вас баб,

Возвращайтесь вы к ним поскорее,

Хорошо, что о вас не скорбят.



Черная шкура


У белого мишки черная шкура

И белые мысли рождались под ней,

Но белые мысли на белой натуре

Не видны в отсветах полярных ночей.


Не сменит цвет шкуры коварного нрава,

Считает своим, что за Кругом лежит,

И нет для медведя полярного права,

Увидишь его - затаись и лежи.


А если имеешь с собою винтовку,

Тебе все равно, что за шкура на нем,

На лыжах встань прямо, наизготовку

И встреть его мощным прицельным огнем.


И даже сраженный медведь затаится,

Он очень опасен, способен на все,

Не надо с разбегу к добыче стремиться,

Замкни навсегда его жизни кольцо.


Под разною шерстью есть черная шкура,

У многих знакомых нам с вами людей,

И нам не исправить такую натуру,

Небесный охотник придет, не злодей.



Сонет Лауры


Лаура нежному Петрарке

Писала странные стихи,

О том, что мерзнет, когда жарко,

И про свершенные грехи.


Назвать стихами это трудно,

Ее никто не научил,

А поиск рифм ужасно нудный,

А белый стих и прост, и мил.


Писал Петрарка для Луры

Как для принцессы-чужестранки,

А во дворе гуляли куры,

В земле копаясь спозаранку.


Сейчас нас утешает, что сонеты

Писать умели лишь поэты.



Мне снился дивный сон в стихах


Мне снился дивный сон в стихах,

Ходил по лестнице из мрамора,

Катался на ритмических ухабах,

И тайно все снимала кинокамера.

Вот статный римский император

На трон из яшмы обратил свой взор

И древний с золотой иглой собор.

Дацана добрый дух угнал туман,

И грусть связал в затейливый узор,

Старушек всех отправил по домам.

Разгладил крылья мокрым бабочкам,

И мед разлил по винным бочкам,

Смахнул слезу с ресниц у дам,

И сено накосил гуляющим коням.

Поэты длинным черным клином

Отправились на юг за вдохновеньем,

И ветер чудный, легким дуновеньем

Им помахал из печки шедшим дымом.

Потом приснился целый склад ума,

И здесь не обошлось без кумовства,

Ум раздают к блестящим орденам.

Все двери распахнулись настежь,

И вышел пьяный главный канонир

Стоящей на сносях в порту «Авроры»

И как в копейку вдарил в спящий мир

Музея-корабля проснувшийся калибр.

Вновь на трибуне Маяковский, поэт,

Бунтарь и хулиган, и Блока свет

Мигает ровно нам «Двенадцать».

И в череде людей на фоне света

С бородкою и сущностью черта

Шагает муза в гости к нам ...

Проснулся я, открыл свои глаза,

Смотрю по сторонам - такая проза,

Не по душе мне в жизни тормоза,

Мне весело, когда гремит гроза.



Снова старые храмы мы строим


Снова старые храмы мы строим

Будто мир повернуть хотим вспять,

Может, так восстановим и Трою

И царей, чтобы всем управлять.


Мы не станем от этого лучше,

Свет свечи не зажжет свет в душе,

И ковчег наш рассохся на суше

И все твари не твари уже.


Нам еще бы устроить Россию,

Каждый в ней гражданин, патриот,

Мы людскую разбудим стихию

И заснувший в том веке народ.



Пьяные стихи


С натугой читал этикетку,

Искусство, изящная рифма,

Нашел бы кто от похмелья таблетку,

Не снять мне остатки вчерашнего грима.


Орлам для полета кровавое мясо,

Без бензина не едет машина,

И не бывает веселья без пляса,

И смотрит на нас издали образина.


Мы мчимся, плывем и парим в облаках,

Плюем мы на все заботы,

Мы держим мир в своих руках,

И нет дня прекрасней субботы.


Посадка не скоро, налей-ка, товарищ,

За тебя, мой друг у мангала,

Хороший шашлык нам прожаришь,

Чтобы душа от счастья визжала.


Нам завтра в земную грязь

Залезать по колено, по грудь, по уши,

Запомни стихов моих пьяную вязь

Или просто не слушай.



Я стихи вам пером нацарапаю


Я стихи вам пером нацарапаю

О деревне в глуши старорусской,

Стеарин с моей свечки капает,

День остался полоскою узкой.


Раньше жил в городах боярских,

На балах танцевал и пиры пировал,

И служил я в полках гусарских,

И мундир на себя голубой одевал.


Только кончилось все в одночасье

Из-за первой любви безответной,

Я увидел ее на причастье

В храме царском на месте заветном.


И была она рода царского,

И красива, как ангел небесный,

И не пара корнета гусарского,

Хоть и был человек я известный.


Я покинул свой полк Павлоградский

И уехал в деревню старинную,

Здесь устроил я личное царство:

Обвенчался с царицей - с Ариною.



Растянулись гитарные струны


Растянулись гитарные струны,

Позабыт нашей песни аккорд,

И на море осеннем буруны

Не устроят для нас хоровод.


Затаились все чувства под шубами

И замерзли цветы на щеках,

Дымом письма летают над трубами

И теряются где-то в снегах.


Вот и сердце готово для радости

И тебе подпевает весна,

Словно нет юбилея по старости

И вся площадь для пляски тесна.



Прелюдия жизни


Протяжный колокольный звон

Прервал волшебный детский сон,

И сразу я увидел шумный город,

Бежит спешащий по делам народ,

На площади у церкви шум и гомон,

Там кто-то в полотенца наряжён,

Зашли в церковный мрак и холод,

Остепенился и затих честной народ.

В огромных окнах разноцвет стекла,

В них солнце слепит и во все цвета:

Вот красное лицо, видно, кто-то пьян,

А, может, просто у лица изъян,

Вот желтое лицо и красная рука,

И бьет в глаза у шляпы позолота,

У старика с огромной бородой,

Со всех картин, висящих надо мной.

Заминка в церемонии, и главная рука

Указывает на рюмку в центре храма.

И дева молодая, сняв фату, пошла туда,

Встала у купели, святая чистота,

А главный чародей в одежде золотой

Помазал лоб, чело полил святой водой,

И Мужа с Девой вел с собой за аналой,

И каждый гордо шел в короне золотой.

Затем они, веселые, ушли со всей толпой,

А старец с бородой уже пришел за мной:

Иди, сынок, сюда для таинства крещенья,

Что силу даст тебе для своего спасения.

Сказал и в руки взял и в воду с головой,

И был я, правда, мал, но парень не простой,

Своею пятерней схватил за бороду попа,

Намокла борода, вокруг была вода.

Смеялись все, а я орал, обида от обмана,

Елеем поп меня помазал и спала пелена,

Я вновь увидел свет, картинок добрые глаза,

И мама молодая, меня на руки забрала.

Тут с мокрой бородой священник местный,

С улыбкой мне повесил крестик медный,

Я что-то ел, и что-то пил, не помню вкуса,

И только в подсознанье голос - от Иисуса.

И так легко, почти в стихах,

Я это ярко описал уже в годах,

Когда приехал офицером в отпуск

В отчий дом. Собрался праздник

В честь приезда дорогого гостя,

И вдруг родная городская тетя,

Мои младые мысли-откровенья

Подвергла сильному сомненью.

Хотя, похоже, - отметила она,

Была погода больно хороша,

И в храме был цветной дурман,

С венчанием случился балаган:

Невеста у венца и без креста,

За что ругались сваты, два отца,

Потом крестили девку молодую,

А я стою, ни ног, ни рук не чую.

Не больно легкий ты младенец,

Пытался вывернуться из полотенец,

А было мне всего шестнадцать лет.

Жара, и ладан, просто мочи нет,

Невесту, что крестили, знаю я,

Меня постарше, хорошая семья.

А ты схватил за бороду попа,

И он с тобой крестил и сам себя.

Посидели, помолчали гости,

Выпили, отдали закуске честь,

Наперебой полились вести,

Кто я такой на свете есть.

Как был в гостях у деда,

К кому я приходил обедать,

Как свалился с стога сена,

Как с девками ходил гулять.

Я улыбался им и слушал всё,

Но в мыслях был я далеко,

Людей я помню в тишине,

Стоявших, будто бы во сне,

Ребячьих криков резкий звон:

Берия шпион, Берия шпион.

Отец мешком меня несет,

Свой рукою затыкая рот.

Ремнем пороли в этот день

Меня и всех моих друзей,

За то, что мы, как Левитан,

Сказали сводку новостей.

Сидит отец, обнял меня,

У мамы на глазах слеза,

Была в опасности семья.

Пройдет ли стороной гроза?



Я на базаре сумасшедший


Я на базаре сумасшедший,

Играю на гармошке из картона,

И женщине, меня нашедшей,

Дарю себя и половину дома.


Мой дом в коробке «Индезита»,

Есть новый дом на каждый день,

И дверь моя всегда открыта,

И можно сдвинуть домик в тень.


Я тоже был нормальным человеком,

Влюблялся, ошибался и страдал,

Но предан был любимым человеком

И опустился в жизненный подвал.


Мы все живем в стеклянных клетках,

Дорога вниз удобна и легка,

И звякают бутылки в старых сетках -

Удел безумного от горя старика.



Сосед играет на тальянке


Сосед играет на «тальянке»,

Давно уже совсем старик,

И он женат на итальянке,

И о любви ей говорит;


Моя мадонна, Белла мио,

И он, советский партизан,

Не мог пройти девчонки мимо,

И сдался в плен ее глазам.


Она с ним рядом, тетя Белла,

Глаза ее огнем горят,

Их свадьба в маленькой капелле,

Как веселился весь отряд.


Совсем недавно это было,

Прошло всего полсотни лет,

И серебром главу покрыло,

И куплен в прошлое билет.


Давай, терзай меха гармошки,

А, ну-ка, в круг иди печаль,

И пусть стучат твои сапожки,

Ты посмотри с надеждой вдаль.



Когда деревья были черенками


Во времена еще «оНо»,

Когда деревья были черенками,

Я видел даже не в кино

Деревни наши с мужиками.


Потом мы родину продали,

Кому-то где-то там за что,

Я отчий дом найду едва ли,

И в две ступенечки крыльцо.


И все равно на землю тянет

Наш генный груз за тыщу лет,

И дорогим подарком станет

На погребение билет.


Мы проживем еще лет сорок

Назло врагам, нам на удачу,

А в пятницу подходит срок,

Рюкзак на плечи и на дачу.


Тогда мы были все на «ты»,

Стихи читали мы в трактире,

Потом придумал точно ты

Стрелять стихами, словно в тире


И сделать столик некурящим,

На нем свеча горит в шандале,

Чтоб было видно всем входящим,

Что люди в зале танцевали.



Я помню тихую Тверскую


Влюбленный я на расстоянии

В места, где я когда-то жил,

И каждый миг воспоминаний

Мне и сегодня очень мил.


Я помню тихую Тверскую

И Вавилон - старинный ГУМ,

О тех годах всегда тоскую,

Когда сижу во власти дум.


Я подпевал героям Шмыги,

Любимым Сильвы был гусар,

И прошлой жизни только миги

Я вижу в свете ярких фар.


Вся жизнь моя идет в дороге,

От встречи к встрече по пути,

От радости большой к тревоге,

Что времени не хватит мне дойти


До той черты, как до порога,

Где жизнь не жизнь, а просто рай,

Руками можно все потрогать,

Для счастья просто выбирай


Чего ты хочешь в жизни новой,

Наряды, деньги, славу и почет,

Дворец с покраской васильковой

Или огромный самолет.


А, может, и не стоит торопиться,

Достаточно синички мне в руке,

Есть время, чтоб еще влюбиться

И искупаться в призрачной реке.



В деревне нашей жаворонки


В деревне нашей жаворонки

Поют задорно поутру,

Как хорошо стоять в сторонке,

Смотреть веселую игру


Барана гордого с рогами

И пастуха шестидесяти лет,

Который обошел ногами

Россию ту, которой нет.


Россию маленьких селений,

Россию сельского труда

И минеральных удобрений,

Что знала в поле борозда.


Тогда пропойцы в телогрейках

Святой не портили пейзаж,

А земледельцы в тюбетейках

В своих сидели шалашах.


Коровы весело мычали,

Завидев дом издалека,

А как же весело журчали

В подойник струи молока!


Тут стар и млад сидели с кружкой,

И кошка терлась возле ног,

А молоко с ржаной ватрушкой

Для нас Творцом сотворено.


Все это было где-то в прошлом,

Деревни скрыты коноплёй,

Я был там в лете позапрошлом,

Кому-то будет Бог судьёй.



Каждый хочет залезть на вершину горы


Каждый хочет залезть на вершину горы,

Раньше всех, оттолкнув конкурентов,

Не нужны им ни тайны, чужие миры,

Дайте им развернуть знамя-ленту.


Отмахав своим флагом и крикнув «ура»,

Все спускаются вниз на равнину,

А на гору ползут в темноте до утра

Те, кто рвется опять на вершину.


Так и крутится всё у пригорков и гор,

Наша жизнь - не простой муравейник,

Каждый день слышим мы разговор,

Кто великий талант и затейник.



Занесла меня злобная вьюга


Занесла меня злобная вьюга

В дом, где виден был свет,

Для меня словно солнышко юга

И в уральских горах самоцвет.


И хозяйка совсем одинока,

Сами знаете, чудной красы,

И сразила меня, черноока,

Все же красят мужчину усы.


А потом пили чай из сервиза,

Где девица сидела с младенцем,

Я варенье на брюки пролил,

Вытирал их ее полотенцем.


Так остался я в доме уютном,

Не на час, не на два, а на три,

Не нашел этот дом рано утром,

Как во сне я его сотворил.


Если что попадет тебе в руки,

Либо брось, либо крепко держи,

Это просто судьба нам от скуки

Предлагает крутить виражи.



А, может, это был не дождь


А, может, это был не дождь,

То друга весть издалека,

Хотела написать - Любовь,

Но не подставлена рука.


Стучалась весть в твоё окно,

Просила обратить внимание,

Хотела грусть собою смыть,

И облегчить души страдание.


Быть может, прилечу и я,

Как серый шустрый воробей,

Ты только не гони меня,

Не закрывай своих дверей.



Восьмое чудо света


Сегодня промочил я в луже ноги,

С утра противный дождик льет,

Как будто осень встретил на дороге,

А там за поворотом снег и лед.


Закончен год в последний месяц лета,

Прошла вся жизнь, а, может, половина,

Мой добрый ангел ходит где-то

И под дождем его не видно.


Умчится к югу дождь-ненастье,

Придешь и ты, с тобою бабье лето,

Ко мне вернется ангел счастья

И принесет восьмое чудо света.



Времена


Времена наступают лихие,

Даже Пушкин уже не в моде,

Заправляет стихами стихия

И балет у нас просто «Тодес».


Так уж было на грани века,

Под народ тесали культуру,

В массах не было человека,

Все несли на поклон самодуру.


Словно чары на нас накинули,

Сколько было у нас революций,

Одного царя вроде скинули,

От другого уже резолюции:


Что учиться нам надо у Запада,

Нет пророка в своем Отечестве,

Только делать нам это западло,

Не последние мы в человечестве.


Вот и эти стихи - не Лермонтов,

Молодые так пишут классики,

Победители в разных фондах,

Гениальные златоглазики.



Всегда я в чем-нибудь виновен


Всегда я в чем-нибудь виновен,

То встал не так, то взгляд не тот,

И не по тем лекалам скроен,

И что душою не урод.


Что не маячу пред глазами

И не пою молитв богам,

Не куплен златом и щенками,

И каждый день я сам с усам.


Таких, как я, на свете много,

Мы родились не в этот век,

Там впереди видна дорога

И ждет нас добрый человек.


Нас разбросало злое время

По полкам лет, ларям эпох,

И мне досталось чудо-племя,

Где каждый есть и царь, и бог.


Но я молчу про то, что знаю,

В молчанье скрыт огромный смысл,

Налью себе стаканчик чаю

И усмирю свой страстный пыл.



Мы встречаемся только во сне


Мы встречаемся только во сне,

Вечерами спешим на свиданья,

Не пугают нас дождь или снег,

А рассвет говорит: «До свидания».


Мы знакомы с тобою давно,

Нам судьба подарила билет:

На премьере немого кино

Мне приятный достался сосед.


Мы молчали вдвоем в тишине,

Но как громко стучали сердца,

Говорило оно обо мне

И хвалило стрельца-удальца.


Твое сердце читало стихи

О русалке в пучине морской,

И о людях, что к чувствам глухи,

О знакомстве с подругой-тоской.


Я погладил тебя по щеке

И заметил дорожку-слезу,

Я запел о лихом ямщике,

И том, что тебя увезу


В край хрустального неба,

Где любовь воздвигает дворцы,

И никто там до нас еще не был,

Будем первые в сказке жильцы.


Эту тайну упрячем подальше

От завистливых глаз и врагов,

Нет в дворце нашем фальши,

Посторонних и злых языков.



Я не играю на гитаре


Я не играю на гитаре

И не трублю на саксофоне,

И я танцую только в паре

Под звуки нежного «бостона».


Я познакомлюсь с Вами в танце,

Пожав тихонько Вашу руку,

И по ответу в реверансе

Я повинуюсь сердца стуку,


Что позовет сегодня в гости

И на двоих накроет стол,

Потом мне скажет очень просто,

Что я ей душу уколол


Своими острыми глазами

И томным нежным баритоном,

Тем, что явился самозваным,

И то, что мир такой огромный.



Я не всегда отменно вежлив


Я не всегда отменно вежлив

С людьми, кто вечно корифеит,

Кто непричесанные мысли

Скрывает под прической феи.


Кто из столиц не вылезает,

Смотря с Олимпа до провинций,

Кто из Рязани парижане

И кто в провинции патриций.


В любой деревне на пригорке

Кипят такой же масти страсти,

Все, кто с гитарой, лучше Лорки,

Все, кто не Кински, тоже Насти.


Вся конкуренция - домами,

Дружа квартира на квартиру,

А дети любят дядю Ваню,

Что пишет матами в сортире.


Большие в жизни перемены,

С телег все сели на машины,

А шелухи в окошки жмени

Кидают женщины, мужчины.



Ну, как вам в январе апрель?


Ну, как вам в январе апрель?

Погода будто бы из колбы,

И мочит зимняя капель

Траву-усы тирана Кобы.


А в глубине сибирских руд

Тихонько тикает будильник,

Спокойно люди байки трут,

И не мешает им мобильник.


У нас здесь зона - лесостепь,

А там, вдали, лесная зона,

Какие ж надо песни петь,

Чтоб выгнать из себя дракона?


Тот, кто объехал много зон,

Тот стал кумиром этой зоны,

И гласный думы пустозвон,

И кандидаты, и кобзоны.



Я кого-то обидел нечаянно


Я кого-то обидел нечаянно,

И не вспомню, кого конкретно,

Был я парень тогда отчаянный

Среди всей молодежи заметный.


Помню, я улыбался девушке,

Говорил ей слова приятные,

Целовал ее в милое ушко,

И миры рисовал необъятные.


А потом улетел на границу я,

По барханам ходил поющим,

А мотивы чужие, восточные

Постоянно неслись в мои уши.


Побывал у страны той в Эдеме,

Пил вино чернооких красавиц,

Может, это совсем не та тема,

Только мне она очень нравится.


Вот я век поделил надвое,

Словно миг пролетел из вечности,

Позабыл я и имя твое,

И не помню лица, даже внешности.


Но я помню мелодию танца,

Тяжесть рук на погоне моем,

И слова из простого романса,

Сам не знаю о чем.



Скажу, ну, здравствуй – это я!


Когда поет моя душа,

То песню слышно и в трамвае,

Бывает песня хороша

И кто-то тихо подпевает.


И вот поем мы в унисон,

Друг другу скромно улыбаясь,

А, может, это просто сон,

И скрипнут двери открываясь.


А ты исчезнешь в полумраке

И мягко тронется вагон,

И нету сил, как после драки,

В твоей груди зажечь огонь.


Идет вагон к тебе навстречу,

В поселке круглая земля,

И завтра утром тебя встречу,

Скажу, ну, здравствуй - это я!


Я не такой большой подарок,

Я весь такой, какой я есть,

Не молод, но гляжусь не старо

И сединой могу блестеть.


Моя улыбка много скажет

О том, что видел и узнал,

Как мы летели на форсаже,

Как я держал в руках штурвал.


Все это было в прошлом веке,

Я человек совсем земной,

А ты не станешь птичкой в клетке,

Ты будешь счастлива со мной.



Зимние пчелы


Мороз наводит дрёму,

Обед уже прошёл,

И мчится по позёму

Рой белых зимних пчёл.


Онив полях без края

Готовят дикий мёд,

Хранят его до мая,

Упрятав в чистый лёд.


Иду навстречу пчёлам,

Раскрыв совсем пальто,

В сознании весёлом

С букетиком цветов.


Ко мне слетелась стая,

Кружилась у лица,

В руках тихонько тая

Шла девушка-Метелица.


Дарю тебе светелку,

Дарю и снежный дом,

Что первый по поселку,

Покрашу серебром


Без жалости и меры

Одежду и глаза,

Нельзя тебе без веры,

Отрезан путь назад.


Толкали пчелки в спину

И снился милый рай,

Я взгляд на небо вскинул,

Увидел леса край.



Дорога


В дороге длинной на телеге

По степи вольной без краев

Приходят мысли о побеге

В страну поющих соловьев


На ветках призрачных растений

В тени под вечер у ручья,

Когда длиннее станут тени,

Тогда к тебе приеду я.



Я в поле катаюсь, по полю качусь


Я в поле катаюсь, по полю качусь,

Я жизни не знаю, у жизни учусь.


Был дан мне учитель - суровый тиран,

Железное сердце и тысяча ран.


Его воспитатель - монах иезуит

Учил зажигать, что легко возгорит.


И мой воспитатель считал, что добро

Откроет мне в жизни немало дорог.


Я дрался за жизнь и ее воспевал,

За здравье ее поднимал я бокал.


Вот время прошло, надоела война,

Повесил я шашку на гвоздь у окна.


Не верю, что долго продолжится мир,

Трясется земля от воинственных игр.


Война нам в привычку, агрессор известен,

Добавились к ним и герои из песен


О том, что республик союз нерушимый

Распался потом на тринадцать режимов.


И каждый режим словно враг альма-матер,

Враждебность зависит от уровня платы.


Вернулись они в свою гущу веков,

Почувствовать прелесть своих языков.


Распаду союза безмерно все рады,

Особенно люди в украинской Раде.


Прибалты не любят славян, азиатов

И им не дают ни литов, ни латов.


И все азиаты не любят славян,

При встрече не хочешь, а будешь ты пьян.


И все азиаты не любят друг друга,

Тимур был один и чья же подруга


Начало дала азиатским народам,

Гулявшим уныло по пыльным дорогам.


Славяне глазами стреляют вокруг,

Им толстый бумажник товарищ и друг.


Так сдали посольство с системой прослушки,

За то получили баранки и сушки.


Хотели сотрудничать с дядями в НАТО,

Тут помнить историю дяденькам надо.


Позвали Америку к нам в кореша,

Отдача какая? А нет ни шиша.


Вот Дональд лежит, породистый перс,

И чем не корми его, смотрит все в лес.


Кто ходит спокойно в ночной тишине,

Парнишка простой с кирпичом на ремне.


У нас дипломаты все мирные люди,

А бить нужно в глаз и без всяких прелюдий.


Таких уважают в сегодняшнем мире,

Сегодня он штатский, а завтра в мундире.


Что скажет о нас США и Европа,

Пусть слушают нас, собравшись всем скопом.


Нас больше заботят проблемы России,

Об этом в ЕС уже все голосили.



Ежик в тумане


Когда приходит день туманный,

На солнце падает вуаль

И не приходит друг желанный,

А я смотрю упрямо вдаль.


Вот ежик выскочил под ноги,

Донесся тихий скрип колес,

Летучий кто-то разогнал тревоги

И тронул прядь моих волос.


Не разминемся мы в тумане,

Я руки пред собою разведу,

И песню запою о милой Тане,

И прогоню коварную беду.



Детская тетрадь


Я хочу описать свою жизнь

На листочке из детской тетрадки,

Нарисую я все виражи,

Что проехал на детской лошадке.


Мы готовились к бурям и схваткам,

Нас всегда окружали враги,

Нам винтовка была вечной свахой

И тачанка подружка в пути.


Мы всегда воевали с всем миром,

Каждый день мы воюем с собой,

Каждый бой завершается пиром,

А наутро с больной головой


Снова думаем, с кем бы сразиться,

Где остался трехглавый дракон,

Исчезают березки из ситца

И закон никому не закон.



Это


Зима закончилась внезапно,

Проснулись утром - зелень, лето,

Нет хрипоты, одно сопрано

И мы у женщин видим это,

Что было скрыто под мехами

И береглось зеницей ока,

Что воспевали мы стихами

И что порой лежало плохо,

Но то, что с детства мы держали,

Губами нежно прикасаясь,

И руки наши не дрожали,

Нас совершенно не стесняя.



С голубою каёмочкой блюдце


Что-то песни мои не поются,

И в гитаре моей грустный звук,

С голубою каёмочкой блюдце

Уронил со стола старый друг.


Где-то счастье моё потерялось,

Заблудилось в далёком пути,

Я начну свою песню сначала,

Подберу лишь по вкусу мотив.


Я пою для себя и негромко,

И сижу я в открытом окне,

Улыбнется краса-незнакомка

И еще подпоет песню мне.


Я ее завтра встречу у дома,

Предложу своё сердце и руку,

Я гусар и в моем эскадроне

Не обидят комэска супругу.


Офицерская жизнь не из лёгких,

Блеск погон и мелодия шпор

Привлекает вниманье красотки,

Но о дамах у нас разговор.


Им стихи мы свои посвящаем,

Под балконом поем серенады,

По утрам будим с кофе и чаем,

И в их честь загремят канонады.


Вот и песни мои вновь поются,

И в гитаре моей звонкий звук,

С голубою каёмочкой блюдце

Подарил мне вчера старый друг.



Ассоль


В море осеннем шторм,

Ветер свистит - соловей,

Держат штурвал ввосьмером,

Только спокоен Грэй.


Где-то разложен ковер,

Тот, что соткала Ассоль,

Вдаль устремлен его взор,

Руки сжимают буссоль.


Ветер шальной воет гимн,

В сторону рвется румб,

Светится солнца рубин

В складках небесных шуб.


В бухту заходит корабль,

В поле огромный ковер,

Это мечты и печаль

Слились в прекрасный узор.


Осень несет людям хлеб,

Счастье пришло и к Ассоль,

Льдинок узор в хрустале

Лечит сердечную боль.


Море не горе, Ассоль,

Чайки несут твой наряд,

Хлеб на подносе и соль -

Это наш брачный обряд.


Завтра мы сходим на берег,

Ждут нас в соборе друзья,

Брак освятим мы по вере,

В море без веры нельзя.



Скрипачка


Я в оркестре увидел скрипачку,

Слышал только её скрипки звук,

Я от музыки, думал, заплачу,

Взгляд скрипачки захватывал дух.


Она грустной была в увертюре,

Улыбалась, за вальсом следя,

В дирижерской она партитуре,

Никогда не смогу отыскать.


Я пришел к ней туда в перерыве,

И сказал, что я сильно влюблён,

Не умею играть я в оркестре,

И дарю я ей низкий поклон.


***


Возьми меня к себе смычком,

Со струнами души я буду нежен,

В антракте постою молчком,

И буду на концерте я прилежен.


С тобой мы в танце поплывем,

Ты - капитан, а я матросом,

И песню в унисон споем,

И скрипку никогда не бросим.


Скрипачка - ты, а я смычок,

И скрипка станет нашим домом,

Я - скрипки нашей язычок,

Её украшу розовым бутоном.



Юнкерская строевая


Облетели последние листья

И опять начался новый год,

Аксельбантов блестящие кисти

И в манеже учебный галоп.


Юнкера - мы надежда России,

Эй, труба, нам «Славянку» сыграй,

Мы пощады в боях не просили,

С нами Бог, но и сам не плошай!


И профессия наша известна -

Защищать нужно Родину-мать,

Хоть она не всегда и любезна,

Мы не можем ее выбирать.


Юнкера - мы надежда России,

Эй, труба, нам «Славянку» сыграй,

Мы пощады в боях не просили,

С нами Бог, но и сам не плошай!


Мы по жизни душевные люди,

Нашим дамам приносим цветы,

Нам минуты даны для прелюдий,

И любовь моя встречная - ты.


Юнкера - мы надежда России,

Эй, труба, нам «Славянку» сыграй,

Мы пощады в боях не просили,

С нами Бог, но и сам не плошай!


Скоро выпуск и мы - офицеры,

Бросит мелочь мальчишеский строй,

И забот у нас будет без меры,

И по золоту звездочек рой.


Юнкера - мы надежда России,

Эй, труба, нам «Славянку» сыграй,

Мы пощады в боях не просили,

С нами Бог, но и сам не плошай!



Венок сонетов для ...


Все люди ночью начинались

При свете лун и блеске звезд,

Потом об этом вспоминали,

Когда из дупел брали мед,


А пчелы с воем защищали

Своих детей и улья корм

И жалом с ядом больно жалил

Боец в кафтане золотом.


Утихнет битва, мед забродит,

И враг повалится в бурьян,

Хмельной напиток вяжет ноги

И богатырь сегодня пьян.


Так каждый день, творя молитву,

Мы собираемся на битву.


***


Нас мир приветствует улыбкой

Нежданный ты иль долго ждан,

Для счастья ты иль горемыкой

В чужие руки будешь сдан.


Живет улыбка в нашем сердце

На самом дне, хотя порой

Нам для веселья нужен перец

И временами пир горой.

Другой цветочку улыбнется,

Или алмаз найдет в пыли,

Ему с улыбкой светит солнце

И кто-то ждет его вдали.


Не прячь улыбку от рожденья,

Придет везенье в воскресенье.


***


Блаженны те, кто от незнанья

Довольны тем, что есть вокруг,

Глаза закрыли тонкой дланью

И хитрый враг у них как друг.


Кто знает все про все и всех,

Тот колбасу совсем не ест,

Везде увидит смертный грех

И на себе поставит крест.


Все беды наши от незнанья,

Все горе наше - от ума,

Возможно, ждет тебя признанье,

А, может, с лямочкой сума.


Чем меньше знаешь - крепче спишь,

Запомни истину, малыш.


***


Цари рождаются царями,

Дворяне - тоже из дворян,

Ошибся кто-нибудь дверями,

Попал в дворяне из крестьян.


Сейчас мы все в одном сословье -

Любых кровей - ты гражданин,

Там, где народ - одно безмолвье,

Князья - в кулисах балерин.


Права равны, законов - тьма,

Туга мошна - тебе все можно,

А без мошны - тебе сума,

Хотя бывает все возможно.


Копи копеечку к копейке,

Подашь потом судьбе-индейке.


***


Мы все проходим школу жизни,

Из года в год, из класса в класс,

Даёт заряд нам оптимизма,

А пессимистам - зоркий глаз.


Нас жизнь частенько не жалеет,

То бьет ключом, то льет дождем,

То даст надежду в лотерее,

То май придет за январем.


Смотри, идет боец, весь в шрамах,

Герой во всем, и где же благодать,

Иисус был из таких упрямых,

Чтоб на земле все людям дать.


Не может быть Иисусов много,

Дана для каждого дорога.


***


В большой дружине не был воем,

И Бог здоровьем не подвел,

Нашли деньжищ на отступное,

Зато на танцах он орел.


Другой - тюремный постоялец,

Кого ни грабить - всё одно,

Играть ли в карты на рояле,

Идти в князья иль лечь на дно.


И так, и так прикрыты юбкой

Огромной матушки-страны,

Смеясь улыбкой белозубой,

Надев турецкие штаны.


Решая, кто к чему достоин,

Узнай, на службе был ли воин.


***


Не стой часами под часами,

Пусть по тебе их проверяют.

Эмансипэ? Так стойте сами,

Порой терпение теряя.


А лучше простенький мобильник,

Звонок, привет, бамбино, чао,

Тебя опять подвел будильник?

Пойду в кафе на чашку чая.


В кафе уютно и приятно,

Поет интимно Джо Дассен,

Я не пойду в мороз обратно,

А ту блондинку просто съем.


Есть риск испытывать терпение

В субботу, понедельник, воскресенье.


***


Я не ломаю жизнь внезапно,

Не сбрасываю ангела с плеча,

С судьбой играю не азартно,

Она бьет больно сгоряча.


Судьбе своей всегда покорен,

Свободный дух не покорён,

И не всегда смотрю я в корень,

Меня волнует шелест крон.


Я так же лезу на вершину

В горах, на мачту корабля

И в дирижабле из корзины

Увидеть первым, где земля.


Чтобы бродить по океанам,

Родиться нужно Магелланом.


***


Для серенады под балконом

Нужна не музыка - любовь,

Со шпагой или с саксофоном,

Рецепт из древности не нов.


И если дама улыбнется

При блеске крупных бриллиантов,

То так же быстро отвернется

От обедневших коммерсантов.


Цветами путь свой устилает,

Сорит деньгами без забот,

Потом собакой злобной лает,

Набив себе карман и рот.


Любовь купить, конечно, можно,

Как в магазине несколько пирожных.



Я шагаю один по России


Я шагаю один по России,

Что Есенин когда-то воспел,

Рядом ходят крестьяне босые

И у них девятнадцатый век.


Голытьба ненавидит хозяев

За достаток и яростный труд,

За гонения всех разгильдяев

И за то, что встают поутру.


Не приходит ничто по хотенью

Ни от мойвы, от хека, от щук,

Ходят в церковь они в воскресенье

И богаты умением рук.


Гражданин я великой России,

Мой язык уважает ООН,

Наши женщины всех красивей,

Им от мира земной поклон.


На земле мы еще молодые

И в начале большого пути,

Нас закаты зовут золотые

На свершения всех окрестив.



Деревенька на отшибе


От большого торгового шляха

К нам в деревню тропинка ведет,

Не заглянет в деревню гуляка,

Эскадрон на постой не придет.


Так живем мы всегда на отшибе,

Выезжая в село погулять,

Наши девки, хотя не большие,

Знают, как женихов надо взять.


Разбежалась деревня, повымерла,

Здесь остались одни старики,

Ведь зачем-то нам землю отмерили,

Поселенцев селили с пути.


Может, старые власти не ведали,

Что помрет деревенька вконец,

Мы и новым властям шибко верили,

Не приедет никто на коне,


Не построит нам ферму и школу,

Не распашет большие поля,

По какому-то там протоколу

Нас не будет в конце декабря.



После разлуки


Я пришел после долгой разлуки

И я знаю, в чем смысл нашей жизни,

Я возьму тебя нежно на руки

И пойму, что мы стали чужими.



Ты хозяйка в уютном доме,

Всласть накормишь, утопишь в неге,

Я бродяга с куском в котомке

И сухарь заедаю снегом.


Мне на выбор – котом быть в койке

Или с цепью беречь хоромы,

Мне теплей на людской помойке,

И где песни поют вороны.


Если хочешь, бродить я брошу,

И стихи будут все про цветочки,

Заметет все следы пороша

И исчезнут от грязи кочки.


Если хочешь, пойду в артисты,

Научусь песни петь со сцены,

К куртуазным пойду маньеристам

С афродиток сдувать пену.



На день рождения


Когда зима больна весною,

Когда морозы горячи,

Тогда мы встретимся с тобою,

Скорей на стол еду мечи.


Жаль, этот день не воскресенье,

Мы все собрались в перерыв

Тебя поздравить с днем рожденья,

Коньяк бегом уговорив.


Тебе подарим мы Хайяма,

Старик жил долго, не спеша,

И ты ходи по жизни прямо,

Бери, что требует душа.


Ходи в зеркальных коридорах,

Своди с ума шикарных дам,

Держи на полке добрый порох,

Плати стихами по счетам.


А утром рано в понедельник

Найдешь в корзине этот стих,

А вот в бутылке «Старый мельник»,

Скажу вам: пиво не ахти.



***


Солдат играет в машинки,

Пускает ракеты в небо,

Откуда у глаз морщинки,

Ведь он на войне не был.


Сегодня все войны без шума,

Друг друга берут измором,

На танках у них трибуна

И тлеет война за морем.


Но клин вышибают клином

И силу сломает сила,

Он станет героем былинным,

Не зря его мать кормила.



***


Вмиг я вспомнил старый дом,

Занесенный снегом,

Что лежал большим ковром

И не тронут дедом.


Снег украсил черный мир,

И в воде хрусталь,

Приглашу я всех на пир,

Прогоню печаль.


В Ваш бокал налью

То, что дало солнце,

Будем слушать песни вьюг,

Сидя у оконца.



Ломая принципы приличий


Ломая принципы приличий,

Махнув рукой на этикет,

Я не имел больших отличий

И было мне шестнадцать лет,


В любви своей признался даме,

Ее красивей не видал,

Тебе, хороший, я как мама,

Мне милый голос отвечал.


Неужто я так сильно молод?

И ей всего-то двадцать лет,

Но все равно остался холод

За тот далекий мне ответ.


Однажды в зале ресторана

На нашем юбилее полковом

Проплыла мимо эта дама

Одна и в платье голубом.


Ее встречал брюнет во фраке,

Легко помог ей сесть за стол,

Хотелось мне схватиться в драке

И пистолета гладить ствол.


Я не добавлю этим славы

Себе и призрачной любви,

Ее партнеру отдал я лавры,

Уняв волнение в крови.


Нельзя вернуть того, что было,

Два раза в реку не войдешь,

Мою тоску вином размыло,

Трезвеет быстро молодежь.



Умылся росой на рассвете


Умылся росой на рассвете,

Напился студеной воды,

Своей улыбнулся невесте,

Как весело быть молодым.


Шагать по дороге упруго,

Учиться науке любви,

Надеяться только на друга,

И душу свою не кривить.


Как много еще не умею,

Не знаю, не видел, не был,

Давайте, ребята, скорее,

Пока не растрачен наш пыл.


И вот уже я с автоматом,

Высокие цели, Чечня,

Красивые мысли, но матом,

Не жизнь, а сплошная …йня.


Во сне пригибаюсь от взрыва,

Я враг новогодних петард,

Прическа моя белогрива,

И я не браток из бригад.


К себе привлекаю красоток,

Шутя поцелуи ловлю,

Мне нравится шелк их колготок,

Я жизнь очень сильно люблю.


Увидел недавно я диво,

Красива, стройна и умна,

Шутить с ней совсем некрасиво,

Моя в перспективе жена.



***


Шамиль Сабитов – врач от Бога,

На нем застегнутый халат,

Сегодня он устал немного,

Тяжелый был обход палат.


Путь на вершину очень долог,

Среди дубов, среди камней,

А ты – хирург и гинеколог,

И нету звания важней.


И пусть в руке не дрогнет скальпель,

Душа для помыслов чиста,

На сахар капнешь пару капель,

И вновь во взгляде доброта.


Твоя семья на загляденье

И ты во всем ее глава,

Да хоть вы варите варенье

И на машину есть права.


Будь здрав, дружище наш Сабитов,

Простой, хороший человек,

Скажи – «спасибо» басовито

И будет долгим этот век.



***


Порода есть – собаки-шавки,

Они есть в селах, в городах,

Они всегда готовы гавкать,

И дом у них – не конура.


Они везде, в костюмах, в куртках,

Живут в домах и во дворцах,

Они спецы в колбасных шкурках

И в недозрелых огурцах.


Одни учились в институтах,

Другим довольно было школ,

Наверное, Бог их всех попутал,

Умом за что-то обошел.


Вся мошкара у света бьется,

А шавки вьются возле ног,

Их лай, как грязь везде прольется,

Чтоб был повержен гордый дог.


Одни служили на границе,

Там были псы, пришли домой,

И честь уже им только снится,

Везде несется шавок вой.



***


Мне приятно внимание женщин,

Я люблю этот блеск ясных глаз,

Я на девушках точно помешан

И сегодня влюблен в сотый раз.


Она встретилась мне в коридоре

В институте путей сообщения,

Кто устроил нам с нею на горе

Двух составов навстречу движение.


Мы прошли, посмотрев друг на друга,

Я успел лишь сказать: «Это да!»

Помахала рукой мне подруга,

Так встречаются все поезда.


Потом встречи у нас стали чаще,

Под часами всегда в шесть часов,

С нею пили вино мы из чаши

И качались на чашах весов.


Нам дорога поет свою песню,

То разбудит, то сном обнимет,

Если вдруг нам вдвоем станет тесно,

То она нас с тобой разведет.



***


В зеленой фуражке идет пограничник,

Он школу прошел на дозорной тропе,

В стене безопасности нашей кирпичик

И виден повсюду в огромной толпе.


Граница проходит по жизни, по сердцу,

И каждый наряд как на схватку с врагом,

И знают они, что задать можем перцу

И сверху посыплем зеленым лучком.


И друг-пограничник один и навеки,

Последний чинарик и тот пополам,

Дозор по границе не проще разведки

И бой на линейке не просто игра.


Давай-ка, нальем за прошедшие годы

И выпьем за тех, кто на службе не спит,

И так же текут пограничные воды,

И так же ковыль у дороги шумит.


И наша с тобой не закончится служба,

Мы ходим в наряды частенько во сне,

И нам помогает солдатская дружба,

Наш дом и ребенок с улыбкой в окне.



Ермак


Сибирский священник с кадилом в руке,

Как будто Ермак на великой реке.


Сверкают сединки на пышных усах,

Он к Богу свои обращает уста.


Мы с миром пришли в этот девственный край

И мы здесь устроим невиданный рай.


Огромная туча вдруг бросила тень -

Он вместо кадила качает кистень.



Нам временем подарена дорога


Есть в жизни нашей остановки,

В лесу, в дороге или просто дома,

Как после длинной стометровки

Приходят слабость и истома.


Вся жизнь несется в стороне,

В окне мелькают чьи-то лица,

Никто не вспоминает обо мне,

И надо мне посторониться.


Бежал и я вперед, как все,

К той дальней и неясной цели,

И камни из гранита у шоссе

Печально в спину мне глядели.


Родился, умер вот две даты,

И между ними длинная черта,

Бежали и они вперед когда-то

Занять на кладбище места.


Нам всем ловушка целая планета,

В любую сторону бежишь вперед,

И если ты не сходишь с места,

Не остановишь времени полет.


Летим не мы, летят секунды,

В минуты превращаясь и в века,

И каждый век трехмачтовые шхуны

Приходят за Ассоль на алых парусах.


Нам временем подарена дорога,

На ней нет места для обгона,

Иди вперед и не толкай другого,

Или шагай, не выходя из дома.



Сократ


Жил опасный философ Сократ,

Проводил он изящно допросы,

Каждый встрече с Сократом не рад

Попадать на ловушки в вопросах.


Так явился сократовский метод

На вопрос отвечать только «да»,

Раз сказал, не поможет и «вето»,

И случится с несчастным беда.


Человек может знать, что не знает,

Может сам распознать свою суть,

Если сам он вину не признает,

То в последний отправится путь.


Любой житель в Афинах виновен,

В чем, узнает сегодня Сократ,

А ведь греки считали в основе,

Что эллин – друг, товарищ и брат.


И пришли к нему знатные люди,

Вот цикута, познай же себя,

Принесли еще фиников блюдо:

Спи спокойно, всех ближних любя.



Жизнь


Мы ходим по улицам,

Входим в дома,

И смотрим по лицам,

Где радость дана.

Где разные краски

Скрывают года,

И люди все в масках,

Сейчас и тогда.

Мы куклы с мотором,

Куда-то идем,

С каким-то задором

Спиртное мы пьем.

И сразу веселье

Приходит ко всем,

А утром похмелье

Нарушенных схем.

Что делал – не помню,

А вам всем – не верю,

Все прошлое темно,

Игра в лотерею.

Неловкое слово

И шаг не туда,

И в облаке злого

Случится беда.

И ты сам на сцене,

И в кресле в партере,

А, может, в картине

Ты стул в интерьере.

И люди, и вещи

Сроднились давно,

С избранником вещим

Нам жизнь, как кино.



***


Сегодня плакал дождь навзрыд,

Вокруг гремя и молнии метая,

Приезжий цирк собрал шатры,

Куда-то в вечность уезжая.


Он увозил скрипачку из оркестра,

Совсем не зная чувств моих,

У них был злой трубач-маэстро,

Трубя в трубу, как для глухих.


Он запрещал ей улыбаться,

Когда встречались мы глазами,

То ставил к краю контрабаса,