Кольцо приключений


Кольцо 2050 года



Глава 1


Хотя было очень любопытно, но я не стал надолго задерживаться в параллельном мире в поправленной России. Если мы уже в 1961 году высадились на Луну, то дела шли не так уж и плохо. Просто я долго был в начале двадцатого века и соскучился по своему времени. Как ни говорите, а человека всегда тянет домой и именно в то время, в которое он жил. Разве кто-то может заменить друзей детства и юности, город первой любви и аллейку первого поцелуя.

Чувство родины в человеке неистребимо. Пусть он живет где-то за тридевять земель в тридесятом царстве-государстве, спит на шелках, ест на золоте, а все равно ему снятся «домашние сны» и он гоняет футбол с мальчишками в своем дворе.


Подарит монетка случайное счастье

И радости нашей забрызжет фонтан,

А, может, на улице просто ненастье

И капельки грязи прилипли к ногам.


А, может, монетка имеет две решки,

И выбора в жизни твоей уже нет,

И годы твои, как в пакете орешки,

Осталось с десяток непрожитых лет.


Мы всегда уходим из дома, чтобы снова вернуться в него. Но как только возвращаемся домой, так сразу начинаем планировать новое путешествие. Ген Афанасия Никитина живет в каждом из нас. Почему всех так тянет посмотреть на трущобы Египта и быть облапошенным на турецких курортах? Неужели у нас дома нет таких мест, как те, куда гуськом тянутся наши соотечественники, финансируя строительство за рубежом и оставляя в разрушенном состоянии дворцы на родине?

Трудно понять этих людей. И я совершенно не понимаю их, когда они, несмотря на предупреждения, оказываются оббманутыми и вдруг начинают высказывать претензии своему государству, типа, а почему вы нас отпустили за границу? Не отпустили бы, нас бы и не обули.

Это свойственно только русским. Говорят, в одном месте на мосту установили табличку на русском языке: «Русским с этого моста прыгать запрещено» и толпы людей собираются у этого места посмотреть, как с моста прыгают русские.

Я тоже отношусь к этой категории людей. И, вероятно, я чем-то отмечен, потому что кольцо Нефертити досталось именно мне, а не кому-то другому. Вряд ли кто-то занялся бы описанием своих похождений в прошлом и будущем. Положа руку на сердце, я не совершал никаких противоправных действий и мне не в чем себя укорить и что-то скрывать от читателя. Я человек острожный и не лезу, куда не надо.

А сейчас представьте себе, если бы такие кольца продавались по цене автомобиля «Бентли». Сколько распальцованных людей корчились бы на кострах инквизиции, варились в котлах троглодитов, висели на зубцах средневековых замков и мчались в атаку под мат взводного, который бежал сзади и тыкал стволом нагана в толстую задницу человека, посмевшего нелестно отозваться о личности товарища Сталина, великого вождя и учителя всех народов?

Тут уж не выскажешь претензий своему государству за то, что допустило его в то время, где он послал в пешеходную прогулку с эротическим уклоном главного инквизитора. Это похуже, чем быть настоящим колдуном или вступить в связь с ведьмой. Или за то, что славному рыцарю Ланселоту сказал:

- Эй, мужик, за сколько продашь болт с пальца?

А «болт» это фамильный перстень, передаваемый от отца своему наследнику. На «Бентли» может ездить всякий, даже обезьяну можно научить управлять этой машиной, а вот научиться быть своим в любом обществе обезьяну не научишь, как не научишь и солидную в процентном отношении цифру моих соотечественников.

Бывших соотечественников прошу не злорадствовать - вы недалеко ушли от русских. Еще в седьмом поколении вы будете думать как русские и втайне сожалеть о том, что раньше вас всех называли русскими за границей, а сейчас интересуются, где находится ваша страна и к какой национально-этнической группе вы относитесь.

Если говорить честно, то абсолютно подавляющее число жителей наших государств прекрасно бы сосуществовали вместе, взаимно обогащали и дополняли друг друга, знали по нескольку языков и совершенно не чувствовали себя чужими на любом празднике, если бы не политики.

Всякие -ины, -еры, -евы, -нко, -ии, -исы, -усы, -ску, -или, -абе, -уту, -уны, -сы, -ги, -швили, -зе, -ия, -ани и другие, кто натравливали и натравливают сейчас народы друг на друга, достойны того, чтобы их поселили на необитаемом острове, где можно выжить только сообща. Представьте себе, какое у них получится сообщество, и на каком языке они все будут говорить?

Это задача для каждого. Я знаю, на каком языке они будут говорить. На великом российском, который объединял их и защищал от напастей. А вы, уважаемые читатели, попробуйте догадаться и сообщить мне ваши ответы, а я их без купюр опубликую прямо на этой странице, в главе номер один, чтобы люди могли сказать, прав или не прав автор.

Я сделал маленькие заметки о своем путешествии в годы 1905-1906 от Рождества Христова и представил их на суд читателей. Честно говоря, не во всем я прав. Может, мне нужно было быть несколько агрессивнее и напористее, чтобы Распутин был один, и только он был властителем дум всех власть предержащих в России. То есть, более активно пропиарить себя, купить прессу, шептальщиков и разных бабок-ведуний, дам полусвета и представителей организованной преступности, желавшей влиться в дворянское и сановное сословие России. То есть, стать нормальным политиком, как это было, есть и будет в России, а не выдумывать что-то свое, соблюдать всякие политесы и ниспровергать устоявшиеся стандарты политической борьбы: не уничтожишь ты - уничтожат тебя.

Кто его знает? Может быть, в течение какого-то времени слова честь и честность будут превалирующими в политике во славу России. Мечты, они как алые паруса, имеют право на существование, только вот для реализации их нужны капитаны Греи и немалые деньги при них. Честь и честность не могут существовать без бесчестия и нечестности. Так же и зеркало не будет зеркалом, если в нем не будет отражаться перевернутая действительность.

И как тут разобраться, не знает никто. Никакие психологи не могут дать определенного рецепта. Один известный политик, когда почувствовал, что проигрывает выборы, бросил лозунг - «Голосуй сердцем» - и выиграл выборы, потому что люди были против него, но в душе понимали, что его соперник может повернуть историю вспять, начать строить памятники Ленину и Сталину и заменять ими лики святых в церквах.

Интересно, что же все-таки изменится в России лет эдак через сорок с небольшим? Допустим, в году 2050-м. Мне тогда будет ровно сто лет, и я до этого не доживу, но заглянуть вперед я смогу. Пусть в параллельный мир, но все-таки в наш мир, и там я буду таким, каким я есть сегодня, а не столетним мужчиной. Вот чуть-чуть отдохну от переживаний прошлого и мотану вперед.

Кто со мной? Одного человека можно взять, но не возьму. Тайну кольца я могу раскрыть только своему наследнику и то, если буду уверен в том, что он не из тех современных молодых людей, которым сейчас все не по плечу, а все по хрену. Лучше я утоплю кольцо в море-океане, но не дам его такому «наследнику», который такого может наворочать, что лопат не хватит это разгрести.



Глава 2


Как и к путешествию в прошлое, так и к путешествию в будущее нужно серьезно готовиться. Вряд ли все предугадаешь, но хотя бы не будешь выглядеть представителем каменного века в будущем.

Сижу в размышлении, давать или не давать характеристику нашего времени - начала двадцать первого века? Только из уважения к читателю не буду расписывать, что представляет наше время, чтобы читатель не обиделся и не сказал:

- Ты, че, в натуре, думаешь, что мы не знаем, что слова составляются из букв, а капусту считают при помощи цифр, которые придумали арабы, чтобы подводить дебит с кредитом, которые оставляют у них русские туристы? Это раньше было - руссо туристо, облико морале. Сейчас руссо туристо - облик без морали...

Зато нас стали узнавать во всем мире. Есть даже огромный перечень примет, по которым узнают, что перед вами стоит русский человек. Причем примета о прищуривании правого глаза при питии кофе находится где-то на восемьдесят пятом месте.

Другой читатель сказал:

- Нет уж, извините, русский читатель это самый высокообразованный читатель. Мы как были самой читающей страной в мире, так ею и остаемся, и читать нам прописные истины не надо.

Зато третий читатель, одетый как джентльмен и художник-авангардист одновременно, скромный и застенчивый произнес:

- А я не знаю, знаю я это или не знаю…

И что-то повеяло таким знакомым, и даже кажется, что я это где-то уже слышал, причем в самом моем детстве, когда все мы мечтали посетить Солнечный город и переговорить с мастером Самоделкиным по поводу технических проблем, которые у нас возникали. Во всяком случае, он из наших, поэтому я буду ориентироваться на него.

Так вот, в век двадцать первый мы пришли не с пустыми руками. Мы в него принесли авиацию и космонавтику, генетику, телевидение, ядерную энергию, компьютеры и Интернет. Мы, то есть русские, тоже внесли посильную лепту в этот список, отставая от тех «мы» на достаточное расстояние.

То, до чего не могли додуматься не одну тысячу лет, придумали за каких-то сто лет. Представьте, какие изменения могут произойти за первые пятьдесят лет нового века. Я даже не берусь прогнозировать. Лучше посмотреть. Кто знает, может, там уже найден секрет бессмертия и люди перестали волноваться от того, что им не удастся увидеть что-то новое. И вообще, наши потомки живут раз в сто лучше, чем мы.

С течением времени все улучшается. Это не Мерфи. Это я. Хотя, если исходить из того, что лучшее - враг хорошего, то живут они не ахти как. Опять же, лучше это не лучшее, то жизнь у них все-таки более насыщена, чем у нас. Одно скажу, что машину времени они не сделали. Не они и не их потомки, и не потомки их потомков, а то понаехали бы к нам, и толкотня была от этих приезжих из будущего.

И потом, неизвестно, какой они нации будут. Перемешаются все. Будут евроларибеками или рублесомочанами. Или еще кем-нибудь, о чем генетика наша даже и не догадывалась. Догадки такие уже были. Во время последней переписи населения в компьютер вводят данные: мать чувашка, отец удмурт, сын русский. Компьютер кричит - такого быть не может. Ему кнопкой «esc», типа «цыц» - у нас все бывает.

А вдруг они себе солнце новое зажгли как источник неиссякаемой энергии? И вот это новое солнце, как объект искусственный, будет выдавать свет точно по спектру: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый (каждый охотник желает знать, где сидит фазан). Вот попробуйте позагорать под зеленым цветом. А что? Синие и зеленые волосы носят? Носят. И загар синий или зеленый тоже в моде будет.

Любое дело нужно начинать с понедельника. Кто и когда что-то начинал в воскресный вечер? Никто, а вот в понедельник с утра тоже мало кто и чего начинал, но все давали торжественное обещания начать именно в понедельник. Так и я решил прямо рано утром в понедельник отправиться в очередное путешествие.

Я человек легкий на подъем. Встал, позавтракал. Надел джинсы, кроссовки, футболку и пошел. Никуда уезжать не стал и никакое золото по карманам рассовывать тоже не стал. Может, там уже давно денег нет, а золотом покрывают контакты у техники и унитазы, как при коммунизме. Прикинул примерно, до каких пределов разрастется город и вышел на пустырь. Сейчас год 2008-й. Повернул кольцо примерно лет на сорок.

Переход в другое время как мгновенное затмение. Я всегда старался отметить этот переход, но никак не получается. Я был в полутемном помещении. Вдалеке виднелся тусклый свет и что-то шуршало.

Я немного постоял, чтобы глаза привыкли, и начал различать, что стою на цементном полу и из него через трещины сочится вода. Какое-то десятое чувство подсказывало, что я не на поверхности земли, а глубоко в ней.

Я пошел на свет. Шагов через сорок я вышел в темную комнату, по которой плыли светящиеся ящики. Пожалуй, они не плыли, а ехали по транспортерной ленте из света. Я заметил, что в стене, откуда ящики выезжают, есть источник света. И такой же источник света на противоположной стене. Я потрогал двигающиеся ящики. Чувствуется, что это материальное тело, пластмасса, но непонятно, на чем оно держится в воздухе. Похоже, что вот на этих световых лучах. Я подошел к одному из источников света и перекрыл его рукой. Ящики сразу стали падать на пол и из них стали вываливаться какие-то пакеты. Я поднял один пакет, постарался его открыть, как услышал за спиной свист. Обыкновенный свист, каким мы обращаем на себя внимание других людей. Я повернулся и получил сильный удар в лицо.

Очнулся я в развалинах. Бетонные стены, перекрытия, лестничные пролеты, все это старое и давно неиспользуемое. Свет то ли настоящий, то ли искусственный, но теней от балок и конструкций не видно. Попал, однако. Карманы вывернуты. Пропал паспорт. В голове шумит, и на руке нет моего заветного кольца. Исчезли и часы. Экскурсия, твою медь.



Глава 3


Я сидел в развалинах и даже не представлял, куда мне нужно двигаться. Тело болело и совершенно не хотелось карабкаться на верхотуру, чтобы определить, куда мне нужно идти. Незаметно я уснул. Мне снились чудовища, они тянули ко мне руки и мычали. Я не понимал, что это такое и где я нахожусь. Пробуждение было тяжелым, и голова соображала туго. Как с похмелья.

Я встал, сделал несколько физических упражнений, чтобы кровь активнее двинулась по сосудам и вынесла из меня всю гадость, которая неизвестно как попала в меня.

Я поднялся наверх, но достиг лишь потолка, и нигде не было видно выхода на крышу. Я находился в высоком здании, но не слышал шума улицы или других звуков, по которым можно ориентироваться. Я спустился вниз и поднялся по другому лестничному пролету наверх. Вот здесь я увидел люк наверх и железную лесенку, приставленную к нему. Я вылез на крышу, но это была не крыша, а пол другого здания. Я чувствовал дуновение ветерка, но не видел неба, хотя сверху лился свет, наподобие дневного.

Получалось, что единственным ориентиром для меня являлся ветерок. И я пошел на него. Шел я минут двадцать, внимательно глядя себе под ноги, потому что можно было легко упасть в такой же люк, по которому я вылез, если он вдруг попадется на моем пути. По мере движения ветерок усиливался и слышался шум, а затем появился огромный четырехлопастный вентилятор, нагнетавший воздух. Лопасти были огромные, не менее двух метров длиной. И за вентилятором был какой-то шум.

Вокруг не было никакого большого камня или куска арматуры, чтобы остановить вентилятор. Да и каким куском железа можно его остановить? Любую железяку вырвет из рук. Можно еще и руки поранить. Оградительной решетки не было и можно проскочить сквозь вентилятор, так как лопасти вращались не очень быстро. Если броситься прямо на подходящую лопасть, то успеешь пройти через устройство до подхода следующей лопасти. Но что там за вентилятором? Пропасть, яма или еще что-нибудь. Но не сидеть же вечно на этом потолке. Будь что будет. Я подошел вплотную и бросился прямо на лопасть, оказавшуюся передо мной. За вентилятором ничего не было, и я полетел вниз.

Вероятно, Бог все-таки есть. Я пролетел метра три и упал на решетку, которой вентилятор закрывался. Когда я проскочил сквозь лопасти, решетка была опущена и удерживалась тросиком в горизонтальном положении.

Когда на решетку плюхнулось примерно восемьдесят килограмм живого веса, тросик оборвался, потому что был рассчитан на вес решетки полюс двадцать-тридцать килограммов. Решетка повисла параллельно стене, и я еле успел уцепиться за прутья. До ближайшей горизонтальной поверхности метров пятнадцать. Упадешь - костей не соберешь. Сколько я провишу, неизвестно, но вдруг снизу раздался голос:

- А ну, не двигайся. Бродите тут, только аппаратуру ломаете, торчки чертовы.

Около меня вдруг очутилась механическая рука с корзиной, в которой стоял усатый мужик в защитной строительной каске.

- Залазь сюда, - сказал он. - Эка как тебя крючит. Чего вам, молодым, не живется? Все для вас, а вы наркотой пробавляетесь. Родители цифирки не успевают для вас зарабатывать, так вы все вещи из дома вынесете и баронам за пакетики спускаете. Ты-то, немолодой уже, сам пример должен подавать, а какой ты пример подаешь? А никакого. Смотришь на тебя и думаешь, вот и дети мои в таких же вот как ты и превратятся. Зачем только мы живем, да и их еще народили?

-Слушай, мужик, - сказал я, - помоги мне. Не торчок я. Нездешний, чем-то по голове стукнули, обокрали, а когда очнулся, как после попойки, хотя капли в рот не брал.

- Куда-то ты не туда попал, раз тебя не пришибли, а дозу в тебя ширнули, - сказал мужик. - Ладно, пойдем ко мне, я один, понимаешь ли, живу.

Так я познакомился с Василичем.

«Механическая рука» в нашем понимании это слова - это механический подъемник, установленный на автомобиле средней грузоподъемности. При помощи этого механизма меняют лампы уличного освещения, ремонтируют линии электропередач и производят покраску первых трех этажей здания. Машина удобная, слов нет, но эта «механическая рука» выглядывала из-за угла. Механизм телескопический, собирался в одну большую трубу, изгибаясь по воле Василича, который управлял ею с помощью кнопочного переключателя, манипулируя им как в компьютерной игре. Увидев мой удивленный взгляд, новый знакомец ничего не сказал и хмыкнул.

- Ты никак из дикарей? - спросил Василич.

Я пожал плечами, а Василич не стал лезть с вопросами.

Рука собралась к своему основанию, прилепленному к стене. Мы вышли из корзины, ограждения ее сложились в углубление в основании, которое закрылось крышкой. М-да, техника, конечно, не чета нашей. И Василич, похоже, не из инженерно-технического состава.

- Пошли, мил человек, время обеденное, соловья баснями не кормят, а после обеда и вздремнуть можно минуток так по шестьдесят на оба глаза, - ворковал мой благодетель. Вероятно, устал от одиночества или натура у него такая, говорливая.

Василич нажал на кнопку, платформа спустилась на дорогу и поплыла в сторону от нас.

- Куда этот она? - спросил я.

- Как куда, в подсобку, - деловито сказал Василич, степенно шагая по дороге

- А…, - начал было я, но Василич перебил меня и сказал:

- У вас, дикарей, всегда в понятках было, что мы в городе катаемся на самодвижущихся тротуарах, и все у нас делается по волшебству, - засмеялся водитель механической руки. Вдруг он остановился и приложил к стене руку. Дверь съехала в сторону, и мы вошли. Нигде не было даже признаков присутствия людей. Неужели все вот также живут в серых бетонных ящиках с дверями, которых даже и не видно?



Глава 4


- Что, братан, первый раз видишь, как городские живут, - мужик сочувственно похлопал меня по спине рукой, - редко кто из вас городским хочет стать, ну, ты не боись, чего-нибудь придумаем.

Попал я в переплет. Рот раскрой и сразу скажут, а откуда ты такой выискался? Еще упекут в учреждение для умственно отсталых, а оттуда трудно будет выбраться. Наших шизиков антидепрессантами глушат и препаратами, которые их в ступор вводят. Рефлекс им вырабатывают, что так делать нельзя, иначе снова препарат вколют. Вряд ли сейчас какие-то препараты колют, воткнут в башку штырь и начнут стимулировать участок мозга, удовольствия, например, так и закончишь дни в психушке в состоянии экстаза, оргазма или восторга от победы над злым противником, прилетевшим из космоса.

В нашем веке увеличилось количество людей, внезапно потерявших память и ушедших из дома в неизвестном направлении. Их объявляют в розыск, фотографии везде рассылают, всех, не помнящих родства, с фотографиями сравнивают, и найти не могут. Вот и я ничего не помню. Стукнули по голове и все забыл. Как дите малое. Придется учиться с азов, потому что дорога домой мне заказана. Будем учиться.

- Слушай, Василич, - сказал я как можно попроще, - самое смешное, что я ничего не помню и ничего не знаю. Кто я, где я, как живут люди, что они делают. Ты же тоже был маленьким и ничего не знал, так что бери меня к себе в ученики и расскажи, как живут люди, учи меня, иначе я один погибну.

- Мне тоже показалось, что ты немного того, - засмеялся Василич, покрутив пальцем у виска. - Я тоже один раз напился напитка, который дикари делают, так дня три в лежку лежал, всю память отшибло. Слышал где-то, на собрании одном еще в старые времена человек каялся в том, что пил такую же гадость: пил - признаю, что делал - не помню, а вам всем - не верю. Ха-ха-ха! Давай-ка сначала поедим чего-нибудь. У меня есть мясо и картофельное пюре. Будешь?

Я согласно кивнул головой.

Василич подошел к аппарату, типа нашей микроволновки, только с несколькими контейнерами сверху. Понажимал на кнопки, включил машину, загорелась красная лампочка, через минуту загорелась зеленая лампочка. Открыл дверцу и достал белую тарелку, разделенную перегородками на три сектора. Нажал на одну кнопку, на вторую, на третью и принес тарелку мне. Потом наполнил свою тарелку. Дал белую пластмассовую ложку. Себе взял такую же. В тарелке было что-то светлое полужидкое, коричневое полужидкое и светло-коричневое жидкое.

- Ешь, давай, чего уставился, не ел что ли никогда, - сказал Василич, - ах, да. Пища, конечно, синтетическая, но с полным вкусом картофельного пюре, мясного жаркого и мясной же подливы. Вот, в эти колбы добавляю концентрат, воду, включаю и набираю, какое блюдо мне нужно, а машина сама все смешивает по заказу и выдает. Правда, количество блюд ограничено, но есть можно. Продукт натуралес, для здоровья польза, ничего в виде шлаков и холестеринов не задерживается, сосуды чистые, метеоризма, это по-научному, а по-нашенски, так это пердежа не бывает, камни в почках не образовываются и аппендицит сам по себе живет и не мешает. Вот так. У богатых аппараты посложнее, всякие там антрекоты делает, компоты, кисели и прочую лабуду. А все равно все жрем одинаково. Ешь, давай.

Вкус был мясной и картофельный, подливка тоже вроде бы ничего. Картофель чем-то напоминал сушеный продукт. Ел кто-нибудь сушеную картошку? Мне пришлось в свое время в Средней Азии. Своя картошка там не растет, привозная быстро кончается, переходят на сухую в жестяных банках. Первый раз - оригинальный вкус, а на второй и последующие разы гадость порядочная. И эта картошка тоже не того. Ем, чтобы хозяина не обидеть.

- Василич, - попросил я, - расскажи, как у вас тут устроено, где все люди, разбежались что ли? Расскажи, что ты знаешь с того периода, как себя начал помнить.

- Ну, ты и вопросы задаешь, - сказал Василич, - прямо как следователь для проверки лояльности. Человек ты не наш, это точно, но и не из этих. Не знаю почему, но с тобой я что-то откровенный, как бы мне это боком потом не вышло. А хрен с ним, главное, что ты ко мне в душу не лезешь, с тестами всякими не пристаешь и не девка, чтобы всякой мурой мне голову морочить. Слушай, пока я в хорошем настроении. Мне сорок два года, родился я, значит, в 2008 году, а помнить себя начал лет с шести, а это значит года с 14-го. Жили мы районе ДК «Химик», был такой молодежный центр. Все было хорошо, пока в 30-м году не началась война за полярные владения.

России, как всегда, Бог отвалил самый огромный сектор от границ и до Северного полюса. А рот на нас разевали всегда и разевать будут, если по зубам как надо им не съездить. Напали на нас американцы, у остальных европейцев есть свои сектора, да и мы им камни в колеса не вставляли, а вот Америке Аляски мало и сектор у нее маленький. Хочешь воевать, так воюй с Канадой или договаривайся с ней по-хорошему, а на чужой каравай рта не разевай. Шельф-то полностью наш, как продолжение российского материка, это и наукой доказано. Американцы думали, что они сделают «Бурю во льдах», мы, естественно, хэнде хох и они нас будут учить демократии.

Ну и начали они по льдам ракетами лупить. Сначала забрасывают везде датчики, которые на себя ракеты наводят, а наши эти датчики не трогают, только подбрасывают к ним свои, которые ракеты уводят в разные стороны. Медведей белых американцы попугали здорово, а толку никакого.

Городов у нас там больших нет. Зенитчики низколетящие ракеты «шилками» сшибают», мы их рогаточниками называли. На одной «шилке» две рогатки и два парня, которые камешками ракеты сбивают. Пустили на нас американцы свои «абрамсы». Танк как игрушка, всякую горючку жрет, в любой мороз заводится и не глохнет, чуть что, движок меняют за пару часов и снова в бой. У нас тоже такие танки были. Т-80, их еще летающими танками называли. На всех выставках как алмазы в глазах у руководства и иностранных гостей блистали, в нашем городе их делали, движок реактивный, многотопливный, скорость 80 км в час, движки морозоустойчивые, заводятся с полоборота, а вот смотри же, бывшие генералы-танкисты за то, что конкуренты разрешили их именем лопатку на броне назвать, а, следовательно, и денюжку за это получать, доказали нашим руководителями, что Т-80 вообще машина вредная и опасная. Ну, наши его под нож и пустили. Осталось десятка полтора, так вот эти полтора десятка и встали перед «абрамсами» как стена.

Наши лупят - «абрамсы» горят, «абрамсы» лупят - и взрывы есть, а «восьмидесятки» не горят. Пару раз нам пришлось врукопашную схватиться с американскими разведгруппами, которые маячки ставили. Прямо скажу, не вояки они. Киношная показуха это, а не реальный бой.

А потом у американцев закончилась туалетная бумага и они ввиду катастрофического положения армии отошли. Стали с нашими договариваться, что, мол, давайте на вашем шельфе вместе работать. Наши и говорят, а мы завсегда пожалуйста и повоевать, и поработать. Во, смотри, медаль получил «За оборону российского Заполярья». Говорят, в прошлую большую войну была такая же, но «За оборону советского Заполярья». Советов нет, а Россия осталась.

Вся Россия и Америка издалека смотрели на эту войну, как на кино, ставки делали на то, кто победит. А никто и не выиграл по ставкам, потому что никто не победил. Подписали перемирие и все ставки кто-то себе в карман и ссыпал.

Ты чай или кофе будешь? В принципе, одна и та же бурда, только привкус разный.



Глава 5


- Ну, так слушай дальше, - продолжил Василич. - Бурили они этот шельф, бурили, а толку никакого. Говорят, что есть богатства несметные, а на поверхность ничего не вырывается. Вот, сам подумай. Солярка на морозе замерзает, а нефть вообще должна превратиться в такую же породу как уголь. Газ тоже замерзает на морозе. Так это же не те нефть и газ, которые добываются в сибирской тайге, намного южнее полюса или на Востоке, где постоянно стоит жара.

Покопались, покопались, а толку никакого. Даже угля не нашли, хотя ученые говорят, что там как в холодильнике все готовенькое лежит, нужно только уметь дверцу от этого холодильника найти. Ох, и мудрят эти ученые, головы всем затуманивают, а тут потепление всемирное пошло, и мы оказались в зоне вероятного всемирного потопа. Что тут делать? Паника, конечно, поднялась, все стали бегать и места возвышенные выискивать, кто-то предлагал настроить тысячи ковчегов и ждать потопа около ковчегов.

Кто-то в религию ударился, а кто и горькую запил, мол, все равно капут. И не только у нас это было. По всему миру так. Только у одних плодородные палестины превращались в голую пустыню и фиговые пальмы им всем фигу показали. У других моря и озера из берегов вышли, и население начали с обжитых территорий сгонять.

Как бы на попа земля встала. Где люди жрали в три горла за всех голодных в мире, так там голодать стали. Там, где засухи были, появилась вода, и начали разрастаться оазисы. Даже наша Сибирь переместилась в зону сухих тропиков и у нас стали бананы произрастать. Один банан хорошо, два тоже, три - уже противно. А когда постоянно сидишь на бананах? Сдохнуть от тоски можно или жиром заплыть от углеводов всяких. Лето больше девяти месяцев. Два урожая снимать можно, а тут на тебе надвигающееся наводнение и жесткое ультрафиолетовое излучение из космоса.

Ультрафиолет полезен для синтеза растений, для человека полезен только в малых дозах. Не удивляйся, и я ботанику в школе изучал. Вот тут и появился местный пророк. Он пришел и сказал:

- Мы должны построить огромную башню в пятьсот этажей вверх и триста этажей вниз. Строить будем из монолитного бетона, никакое цунами и никакой потоп не возьмет нас. Размер башни - по периметру всего города. Где средства возьмем? Где угодно. Речь идет о нашем выживании, а не о том, у кого и сколько денег есть.

И начали строить. Была огромная народная стройка. Все деревни и пригородные поселки опустели. Все побежали в город. Одна половина строила стену-колодец вверх, вторая - вниз. Реки поймали в бетонные трубы, метро стало одним из средств передвижения. Автомобили выбросили, все перевели на электричество. Нашему примеру последовали другие области. Сейчас в России есть восемьдесят пять башен-городов. Такие же башни разбросаны и по всему миру. Если хочешь, называй башню муравейником, я бы назвал это ульем. С детства помню, что в ульях жили пчелы и давали нам мед.

Так и мы живем как пчелы по законам улья. Главная у нас царица-матка и малые царицы-матки во всех родах, около них самцы-трутни. Трутни они и есть трутни. Жужжат да самок оплодотворяют. Свое дело сделают и их гонят, на более низший уровень. А низший уровень это мы, рабочий люд, которые все делают и всем обеспечивают. Есть еще и средний класс, который песни складывает, лекции приходит читать, теории разные разрабатывает, является специалистом по механизмам и инструментам, руководителем участка, сектора, направления. Вот так и живем.

Василич замолчал, что-то думая или отдыхая от такой большой речи, которую он за свою жизнь, вероятно, первый раз и произнес, почувствовав себя начальником, которому в обучение дали пацана.

- Василич, - прервал я его размышления, - а кто такие дикари?

- Дикари, - мой наставник даже задумался, - дикари это и есть дикари. Все нормальные жители области укрылись в городе, а они не захотели и живут вне города как самые настоящие дикари, погибая от ультрафиолета и от голода. Иногда через контрабандистов покупают у нас что-нибудь из техники. Что нам продают, не знаю. Знаю, что они дикари.

- А потоп был или нет? - не унимался я.

- Пока не было, но, говорят, скоро начнется. Да если даже и не будет потопа, так разве нам плохо живется? Ветер не дует, мусор всякий не несет, вентиляторы у нас воздух гоняют. Грязи нет, все в дело идет. Окно надо? Во, смотри, - Василич нажал на какую-то кнопку, и на стене засветилось окно, - хочешь - утро, хочешь - вечер, соскучился по дождику - во, и капельки по окну побежали. Хочешь позагорать - идешь в солярий и как негр. Что человеку надо? А ничего. Я вот думаю, куда мне тебя пристроить, у тебя документ-то есть какой-нибудь?

- Нет, Василич, - сказал я, - пустые карманы, все обшарил, а вот были ли они у меня, совсем не помню.

- Не боись, что-нибудь сделаем, - сказал мой учитель, - а сейчас ложись спать, утро вечера мудренее.

Вот и жизнь новая. Город - каменный каземат, все довольны, многоуровневая жизнь, иерархия, улей, кто его знает, что там на улице сейчас, ночь или день, зима или лето… Уходил я летом и утром, а сколько времени прошло, даже и не знаю. Совершенно нет никакого чувства времени. Может организованно свет гасят ночью?

Главное, что мои документы и кольцо в городе. Дикарям его продавать не будут. Когда посмотрят на мои документы, то глаза вылезут, год рождения-то мой о-го-го какой. Вряд ли кто понесет мои документы пчелам-сторожам, фу, то есть в милицию. Понесут пахану. Пахан не дурак, живет где-нибудь на верхнем уровне, может, начальник или депутат, или помощник тех и других, но скоро меня начнут разыскивать. С такими артефактами, как я, никто еще не сталкивался. Ко всему неведомому проявляют интерес спецслужбы и организованная преступность, и неизвестно, кому предпочтительнее сдаться, чтобы избежать еще больших неприятностей, или не сдаваться никому, ассимилироваться и потеряться в толпе жителей ковчега.

Размышляя о своей судьбе, я незаметно для себя уснул и приснился мне удивительный сон. В городе-бочке из бетона я нашел самого себя. Было мне сто лет, но я был еще бодрый старичок.

- А-а-а, пришел голубчик, - сказал я сам себе, - давай, проходи, не стесняйся, присаживайся вот на этот стул, а я чего-нибудь для угощения приготовлю. Ты гость дорогой, долгожданный.

- Не суетись, - сказал я, - откуда ты знаешь, что я должен придти?

- Я же тоже был в таком положении, как и ты, - сказал «я»,- я нашел свое кольцо, вернулся в свое время и снова дожил до того времени, в котором я уже побывал. И я знаю, что так будет продолжаться всегда: ты или я будем попадать в это время, терять кольцо, находить, приходить к себе в гости, возвращаться, доживать до этого времени, чтобы принять себя у себя в гостях. Получается кольцо, которое неизвестно от чего получилось и неизвестно, как его можно разомкнуть. Я уже стар, чтобы что-то сделать, но тебе придется совершить путешествие в глубокое прошлое и смотреть, почему замкнулась временная петля. Причем она замкнулось на ком-то из нас или на предыдущих владельцах кольца. Кто-то существует в прошлом, точно так же, как и я существую в будущем. По идее, мы с тобой не должны встречаться, потому что в разном времени мы с тобой даже не знакомы, но раз мы встретились, то нам нужно разорвать ту цепь событий, которая и привела к этой встрече.

- Хорошо, я отправлюсь в прошлое, - сказал я, - но как мне найти кольцо? Ты должен помочь мне.

- Я знаю, где находится кольцо, - ответил старый я, - но если ты будешь охотиться за кольцом, то кольцо будет ускользать от тебя. Пусть кольцо охотится за тобой, а ты уже сам решишь, когда тебе следует быть в распоряжении кольца. Не делай резких движений, чтобы не вспугнуть кольцо.



Глава 6


Я проснулся от звука зуммера.

- Вставай, засоня, - тормошил меня Василич, - на новом месте приснись жених невесте. Кого видел там? Ничего, мы тебе найдем девушку красивую, добрую и беременную. Умывайся, позавтракаем и подойдем на работу.

На завтрак было то же, что и на ужин. Мне эта еда из будущего уже начала приедаться.

Мы вышли на пустынный коридор. Сказать «в коридор» тоже неправильно, потому что это улица. Вот и получилось «на коридор». Назвать это улицей язык не поворачивается, потому что над нами неизвестно какое количество уровней. Как в банке консервной. Воздух был достаточно свежий и слегка двигался, проветривая помещения.

- Василич, а мы на каком этаже? - спросил я.

- Высоко, где-то на двухсотом уровне, - ответил Василич.

- Вверху? - изумился я.

- Внизу, - таким же будничным голосом отозвался мой спутник.

- А где люди, где все, ведь не двое же нас? - не отставал я от него.

- Конечно не двое, не торопись все узнавать, потом тебе станет скучно, если ты обо всем узнаешь в первый же день, - терпеливо разъяснял мне Василич. - Под каждым жилым уровнем есть технический уровень, который обеспечивает функционирование населенных уровней. Им нужно подавать воздух, воду холодную и горячую, собирать отходы от их повседневной деятельности и переправлять их на переработку. Без нас они загадят себя через пару дней. Уже давно сделаны приспособления для очистки канализационных труб, но это устройство само в трубы не залазит, не собирает и не разбирает коллекторы. Без нас, технических работников, остановится вся жизнь, а нас почему-то считают самой низшей кастой. Пусть те, кто носит смокинги и бриллианты, сами копаются в дерьме, чистят свои мохеровые унитазы, залезая рукой в «шею лебедя», чтобы вытащить оттуда женские прокладки или еще какую-то гадость, для которых устанавливаются мусоросборники. Как представишь холеную морду, которая пыжится от запора на золотом унитазе, так и хочется врезать ей за то, что у нас никогда не бывает запоров, и что мы вынуждены подтирать его задницу.

Василич набирал обороты, и я понимал, почему возможны революции даже в том обществе, которое стало намного богаче того, которое было в 1917 году. Только при действительном равенстве людей и отсутствии огромной пропасти между доходами бедных и богатых, возможно избежать любых революций. Если и случится какой-то бунт, а он может случиться, потому что люди не такое безропотное стадо как постсоветское общество, то этот бунт будет бессмысленный и беспощадный и от жадности власть и деньгопредержащих произойдут такие беды, о которых они даже не догадываются. Древние всегда говорили, что нужно делиться с неимущими, и жили без бунтов и революций, пока людей не обуял ген жадности. Он даже просил дать ему таблеток от жадности как можно больше, чтобы другим не досталось. Прошло почти пятьдесят лет, а не изменилось совершенно ничего. Разве что народ стал раздраженнее и менее послушный, чем в мое время.

Каждый властитель слышал о «Капитале», который написал основоположник марксизма Карл Маркс. Но ведь Маркс в этом труде не призывал к революции, а давал советы, как избежать революционных ситуаций и революций. Но все читали в «Капитале» только то, что соответствовало их личным интересам, и никто не брал в расчет идеи Маркса и его друга Энгельса, кстати, капиталиста. Вот тогда Маркс и Энгельс сочинили свой Манифест коммунистической партии, который показал, что неуважение к уму всегда приносит неудобства шее и через нее голове.

Внезапно для меня мы остановились. Василич нажал кнопку, и открылась дверь. Хочу заметить, что все встречавшиеся мне двери были гильотинного типа, которые закрывались не под силой тяжести, а при помощи каких-то механизмов, но в основе их лежало изобретение француза Гильотена. Этого изобретателя смело можно сравнить с Эйнштейном, потому что гильотинный принцип применяется повсюду в промышленности, в быту, в медицине и прочее и прочее. Эйнштейн не пал жертвой теории относительности, и Гильотен избежал своего изобретения, но его родственники сменили фамилию, а родственники Эйнштейна горды тем, что они Эйнштейны.

- Входи, - и Василич подтолкнул меня в открытый проем. - Вот, Павел Иванович, ученика своего привел. Кто-то его по голове стукнул и документы забрал. А парень кроме документов и память свою потерял.

Павел Иванович, мастер, был в точно такой же синей рабочей форме, как и мой проводник, только у него был белый воротничок и белый клапан на нагрудном кармане с написанной фамилией и именем. Я взглянул на рабочую форму Василича - у него клапан над карманом был такой же синий, как и форма, а фамилия и имя были написаны черной краской. Ну, прямо как персонал на подводной лодке.

- Иди сюда, - Павел Иванович поманил меня к себе пальцем. Я подошел. - Приложи палец сюда, - и он указал на устройство, похожее на сенсорное окно ноутбука. Я приложил палец, под ним пробежала светящаяся сканирующая полоска. - Жди. - Через какое-то время он сказал, - а тебя, парень, в базе данных нет. Нет тебя. Ты кто такой?

- Не знаю, - ответил я.

- Что мне с тобой делать, - стал раздумывать мастер, - у нас таких как ты, вагон и маленькая тележка. Гастарбайтер ты. Ферштеен?

Я недоуменно пожал плечами.

- Вот смотри на него, Василич, на нас похож и по-нашенски говорит, а сам чурка с глазами, - сказал Павел Иванович. - Прокормить-то мы тебя прокормим, а вот с документами дело плохо и платить мы тебе не сможем, потому что бухгалтерия повсюду, но вот кормильца тебе определить можем. Поставим его на сдельную выработку и он, как активный работник, будет получать больше и часть заработанного отдавать тебе. То есть тебе он отдавать ничего не будет, денег у нас и в помине нет, но с помощью своей карточки будет оплачивать то, что тебе нужно. Ферштеен?

Я как дурачок кивал головой. Практически я отдавал себя в рабство Василичу. Бесправная скотина, которая может работать, и кормилец будет давать мне приварок на заработанное. А если «кормилец» окажется сволочью? Не жизнь, а хуже рабства будет. Я-то ферштеен, но вот как появится возможность, так я не посмотрю на твой белый воротничок и врежу от всей души, но со всей пролетарской ненавистью. А от чего это идет? Городской закон о мигрантах разделяет на людей и на нелюдей.

Это и раньше было так. Любой город возьми, любую страну. Проповедуют о демократии и свободе людей на место проживания и работы, а как коснись, так все это оказывается пустыми словами, потому что все боятся, что на сладкие и богатые места приедет огромное количество людей. А так оно и будет, потому что двадцать процентов людей потребляют восемьдесят процентов того, что создано во всем мире, а восемьдесят процентов остальных людей пользуются оставшимися двадцатью процентами. Несправедливость налицо. Ликвидируй эту несправедливость и не будет такого перекоса в миграции. Не будут негры сопли на полюсе морозить. Да и Василич с сегодняшнего дня приобрел себе работника, которому по марксовой теории нечего терять, кроме своих цепей и который является могильщиком капиталистов. Вроде бы ничего еще и не произошло, а люди уже стали думать, как настоящие революционеры.

- Ты, как там тебя, - мастер показал на меня пальцем, - ты чего умеешь делать?

- Я стихи умею писать, - сказал я.

- Стихи, - удивился Павел Иванович, - а ну-ка, сбацай чего-нибудь.


Каждый день начинается утром

На восходе большого нуля,

Мы с тобой одеваемся шустро

Как весной во дворе тополя.


Ежедневно с утра просыпаясь,

Нанизаю свой нулик на гвоздь,

И в окно на простор вырываясь,

Отпускаю я жизнь «на авось».


- Ты смотри, складно, а ну-ка, дай напишу себе на память, давай, диктуй, - сказал мне мастер.

Я продиктовал, а он записывал, то есть печатал на клавиатуре.

- Молоток, иди, работай, - и Павел Иванович уткнулся в экран монитора.

Мы вышли. Василич сказал:

- Так и знал, что ты человек не простой. Держи эту линию парень, вылезешь в композиторы и сразу элитой станешь, ценить тебя будут, орденами разными награждать и деньгами, потом меня, может, вспомнишь, - кормилец приобнял меня за плечи, и мы вышли из кабинета мастера.



Глава 7


Работу Василича можно назвать непыльной, хотя пыли там предостаточно. На его участке мы очищали и поддерживали в рабочем состоянии вентиляционные и канализационные установки. Нанюхаешься дерьма в трубах и идешь отдыхиваться к вентиляции. Представь, если в одной трубе будет затычка, то это самое дерьмо может подняться на самый верх и выплеснуться кому-то в золотой унитаз. Вот хохма будет.

Вчера, когда мы шли по пустынному участку вдруг раздались оглушительные квакающие звуки, типа «бля!», «бля!», «бля!». Василич сразу схватил меня за рукав куртки и втолкнул в открытую им дверь подсобки, шепнув:

- Яицилимы, прячься!

Мимо с воем и кваканьем промчались три синих электромобиля с желтыми полосами поперек автомобилей.

- Теперь жди мигалочников, - шепнул Василич и, действительно, мимо нас промчалась кавалькада шикарных электромобилей с мигалками и с басовитыми сигналами, типа «гав!», «гав!», «гав!».

- Погоди, это еще не все, - предупредил Василич, и из-за поворота выехала кавалькада шикарных электромобилей с мигалками, правда сигналы у них были какие-то визгливые, типа «тяв!», «тяв!», «тяв!».

- А это кто? - спросил я.

- Кто-кто, - пробурчал мой кормилец, - мигалкины дети.

- Они, что тоже служат? - спросил я.

- Эти не служат, эти время прожигают. Те, которые служат, тоже должности большие имеют, но до мигалок еще не дослужились. Сам же знаешь, как раньше говорили: сын генерала солдатом не будет. Так и тут, - учил меня Василич.

- А кто у них главный мигалочник? - спросил я.

- Фамилия у него больно заковыристая, что-то на бульдозер похоже, - поморщив лоб, сказал Василич.

- А что, у мигалочников такая большая зарплата, что их дети могут свободно приобретать дорогие автомобили? - поинтересовался я.

- Зарплата-то у них считается невысокой, вроде бы даже какой-то контроль завели, чтобы у самого большого начальника зарплата была не больше, чем в три или в четыре раза больше моей, - объяснял мой учитель, - но вот я прикидываю по своей зарплате, которой хватает на то, чтобы не протянуть ноги, что если ее умножить на четыре, то ее хватит не только на то, чтобы питаться нормально и еще мороженое иногда покупать. И ведь не только у меня одного мысли такие, а откуда они деньги берут, чтобы мигалкиным детям машины и квартиры покупать, на отдых их отправлять накурортные этажи, квартиры себе строить на три-четыре уровня с садами и бассейнами? Может, им с должностями вместе рубль неразменный дают, сколько ни плати, а деньги все время целые? А ведь еще Ломоносов говорил, что если у тебя что-то прибыло, то, значит, оно откуда-то убыло. Так вот и получается, что чем шикарнее у них квартиры, тем хуже мы питаемся и тем меньше у нас денег, чтобы как-то подумать о воспроизводстве своей рабочей силы.

- Василич, ты прямо как Маркс заговорил, - улыбнулся я.

- Тут не как Маркс, петухом запоешь, когда у тебя в кармане вошь на аркане, - скаламбурил главный по воздуху и канализации. - Если тебе это так интересно, то познакомлю я тебя с одним человеком. Он там, в верхушке был, а когда увидел, что у них творится, то хлопнул дверью и ушел. Сейчас пишет книги и стихи, которые никто не печатает и не читает. Можно на свои деньги напечатать, так ведь денег нег, а как в типографии узнают, кто этот писатель, то отмахиваются от него как от прокаженного. Да он и не с каждым говорить-то будет. А с тобой будет. Хочешь, познакомлю?

- Познакомь, - согласился я.

На рабочем лифте мы поднялись на третий этаж со знаком плюс, то есть третий этаж над уровнем земли. Как в космос прилетели.

На выходе из лифта была широкая улица с мчащимися электромобилями, поддорожными переходами, воротами в парки и скверы (только они какие-то маленькие, как в музее и земли не видно, только в кадках для деревьев и кустарников).

Вдоль дорог узкие тротуары. На бетонных стенах висела реклама, были видны названия улиц, например, Северная 10/3, это значит, что это улица десятая Северная на третьем уровне или проспект Мира/3, что обозначает проспект Мира на третьем уровне. Получается, что на улице Лесной/3 дом 2 жил мастер водоканализации, а на улице Лесной/450 дом 2 жил какой-нибудь высокопоставленный чиновник, которому было совершенно наплевать, кто живет там внизу под ним.

Идешь вдоль стены и смотришь на номера, по левой стороне четные, по правой стороне нечетные, доходишь до нужного номера, нажимаешь кнопку, а тебя как из домофона спрашивают: «кто там?». Не так ответил, хозяин не откроет, и разговаривать не будут.

Василич остановился у одного номера, нажал на кнопку и на вопрос «кто там?» ответил:

- Василич, это я, тезка твой с другом.

Через какое-то время что-то щелкнуло, и гильотинная дверь открылась.

Мы вошли, и дверь за нами захлопнулась. Мы были в обыкновенной квартире из моего времени. Судя по всему, трехкомнатная квартирка. Прямо от входа кухня, справа ванная комната, туалет. Влево маленький коридорчик, ведущий в маленькую залу. Справа вход в отдельную комнату. Могу поспорить, что из залы есть выход в смежную комнату «трамвайчиком». Раз все находится в одной башне, то в «трамвайчике» нет сквозняков из щелей между панелями и зимой не нужно надевать валенки, чтобы не мерзли ноги.



Глава 8


Нас встретил стройный мужчина лет пятидесяти, с окладистой бородой и насмешливыми глазами.

- Ну, проходи, тезка, - сказал он, - присаживайся, а как друга твоего зовут?

- А он сам не знает, и мы не знаем, так никак и не зовем, рукой махнем - идет, - сказал Василич.

- Неправильно это, - сказал хозяин квартиры, - каждый человек должен имя иметь и фамилию или номер какой-нибудь идентификационный. Как его на работу возьмут?

- Взяли как дикаря, без оформления, - сообщил мой работодатель. - Он хоть и ничего не помнит, но не из простых, стихи сочиняет, а отпечатков пальцев в базе нет.

- Значит, стихи сочиняешь? - спросил хозяин. - Прочитай-ка что-нибудь лирическое.

- Ладно, - сказал я и прочитал из давно написанного:


Я не плачу о жизни прошедшей,

Не виню в своих бедах других,

Может, я человек сумасшедший

И живу в намереньях благих.


Или просто в другом измеренье

Жизнь идет полноводной рекой,

Словно жизни моей повторенье

Дубликат мой мне машет рукой.


Я не знаю, где я настоящий,

Грубиян или ласковый зверь,

Обожаю я дождь моросящий

И тебя, что открыла мне дверь.


- Толково, - хозяин квартиры встал и обошел вокруг меня, внимательно рассматривая. - Василич, он тебе сегодня сильно нужен? Если нет, то оставь его мне, мне нужно с ним переговорить.

- Ты, тезка, человек знающий, - сказал мой напарник, - я и без него поработать могу, работал же. Если что, то знаешь, как меня найти. Приду и заберу его. Так что, пошел я.

Мы остались одни с хозяином квартиры, который был значительно старше меня, но назвать его старым было нельзя. У нас такими были офицеры запаса. Подтянутые. Немногословные. Говорят точно. Делают то, о чем говорят. К людям относятся с пониманием, знают, какой бесправный человек в армии, пусть хоть гражданские люди своего человеческого достоинства не теряют. В комнате не пахло табачным дымом, значит, хозяин не курил. В комнате прибрано, чистенько и женская рука чувствуется. Вероятно, хозяйка куда-то вышла.

- Садись, рассказывай, - сказал хозяин, - как ты сюда попал и что здесь делаешь?

- Как попал? - переспросил я. - Очень просто, Василич привел.

- Молодой человек, давайте не будем тупить, - сказал хозяин квартиры, - вы прекрасно понимаете, о чем я спрашиваю. Вы человек не этого времени, вы знаете старинную поэзию, и я даже знаю, кто ее написал. Я хочу вам помочь и должен кое-что уточнить о вас.

- Что же вы хотите уточнить обо мне, если я сам о себе ничего не знаю, - ответил я.

- И снова вы мне говорите неправду, потому что вы уже были у меня, - сказал тезка Василича. - Не удивляйтесь, вы этого не помните, и Василич не помнит, но я помню вас, и вы мне прочитали именно это произведение. Я знаю, что на вас напали, ударили по голове, украли паспорт и сняли с руки кольцо. Меня удивляет, почему вы вернулись вновь? Вы что-то забыли у нас?

Человек говорил все то, что со мной произошло. Почему же я не помню, что уже был здесь? Может быть, мой сон и был той явью пребывания здесь, и я ее просто не помню?

- Если вы знаете все, то вы, вероятно, и знаете то, чем мы будем заниматься? - спросил я.

- Конечно, знаю, - улыбнулся хозяин, - мы пойдем на встречу с вами. Но это не сейчас, это будет завтра, а сейчас вы спросите меня, я занимаюсь.

Я улыбнулся. Похоже, что мне здесь ничего не надо делать, мне все расскажут.

- Я хорошо понимаю вашу улыбку и знаю, что вы меня спросите, - сказал хозяин. - В прошлый раз вы не делали никаких пометок по ходу нашего разговора. Поэтому у вас не осталось никаких ассоциаций о нашей прошлой встрече. На столе бумага, карандаш. Они включат для вас механическую и ассоциативную память и, если вы придете в третий раз, то у вас что-то останется в памяти. Вы спросили, чем я занимаюсь, а я вам рассказывал, какую книгу я пишу. И что самое интересное? Прошло несколько лет, а я все на том же месте в своей рукописи. Практически мы все возвращаемся в одно и то же время, смутно понимая, что все это уже было. Происходит какой-то временной парадокс, который остановил все. Но вы и прибыли затем, чтобы устранить анахронизм.

Честно говоря, об анахронизме я узнал только сейчас и еще тогда, во сне. Временной парадокс как-то не проявлялся в моем времени. Вероятно, мы с дядей просто растягивали лепесток временной петли, не доходя до ее критической точки, а мое желание побывать в будущем затянуло временную петлю. Кому-то срочно нужно возвращаться в мое время, либо мне, либо моему дяде. Но он возвратиться не может, потому что в моем времени его уже нет. Нужно срочно возвращаться мне. Вот и получается, что временные слои существуют параллельно, но все равно как-то связаны между собой.

Не исключено, что виной всему адронный коллайдер. Перед самым моим отъездом его должны были запустить, чтобы разогнать элементарные частицы до такой скорости, с какой они двигались во время космической катастрофы, когда в результате невиданного взрыва образовалась наша земля. Для того, чтобы изучить процесс, не нужно взрывать всю землю. Возможно, они и ускорили таяние полярных льдов и создали угрозу всемирного потопа, чтобы проверить, так ли верно написано в Священном писании.

Как сказал бывший премьер-министр России: «Кому это нужно? У кого руки чешутся? У кого чешутся - чешите в другом месте».

- Извините, как мне к вам обращаться? - спросил я.

- Называйте меня Николай Иванович, - ответил хозяин.

- А как звали меня в прошлый приход? - спросил я.

- Вас тогда завали Владимир, - улыбнулся Николай Иванович.

Вот и познакомились.

- Николай Иванович, вы не могли бы мне рассказать вкратце, что произошло за последние пятьдесят лет, - попросил я.

- За пятьдесят лет, - задумчиво произнес хозяин, - за пятьдесят лет… трудный вопрос, хотя ответить на него очень легко. А ничего не произошло. Все, как было, так и осталось. И в мире, и в нашей стране. Разве что, все к потопу готовятся. Или война в Арктике, которая начиналась под фанфары, а закончилась полным пшиком. «Миролюбивая» Америка полезла первой и получила по зубам.

Ума хватило не применить ядерное оружие. Знает, что наши подводные лодки у их берегов берегут мир во всем мире. Если бы не наш подводный флот, ядерной войны не избежать. У американцев уже не получается жрать в три горла, приходится урезать свои потребности, потому что Россия стала не менее могущественной державой с огромным золотым и валютным запасом.

Как всегда, золото и валюта нам «не в коня корм», проедаем, но промышленность не развиваем, все время ходим по лезвию бритвы, опасаясь свергнуться в пучину социализма и массовых репрессий или демократии с рыночной экономикой.

Все так же шумят о построении правового государства и передают власть по эстафете: президент - премьер - президент - премьер… Сами себе преемников выбирают и меняются местами. Народу это все равно. Стараются выживать, прячась от яицилимов, дусов, арутарукорпов. Они все завязаны между собой и попавшийся к ним обречен на подвальные работы. Всем заправляет наркомафия и игорный бизнес. Борьба с коррупцией окончилась безоговорочной победой последней. От того, что компьютеры стали тоньше и что научились синтезировать пищу, лучше жизнь не сделали.

- Вы, говорят, там на самом верху работали, чего же такое случилось, что на третий этаж опять переехали? - спросил я.

- Как вам сказать, молодой человек, - сказал Николай Иванович, - не стал поперек совести идти.



Глава 9


- Неужели и в 2050 году вопросы совести могут заставить человека уйти в отставку? - удивился я.

- Совесть в большей степени присуща тому человеку, который имеет какую-то материальную независимость и может выбирать себе дело по способности, - сказал хозяин. - А если служба является единственным источником материальных благ, то совесть прячут в карман и дают ей выход только на кухне, и то в присутствии на сто раз проверенных друзей. Другие сразу побегут докладывать руководству о нигилизме своего товарища, чтобы получить плюсик к чему-то эфемерному, которое повлияет, скорее всего, отрицательно, на его карьеру, но зато увеличит чувство собственной значимости доносчика. О совести писали в основном те писатели, которым было куда-то приткнуться. Знаете, я сейчас приготовлю нам что-нибудь поесть, а вы почитайте начало моей рукописи, - и он протянул мне стопку листов бумаги.

На первом листе было написано заглавие - «История одного города» (продолжение 2050 года). Вряд ли кто уже помнил, что в девятнадцатом веке Салтыков-Щедрин написал такую книгу, но таких вариантов градоначальничества у него не было, поэтому рукопись эту смело можно назвать продолжением той великой книги. Были начальники и брудастые, и органчики, и медведь на воеводство приезжал, но вот пришло время, когда горожане стали сами выбирать себе градоначальников, придирчиво рассматривая каждую выставленную им напоказ кандидатуру.

И как будто в наперстки на базаре горожане играли: кого ни выберут, все не того выбирали. Видимо, цыган их стаканчиками запутал. Если не цыган, то сами кандидаты головы им задуривали так, что в трезвом уме они никогда бы не проголосовали за этого градоначальствующего. А вот как толпой идут на участок, так сразу срабатывает стадное чувство, за кого скажут, за того и голосуют. И вот так каждые четыре года мучаются, выбирают, спорят, голосуют, потом плюются. Наконец, выбрали того, кого хотели выбрать. Тот сразу открестился от всего того, что было при прежних градоначальниках, и сказал, что писать все будем с чистого листа. И лист показал, чистый, правда, с обратной стороны какие-то каракули были написаны, но это чепуха, издалека все равно не видно, чистый лист или нет.

Начал он с того, что создал бабский триумвират. Описать их трудно, поэтому и различали их по прическам: спаниелька, терьерка и болонка. И характеры под стать прическам и породам. Где он их откопал, неизвестно, но, говорят, таскал их за собой или имел в виду. И поручил он им административную реформу проводить. Ну, бабы как с цепи сорвались. Сколько людей пострадало от укусов, облаиваний и охаиваний, учету точному не поддается, зато аппарат создали, который и тявкнуть лишний раз боялся.

Одним махом реализовали трактат Козьмы Пруткова «О введении единомыслия в России» в условиях отдельно взятого города. Все стали в одну дудку дудеть и градоначальника славить. Всем жителям вышла полная свобода слова по принципу - если хочешь со мной разговаривать, то стой и молчи. Зато каждый горожанин получил право прилюдно критиковать все действия градоначальника, но только другого города.

Бабский триумвират недолго просуществовал. Перекусались между собой и разошлись. Одну, сильно покусанную, которая раньше отличалась дурным нравом, и сама кусалась, оправили на более легкую работу - сторожить собственную дачу. Другую взяли к себе сильно влиятельные люди, и стала она на министерских диванах сидеть и даже отдельный извозчик ее погулять вывозит. Зато спаниелька была на коне.

Жизнь в городе при новом градоначальнике закипела. Первым делом взялись за дороги - извечный бич российский. Вторым бичом были дураки - за них взялись по-особенному.

Дураки это те, кто коммерцией решил заняться. Вот на них и отыгрались по полной. Первым делом всех откупщиков и негоциантов заставили дороги и тротуары на выделенном участке мостить, а затем каждый день с метлой и совочком убирать этот участок, как свой, но пользоваться этим участком в интересах коммерции, было строжайше запрещено. Мести можно - работать нельзя. То разрешают людям лавки открывать, то запрещают.

Стали деловые люди репу чесать, а делать нечего, Россия. Тут всегда прав тот, у кого больше прав. Обложили всех духов, то есть коммерсантов, обременениями и стали с них штрафы драть, как с сидоровых коз, потому как с каждого чиновника стали спрашивать: а сколько денег ты в казну городскую принес, не являешься ли ты дармоедом? Стали чиновники штрафы увеличивать и любым способом деньгу из горожан выжимать, чтобы казна городская полнилась, и чтобы люди от этого жили еще лучше, чем прежде.

Тут по городу решил проехаться в коляске генерал-губернатор. Видит, что люди все плачут, а околоточные надзиратели всю власть себе взяли. Издал он указ, что штрафы с населения может взимать только губернская власть, так как власть муниципальная уж больно круто за дело взялась. А губернским властям штрафы совершенно без надобности. Вот и получилось, что городские власти на коммерсантов составляют миллионы протоколов, чтобы работу свою показать, а толку от этого нет, потому что окрик без удара палкой даже лошадь с места не сдвинет, а все потому, что палкой начали махать сильно.


Смерть чиновника


Градоначальник каждую неделю собирал городских начальников за круглым столом, как король Артур своих рыцарей, и слушал их, как они отчитываются о проделанной работе. А тут спаниелька увеличила число городских начальников на одного человека, и сразу за столом стало тесно. Все старались удержаться за столом, цеплялись за него и все эти собрания превратились в невидимую борьбу за место за столом. Наконец, у одного чиновника соскользнула рука, и его выдавили из-за стола более шустрые коллеги. Как ни пытался чиновник со своим стулом протиснуться к столу, ничего у него не получалось. И так, и эдак, а никто не пускает. А тут и градоначальник посмотрел на него и улыбнулся. Пришел чиновник домой, встал у зеркала и стал копировать улыбку, которой ему городничий улыбнулся. И так улыбался, и так улыбался, а все получалось, что начальник-то криво улыбнулся. Не к добру это. Тогда лег чиновник на кровать и умер.


Городская дума


Городская дума тоже избирается гражданами из тех людей, которые предложили свои услуги, чтобы за горожан думы городские думать и граждан по этому поводу не тревожить. Горожанам только этого и надо. Вот они идут на участок и избирают своего думальца. Выбирать его нужно умело, потому что на одно место по нескольку кандидатов, которые считают, что и они думать могут. Избрали они думу, а в председатели им дали чиновника от градоначальника, которого тоже избирали, для чего он даже с работы чиновничьей ушел. Избрали их, они себе председателя избрали и стали думать о том, о чем они будут думать в первую очередь. А тут приходит спаниелька и говорит: не мучайтесь, будете думать о том, о чем вам градоначальник скажет. Подумали думальцы и согласились: они бюджет утверждают, а из бюджета их градоначальник и кормит. Кормить не будет, и сил для утверждения бюджета не хватит. А если не утвердить бюджет, то их никто и кормить не будет. Так зачем кусать руку, которая их кормит?



Глава 10


- Что скажете? - спросил писатель, возвратившись из кухни с маленьким подносом, на котором стояли два стакана чая и с чем-то серым, что можно было назвать бутербродами, учитывая запах копченой колбасы, исходящих от них.

- Неужели это ваш сегодняшний день, - удивился я, - у нас было примерно такое же. Да и не только было, но еще и есть.

- Это не изменится никогда, - сказал писатель, - даже через триста лет проблемы будут одни и те же, если к этому времени человек еще останется на земле.

- А что, есть какие-то симптомы того, что человеческая раса начинает исчезать? - спросил я. - Вот ни у вас, ни у Василича практически нет никакой техники, даже допотопных телевизоров и весь ваш город - это пустынная коробка из бетона, не известно, заселенная ли или пустая и безжизненная.

- А вот тут вы ошибаетесь, молодой человек, - улыбнулся Николай Иванович, - дело совсем не так безнадежно, как вы представляете себе. Жизнь идет очень активно. Мы как в огромном муравейнике, который не утихает ни на минуту. Наука и техника скакнули вперед. Причем наши с вами соотечественники внесли в этот скачок достойный вклад, но в зарубежных лабораториях. У нас не нашлось для них места и ни одного дальновидного бизнесмена или политика, оценивших абсурдные предложения русских инженеров, которых на родине брали лишь нянечками, экспедиторами или охранниками ночных клубов. Как видите, никакое время не лечит нашу с вами родину. Изменения происходят только в форме революций, когда железной рукой вдалбливают постулаты современности. Зато потом эту кровавую железную руку обцеловывают со всех сторон и плачут, что она безвременно их покинула. Нефтеденьги позволили нам без расходов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы пользоваться всеми новинками мировой науки. Мы так и не создали Кремниевой долины, а силикон нами использовался только в виде грудных имплантатов красавиц. Оружие у нас по-прежнему хорошего качества, космос все так же отстает, но в создание лунных поселений мы вложили немало средств.

- Лунных поселений? - удивился я.

- Чего ж тут удивительного, - сказал Николай Иванович, - запасы минерального сырья на земле подходят к концу, а на Луне найдены огромные запасы иридия, осмия, палладия, платины, родия и рутения. Найден и важный энергетический элемент, который так и назван - энергий. Лунный водород - реголит тоже является перспективным топливом для космических кораблей, отправляющихся на освоение новых планет. Часть населения Земли переселится на Луну для добычи ископаемых и снабжения ею Земли, а Земля будет снабжать их продовольствием и другими необходимыми товарами. Получится, что земляне будут жить на двух планетах - Земле и ее спутнике Луне. Луна это 0,074 поверхности земли, температура от минус 173 до плюс 116 градусов Цельсия.

- Получается, что на Земле образовалось перенаселение? - спросил я.

- Как раз нет, - с энтузиазмом ответил Николай Иванович, - как вышли на уровень семи миллиардов человек, так на этом и остановились. То ли сама Земля оказывает влияние, то ли все-таки Бог существует, но снизилась плодовитость многих народов. Китай как был один миллиард триста миллионов китайцев, так и остается, у них даже прекратили всякие программы по контролю рождаемости, но количество умерших и количество рожденных примерно одинаково и численность населения не увеличивается. Процесс народонаселения достиг равновесия. Войны прекратились, и наступила стабилизация.

- А Полярная война? - уточнил я.

- Войной это назвать нельзя, - сказал писатель. - Так, войнушка. Американцы до сих пор повернутые люди, живут в пробирке и считают, что от них произошли яйцо и курица, только вот еще не разобрались, кто раньше. До Полярной войны все жили под впечатлением, что они победили в «холодной войне» и могут делать с миром, что хотят. Совсем недавно с позором убрались из Ирака и Афганистана, которые чуть ли не полвека пытались превратить в страны американской демократии. А там как жили люди в каменном веке по исламским канонам, так и продолжают жить, мечтая о том же, что они начнут продавать свою нефть и станут жить как арабские эмираты, возлегая на диванах и покуривая кальяны в окружении красавиц из гарема. Американцы хотели по-жигански откусить кусман от нашего полярного шельфа. А как же, как где жирные куски находят, так и они там. Куда рак с клешней, туда и конь с копытом. На шельфе и на дне Ледовитого океана есть запасы олова, марганца, никеля, свинца, золота, платины, алмазов. Целая кубышка. Есть еще огромные месторождения нефти и газа. А с 2040 года Арктика начала освобождаться ото льда почти на полгода, и Северный морской путь стал самой короткой и удобной трассой из Европы в Америку и в Азию.

- Хорошо. Ну а средства массовой коммуникации? - не унимался я. - Как вы передаете сообщения, как узнаете, что происходит в мире?

- Ах, вот вы о чем, - улыбнулся Николай Иванович, - с этим как раз все в порядке. Информационно-телевизионные системы и средства связи входят в перечень услуг, предоставляемых в первую очередь и без всякой оплаты за установку. Просто удивительно, что в ваше время нужно было платить деньги за установку допотопного проводного телефона при том, что телефонные компании богатеют от количества клиентов и потребляемых ими услуг. Я плачу деньги за то, чтобы не пользоваться этими услугами, чтобы они не мешали мне жить и заниматься творчеством. Вот, смотрите, - и хозяин поднял со стола какую-то прозрачную пленку с буквами, цифрами и знаками. - Это архаичная клавиатура для ввода информации в компьютер при помощи рук. Обычно используется голосовой ввод информации. Машина прекрасно различает голос хозяина, его интонации и оттенки. Иногда лишь при помощи стила вводятся формулы. Подключение в мировую сеть беспроводное и бесплатное. Передача файлов или сообщений производится на очень большой скорости. На этих же принципах устроена видеотелефония с любой точкой планеты. Хотите посмотреть новости, пожалуйста, нажимаем кнопку и канал новостей, развлекательный канал, спорт, что хотите, то и будет. Нанотехнологии позволили создавать уникальные телесистемы, которые буквально покрывают всю поверхность помещения как обои. Смотрите, окно на стене, за окном морской пейзаж, вот горный, сейчас, смотрите, это окно у меня на потолке. Весь потолок - огромное окно. А вот и свежие новости:


"Единая Россия" открыла в Московском государственном университете (МГУ) факультет политологии, руководителем которого станет председатель высшего совета партии власти. Ректор МГУ подтвердил такую информацию, однако исключил наличие политической подоплеки.


Президент России с понедельника будет находиться в отпуске, сообщили в пресс-службе главы государства. Отпуск президента продлится одну неделю. В ходе своего недельного отпуска президент «посетит города, расположенные на Волге», в которых он проведет рабочие встречи и совещания. В этой поездке президента будут сопровождать его жена и сын.


В регионе Синьцзян на Северо-Западе Китая произошло нападение на пост полиции. В результате нападения погибли 16 полицейских. Уточняется, что преступники на грузовиках въехали на территорию поста и бросили в полицейских две гранаты. Другие подробности инцидента пока не известны.


Washington Post объявила об убыточном втором квартале. Убытки во втором квартале года составили 2,7 миллиона платов, в то время как за тот же период прошлого года компания заработала 66,8 миллиона платов. Такие потери газеты обусловлены, в первую очередь, издержками с увольнением части сотрудников.


В субботу греческие правоохранительные органы возле острова Крит задержали судно с украинским экипажем, перевозившее нелегальных мигрантов. Украинское гражданство моряков в воскресенье подтвердила пресс-служба МИД Украины. Пока неизвестно, под каким флагом шло задержанное судно и кто его владелец.


Тюремное ведомство Великобритании потратило 221726 платов на приобретение игровых приставок PlayStation, Xbox и Nintendo, а также самих видеоигр для заключенных. Узнав об итогах проверки, министр юстиции принял решение больше не выделять деньги налогоплательщиков на развлечения обитателей тюрем.


Американские ученые готовятся к клиническим испытаниям нового китайского устройства для упрощенного выполнения обрезания в условиях Африки. Ожидается, что новый метод будет более привлекателен для местного населения, что облегчит массовую профилактику ВИЧ-инфекции.


Как сообщил венесуэльский президент, партия из 24 истребителей Су-80 успешно доставлена в Венесуэлу. По его словам, российские истребители заметно превосходят F-49, составлявшие ранее основу ВВС страны. Кроме истребителей, в рамках соглашения в Венесуэлу были поставлены танки и автоматы Калашникова-Кулигина.


Надо же, почти все так же, как я и уезжал. Ходит история по кругу, воспроизводя лишь новых действующих лиц, а слова пьесы остались те же самые.



Глава 11


Внезапно на стене включился экран, на котором появилась красивая девушка примерно моего возраста и громко произнесла:

- Папа, ты дома, открывай свою задвижку, принесла тебе я книжку, - скаламбурила она.

Дверь открылась и на пороге возникла действительно красивая девушка. Можно даже сказать, что красивая во всех отношениях.

- Ольга, познакомься, это мой гость по имени Владимир, - сказал Николай Иванович, - а это моя дочь Ольга, - представил он девушку.

- Здравствуйте, красавица, - сказал я и протянул ей руку.

Вопросительно посмотрев на отца и получив его одобрение взглядом, она протянула и свою руку для рукопожатия. Похоже, что я как-то старомодно провел процедуру знакомства.

- Вы из дикарей? - спросила Ольга. - Как интересно, ни разу не видела настоящего дикаря. А, правда, что вы гоняетесь за дикими зверями, убиваете их и едите в сыром виде?

- Ольга, чему вас только учат на историческом факультете в университете? - укоризненно сказал Николай Иванович. - Ты смешала в одну кучу историю древнего мира, историю средних веков, новую и новейшую истории.

- Ничего я не смешала, - отпарировала дочь, - у нас всякое рассказывают про сегодняшних дикарей, а уж они-то являются элементами новейшей истории.

- А мне вы можете объяснить, кто такие дикари? - не выдержал я. - Отовсюду только и слышу, что я из дикарей.

Отец и дочь переглянулись. Дочь кивнула отцу, чтобы разъяснение дал он.

- Понимаете ли, молодой человек, - начал хозяин, - когда возникла угроза потопа, то для спасения была принята идея строительства городов-мегаполисов-башен, которым не страшны никакие стихии, а не ковчегов, которые в случае стихии организовали бы национальные и государственные флотилии и флота, начавшие войну за водное пространство под собой. Это было бы хуже потопа. А потом к ним добавились бы разные -енские и -ские пиратские флотилии, которые брали бы заложников, убивали ни в чем не повинных людей, если бы за них не заплатили выкуп.

Дикари были всегда, и только сила соседей принуждала их жить в соответствии с общепринятыми принципами морали и нормами поведения. Цивилизаторская миссия в отношении них отличалась многообразием форм и методов поведения представителей абсолютного большинства населения. Незыблемая сила государства сводила на нет внутренний экстремизм. Либеральная политика приводила к тому, что всюду раздавались взрывы и за свободу меньшинства гибли сотни и тысячи не имеющих к этому никакого отношения людей.

- Я знаю, кого вы имеете в виду, - вклинился я в объяснения. - Страна, которая объявила себя символом демократии во всем мире, уничтожила местное дикое население и избавилась от большинства внутренних проблем по методу русского Сталина - нет человека и нет проблемы. Но они и растили внешний терроризм, чтобы воздействовать им на несговорчивых соседей. И, в конце концов, ученики «мировой демократии» захватили пассажирские самолеты с сотнями случайно оказавшихся там людей и врезались в два самых больших небоскреба - символа «мировой демократии». Погибли тысячи людей и эти два здания рухнули как два карточных домика.

- Кое-какие аналогии подходят и для нашего времени, - продолжил Николай Иванович. - К примеру, наш город-башня построен из монолитного железобетона и его не сможет разрушить никакое внешнее воздействие, разве что внутренний взрыв ядерного боеприпаса. Я вижу ваш скептический взгляд и подтвержу, что мы сами, каждый из нас, вся наша жизнь и неразумные действия являются тем ядерным боеприпасом, которая может развалить эту махину, как самые небольшие трещинки в теле плотины водохранилищ и гидроэлектростанций или в валах двигателей являются причинами экологических и техногенных катастроф. Поэтому у каждого жителя есть определенные ограничения, чтобы не явиться звеном обратной цепной реакции, сходящейся из миллионов и миллиардов направлений в одно место.

Критическая масса создастся не за счет высвобождения, а за счет концентрации энергии в одной точке, этакой маленькой черной дыре, которая унесет в себя все существующее всегда и созданное человеком вместе с ним. Но мы несколько отвлеклись от основного вопроса.

Некоторые люди отказались переселяться в города-башни и остались жить снаружи. Их немного, и они каждый подписали отказ от переселения. Они ведут натуральный образ жизни, селятся подальше от башен, но связи с городами не теряют, торгуя с ними экологически чистыми продуктами для элиты и ингредиентами для массового производства питательных субстратов, которые мы потребляем из автоматов-поваров. То есть, мы поедаем не стопроцентную синтетику, а разбавленную продуктами натуралес. Кроме того, они поставляют в город натуральные наркотики - опиум из мака, марихуану из конопли. Наши далекие предки делали из конопли веревки и материю для одежды и не собирались использовать ее дурман для самоуничтожения, это они оставили своим потомкам.

Контакты строго регламентированы, но все равно отдельные представители из города перебегают к ним, а некоторые дикари стараются стать горожанами. Поэтому, всякий, чье поведение отличается от общепринятого, считается дикарем. Так что, привыкайте или подстраивайтесь под нас, чтобы не слыть везде дикарем. Ольга, ты не возьмешься цивилизовать нашего гостя? Если у тебя нет времени, то я найду ему другую подружку-поводыря.

Ольга согласно кивнула, а я почему-то покраснел. Почему, не знаю, возможно, из-за того, что придется окунуться в незнакомую жизнь. Хотя я никогда не страдал синдромом скромности, но здесь что-то другое.

- Вот мы и договорились, - сказал хозяин, - перепоручаю вас моей дочери. Она вам все расскажет и покажет, благо она будущий историк и ей будет полезно пообщаться с вами как человеку, изучающему иностранный язык, полезно общение с носителем этого языка.

- А много ли всего этих дикарей? - спросил я.

- Этого никто не знает, - сказал писатель. - Это секретная информация, как и число жителей в башне, демографические показатели населения, распределение по уровням доходов, качеству и продолжительности жизни. На всяком шестке должны жить свои сверчки. И каждый должен знать только то, что ему полагается. При переселении на другой этаж меняется общественное положение и объем известной информации. Между народом и элитой есть толстый слой среднего класса, который фильтрует людей, стремящихся в элиту.

- Выходит, что в элиту попадают самые достойные из достойных? - спросил я.

Николай Иванович удивленно посмотрел на меня и развел в стороны руки в жесте «святая простота».

- Ваш рот предназначен для того, чтобы им пить мед, - у хозяина определенно было либо желание перевертывать пословицы, либо его так научили изустно те люди, которые еще что-то помнили о прошлой жизни. - Если бы в элите были самые достойные, то вряд ли бы все происходило так, как оно сейчас происходит. Мигалки раздают людям преданным, хотя предают, как правило, самые преданные люди. Родственникам и «мигалкиным детям». Компаньонам. Депутатам. Миллионерам и миллиардерам. Мафиозники покупают мигалки, и с деньгами сами входят в элиту, организовывая им приемы и увеселения. Вот и все. Система стара как мир. Так было всегда. И так будет. Эйнштейны, Ньютоны, Пушкины в состав элиты не входили, выше среднего класса они не поднялись и никогда бы не поднялись, умники там не нужны.



Глава 12


- Ну-с, с чего мы начнем адаптацию к сегодняшней действительности? - менторским тоном спросила Ольга.

- А вы сами, с чего бы начали общение с ископаемым человеком, который пришел к вам в гости и попросил научить тому, что вы знаете? - спросил я. - У вас есть что-то главное в жизни, какие-то особые ценности, без уважения которых вы будете просто ненавидеть человека, который задел их своим локтем или не проявил должного почтения?

- Интересный вопрос, - задумалась Ольга. - Что же у меня такого ценного есть, за что можно голову положить на алтарь? Клуб «Камедь»? Да ну, что я, идиотка, что ли? Сборище пошляков с полным отсутствием юмора. Может, для западников это и юморно, но, по большому счету, наши сидят только за компанию и смеются точно так же, как смеются детишки в детских яслях, вдруг обнаружив, что они умеют смеяться и начинают смеяться вместе, доводя себя и воспитателей до истерик. Если эту «Камедь» смоют в унитаз, то для тусовки найдем другое место и даже не вспомним о них.

Есть еще реалити-шоу «семипарная любовь» и «жизнь пауков». Это как бесконечный сериал. Смотрят в основном те, кто достиг половой зрелости и не знают, как избавиться от прыщей, или те, кому хочется целоваться и заниматься сексом, но они не знают, с кем и как это делать. Ликбез по внесемейным отношениям. Причем в самой худшей его ипостаси - измены, ссоры, сексуальная неудовлетворенность и то, что это не принцы на белом коне, а обыкновенные козлы из подворотен или из общаг колледжей. Если это заменят чем-то романтическим и красивым, то люди только спасибо скажут.

Ночные клубы? Вся атмосфера создана для того, чтобы заняться чем-то противозаконным, покурить травки, глотнуть пару-тройку «колес», затянуть девчонку в туалет, там ее наскоро поиметь и равнодушно пойти выпить бокал энергетического напитка, приводящего к разжижению мозга и подрагиванию мышц. Вероятно, кому-то очень нужно, чтобы из молодежи вырастало быдло, пипл, который будет хавать все, что ему бросят в кормушку, не раздумывая над тем, к чему это все. И «мигалкины дети» не вылезают из этих клубов. Вот и представляйте, кто нами правит, и кто будет править?

Времена балов и танцевальных вечеров давно канули в лету, а как было бы хорошо, если бы ко мне подошел кавалергард Болконский в белоснежном мундире с красной капелькой ордена на груди и пригласил на вальс? Я бы все отдала за то, чтобы очутиться в том времени, когда к ногам женщин укладывали целые государства, а мужчины на рассвете скрещивали за них шпаги.

- Вы знаете, Ольга, - сказал я, - не только я, но и многие люди до меня приходят к выводу, что веяния моды - это просто возрастные выверты, я бы даже сказал, вывихи в умственной деятельности, которые в большинстве своем проходят в возрасте после тридцати лет и даже упоминания об этих вывертах неприятны. В результате - классические образцы одежды и общественного поведения все равно становятся доминирующими в личности человека, но потеряно немало времени и психика человека уже травмирована, отчего он становится искусственно консервативным или святее Папы Римского. Возможно, что и я стал таким вот Папой Римским, проповедую истины, хотя всего должно быть в меру: и молодежная мода должна отличаться от классики, чтобы человек мог сам сделать выбор в пользу того, что прекрасно, а не оригинально. Но есть и исключения, когда в странах с господством ортодоксальных идеологий проповедуют идеи гуманизма и уважения к человеку, продолжая как в каменном веке забивать камнями мужчин и женщин.

- Я знаю, о ком вы говорите, - подхватила моя спутница, - буквально вчера их парламент принял к рассмотрению предложение отказаться от практики забивания камнями людей. Так что нас натяжкой можно назвать современным населением Земли. А вы действительно не помните, что уже были у нас?

- И давно это было? - спросил я.

- Для нас это было год назад, - сказала Ольга.

- И мы тоже были знакомы? - поинтересовался я.

- Да, - просто ответила моя старая новая знакомая.

- И я уже говорил обо всем этом, о чем произнес свою речь? - улыбнулся я.

- Нет, в тот раз мы с вами обсуждали библейскую историю о Ное и его семье, - весело сказала Ольга.

- А что было потом? - спросил я.

- Ничего, - коротко ответила девушка и сказала, что мы сейчас пойдем на представление студенческого театра. - Ребята ставят Чио-Чио-сан. Не спрашивай о прошлом приезде. Считай, что его никогда не было.

Озадачила меня Ольга. Чего ничего не было? Я вообще-то не такой, чтобы чем-то обидеть девушку и сейчас буду к ней внимателен и предупредителен, чтобы, не дай Бог, какая-нибудь кошка пробежала над нами.

- А я стихи вам читал? - спросил я.

- Нет, но вы очень увлекательно рассказывали мне современную версию романа Александра Дюма «Граф де Монте-Кристо», - ответила моя спутница.

- Тогда слушайте, - сказал я.


Мне намурлыкал кот персидский

Легенду призрачных времен

О том, как рыцарь злой и дикий

Был юной девушкой пленен.


Стихотворение было длинное и рассказывало о том, что девушка заменила на турнире раненного брата и сражалась с самым храбрым рыцарем, который хотя и победил ее, но сам оказался побежденным.

- Как все-таки было красиво в прежние времена, - со вздохом произнесла Ольга. - А кто написал это стихотворение? Не из классиков кто-то?

- Не классик, один мой знакомый поэт, пишет в стол, никто не хочет его печатать, а своих денег на издание нет, - улыбнулся я.



Глава 13


Спектакль был поставлен в актовом зале университета. Идея взята из новеллы американского писателя Джона Л. Лонга «Чио-чио-сан». Джакомо Пуччини написал оперу «Мадам Баттерфляй». Студенты написали мюзикл «Полет мотылька». По межвузовскому обмену в Японию приехал доцент из русского университета. В Японии он влюбился в студентку по прозвищу Мотылек. Все отговаривали их от брака и уговорили доцента, а Мотылек была готова на все, чтобы быть с любимым. Но они расстались. Через несколько лет доцент уже стал профессором, женился и вдруг он узнал, что у него в Японии есть сын и он решил забрать его к себе. Узнав, что ее сына забирают, Мотылек выпивает яд. Несчастны все.

Я был просто поражен. Не оскудела еще земля наша талантами. Просто на элите природа отдыхает, как говорили древние мыслители. И сразу задаешь себе вопрос, почему мы во всем отстаем от Запада? Буквально по всем направлениям, при этом имея самую совершенную систему образования, к которой снова вернулись в 2050 году, официально признав, что западнизация образования была направлена на подрыв научного потенциала России. И кто эту западнизацию проводил? Враги что ли откуда-то? Сами и проводили по старинному русскому принципу - «что крестьяне, то и обезьяне». Только вот руководила всем элита. Она организовывала, она и руководила. Она и стояла либо по пути развития, либо на пути развития. Народ у нас хороший, нам только исторически с руководителями и царями не везет.

Была теория, по которой наше техническое и технологическое отставание объясняли монголо-татарским игом. Странно только то, что во время этого ига Россия объединилась, окрепла, прибрела авторитет в мире и сбросила с себя иго, призвав на службу многих своих поработителей князьями, воеводами, муаллимами, и до сих помнятся старинные дворянские фамилии восточного происхождения.

На западе развитие тормозила инквизиция. Как ее отменили, так и началась эпоха Ренессанса.

В России церковная инквизиция существовала всегда. Церковь определяла, что угодно Богу, а что не угодно.

«Подъячий Крякутной надул поганым дымом пузырь и поднялся выше колокольни» сообщила летопись XVIII века. Награду дали Крякутному? Дали и еще догнали. Сначала высекли как сидорову козу, а потом еще и наложили церковное покаяние. А через несколько лет братья Монгольфье надули шар дымом и полетели под рукоплескания всего мира.

Есть мнение, что Крякутного придумали, чтобы оставить за собой пальму первенства в воздухоплавании. И тот же капитан первого ранга господин Можайский, построивший первый самолет с паровым двигателем, был как бы первым в мире. Строили много чего, только вопрос в том, кто первый поднялся в воздух и полетел не для показа, а внедрил изобретение в жизнь. Уж ясно, что не отставной моряк Можайский.

Американцы вроде бы от нечего делать проверяют работоспособность проектов, разработанных Леонардо да Винчи. Они смотрят, не пропущено ли ими что-то. И что интересно, работают придуманные Леонардо механизмы и машины. А кто у нас решил повторить опыт товарища Можайского? Никто. А почему? А ни почему. Чего ворошить прошлое, вдруг на весь свет будет доказано, что летающих паровозов не бывает, даже с огромными крыльями.

Почему же мы, как бы первенствующие в открытии радио, телевидения и компьютеров вдруг оказались на задворках мировой технической мысли? Мы, как китайцы, зациклились на том, что, мол, изобрели порох и бумагу и, естественно, все последующие открытия принадлежат нам. А руководству нашему нужно было, чтобы пушки стреляли, и чтобы население было обеспечено калошами фабрики «Скороход». Все от головы зависит. А у нас постоянно две головы и обе в разные стороны смотрят. Ничего путного от этого не получается.


У нас богатая земля, луга и по утрам на них обильны росы,

И мы даем советы всем, кто нас совсем о них не просит.

Повозки тихо запрягаем, потом несемся в поле лихо,

Все то, что ново, отвергаем, в делах всегда неразбериха.

К войне готовы день и ночь, врага пускаем до столицы,

Потом, конечно разобьем, а цену знают очевидцы.

Всем людям счастье мы несем, то на штыках, а то на блюдце,

Потом уходим мы от них, и до сих пор они плюются.

Доколе будет россиянин смешить собою белый свет,

В стране своей забот немало, до остального дела нет.


Так, вероятно и проживем всю жизнь в третьем измерении.

- А в чем Россия наша преуспела за эти пятьдесят лет двадцать первого века? - спросил я Ольгу:

- Трудно сказать. Вроде бы подходим к пониманию, что такое русская идея и для чего она нужна. Храмов вот понастроили, мечетей. Стала православно-мусульманская страна, - начала перечислять она.

- Как это, - удивился я.

- В принципе, все очень просто, - проявила свою осведомленность будущий специалист по вопросам истории. - Коран и Библия описывают одни и те же события и подтверждают, что Бог для всех един, только посланники от него разные - Иисус и Мухаммед. Одного послали в Европу. Другого - в Азию. Но цель у обоих была одна - обратить людей к Богу. И они с этой задачей справились. Сначала образовалась католико-мусульманская религия в Европе, и здесь они нас обогнали, а потом уже православно-мусульманская. Собрался всемирный религиозный Собор. Он постановил, что все религии служат только разъединению народов по религиозному принципу и чем дальше, тем больше. Весь мир разделен на христианскую и мусульманскую цивилизации, между которыми образовывается огромная пропасть. Эта пропасть способна поглотить одну из цивилизаций, причем ту, которая будет более агрессивной и нетерпимой к другим религиям вплоть до развязывания мирового террора.

- Неужели сунниты и шииты преодолели свои разногласия? - спросил я.

- Как ни странно, но непримиримые враги посчитали возможным сблизить свои позиции, и обеспечить единство мусульманской религии, - сказала Ольга.

- А как христиане? - продолжал я уточнять этот вопрос.

- А вот христиане договориться не смогли, - почему-то с улыбкой сказала моя собеседница, - как два демократа, которые могут прийти к консенсусу только за десять секунд до расстрела. Католичество так и надеется ползучим путем уничтожить православие, переманив его в греко-католичество под контролем Папы, а православие знает, что если католики к ним полезут, то они получат так, что еще лет пятьсот раны свои зализывать будут. Вначале было предложено создать единую Вселенскую христианскую церковь. Сразу проблема, а кто будет верховенствовать? Католики предлагают Папу в Риме, а православные Патриарха в Москве. Почему в Москве? А потому что православные не пытались завоевать Европу и взять в осаду Рим, а с запада неоднократно пытались завоевать Россию и взять Москву. Поэтому предложение Москвы было более обоснованно. Тот, кто не хочет мира, не соглашается ни с чем. Католики объявили о создании католико-мусульманской религии, лишь бы не сотрудничать с православием. Затем и православные объявили о создании православно-мусульманской религии, уравновесив чаши весов. Но зато все православие объединилось в Единую православную церковь. Не определились только те, откуда пошло европейское православие: метались из стороны в сторону между католиками и православными, все выгоду подсчитывали, пока не начались у них народные волнения, заставившие сменить главу раскольников.



Глава 14


- Как же будут уживаться между собой православные и мусульмане и как это у них получится единая религия? - недоумевал я.

- В России это получилось практически безболезненно, - сказала Ольга. - У нас и раньше не было каких-то конфликтов на религиозной почве. После того, как победило мнение о том, что Библия и Коран должны быть на русском языке и отправление религиозных обрядов тоже должно вестись на русском языке, то начался духовный расцвет нашего народа. Из постулатов ислама было извлечено учение о гяурах, дискриминации женщин и запрет на употребление созданного Богом виноградного напитка. Мусульмане и иудеи нашли общность в запрете на употреблении свинины. Основы религии преподаются в школе, а уважение к религиям воспитывается с самого раннего возраста. Молодежи и другим людям разного вероисповедания не возбранялось, а даже приветствовалось, присутствие на богослужениях в любом храме.

В Европе все обстояло сложнее. В большинстве стран осталось по двадцать-тридцать процентов христиан, и коренные европейцы стали национальным меньшинством в своих странах. Им и деваться было некуда, но даже и в этом случае они отказались от сотрудничества с православием. Папой Римским избран африканский кардинал из Эфиопии, кавалер ордена святой Троицы. Политкорректность. В новой голливудской версии «Трех мушкетеров» король Франции и д'Артаньян - афроамериканцы. Я сильно не вдавалась в религиозные вопросы, потому что сама отношусь к атеистам, уважающим верования и обычаи других народов.

- А что эпохальное появилось в мире за последние пятьдесят лет? - продолжал интересоваться я.

- Эпохальное, - протянула по слогам Ольга, - эпохальное? А ведь ничего эпохального не появилось. Просто то, что уже было изобретено, получило дальнейшее совершенствование.

Прогнозируемое открытие гравитации так и не состоялось. Телепортация и нуль-транспортировка отсутствуют, хотя созданы конвейерные ленты на основе магнитного и силового поля. Кроме электромобилей есть целая отрасль транспорта на основе магнитного поля, передвигающегося по сети магнитных линий.

Скорости света не достигли, фотонных двигателей не создали.

Биотопливо в виде спирта оказалось обыкновенным блефом для поднятия цен на продовольствие и с уменьшением объемов производства продовольствия вообще кануло в небытие. Бензиновые двигатели есть только у дикарей, которых все равно смоет грядущим потопом.

Существующие технологии получили дальнейшее развитие, что естественно уменьшило размеры используемой техники.

Связь действует в пределах города, связь с другими городами через ретрансляторы. На нулевом уровне сделана стартовая площадка для ракет. При потопе она будет перенесена на крышу города в специально оборудованный сектор.

Космические полеты на Луну осуществляются через космическую станцию, где создан парк многоразовых кораблей типа «Буран». Что можно создать за пятьдесят лет? Это меньше человеческой жизни. Один древний поэт про этот промежуток времени сказал так: «Твой приход и уход не имеют значенья, просто муха в окно залетела на миг».

Ольга меня удивляла все больше и больше. Все-таки пены среди молодежи меньше, чем это кажется. Это уже потом к людям добавляется пена, чтобы в обществе был баланс между злом и добром, как в природе зимой увеличивается ночь, а летом - день, а, в общем, в течение года есть равновесие между темным и светлым временем.

- Владимир, а вы чем хотите заниматься? - спросила меня Ольга и поставила этим вопросом в тупик. Я даже и не предполагал, что я должен чем-то заниматься, надеялся на случай, что подвернется какое-нибудь занятие, во время которого я смогу посмотреть на жизнь.

- Я вообще-то путешественник-естествоописатель и хотел бы посмотреть на вашу жизнь, чтобы потом ее описать, - сказал я.

- А что у нас описывать? - удивилась Ольга. - Вся информация в виде фонограмм, снимков, информационных сообщений хранится в главном компьютере и в компьютерах всех учреждений, а в виде носителей информации хранится в архивах. Можно прийти в архив и все описать, если это кому-то нужно.

- Очень долго перерывать всю информацию. У меня нет времени на проведение подробного анализа ее, а как в двух словах можно охарактеризовать ситуацию в современном мире? - спросил я.

Все-таки интересно, как изменился мир после противостояния цивилизации с приклеенными улыбками и людьми от естества.

- Что может измениться за несколько десятков лет? - улыбнулась Ольга. - Мне скоро будет тридцать лет, и я никаких особенных изменений не вижу. Весь мир, как и прежде, разделен на США и НАТО, Россию и Китай. Есть большая Индия, но она не играет очень заметной роли в мировых делах. США и НАТО противостоят России. В НАТО принимают всех, кто косо смотрит на Россию. Европейцами объявили грузин, турок и монголов.

- И все, - удивился я. - Неужели не произошло ничего такого, чтобы было знаменательно?

- Как не произошло, - сказала Ольга, - Грузия по указке США решила силой вернуть Южную Осетию и Абхазию в единую Грузию. Вмешалась Россия и нанесла поражение Грузии. Никто Грузии не помог, потому что это могло быть началом большой войны. В результате грузино-осетинской и грузино-абхазской войн Грузия окончательно потеряла эти две территории, которые сразу после завершения военных действий были официально признаны Россией независимыми государствами, и оказалось, что сторонников России в мире немало, которые не сразу, но признали Осетию и Абхазию. Сразу начались волнения и в Аджарии. По требованию России в Аджарию были направлены международные наблюдатели, которые были вынуждены подтвердить, что, несмотря на противодействие центральных властей аджарцы, хотят быть независимыми от Грузии. Бывшее Картлинское царство так и осталось Картлинским царством.

- А как дела с моей любимой Украиной? - спросил я.

- Вы что, украинец? - удивилась Ольга.

- Нет, я не украинец, но все недружественные действия Украины воспринимаю с большим сожалением, как человек, брат которого не признает родственные отношения, - признался я.

- С Украиной все сложнее, - продолжала Ольга. - НАТО пообещало принять туда Украину. Даже программу приняли - Сотрудничество ради мира. Под впечатлением этой программы в один прекрасный момент корабли украинских военно-морских сил вышли из Севастопольской бухты и закрыли вход туда возвращающемуся из дальнего похода Черноморского флоту. Говорят, - идите, куда хотите. Все произошло внезапно. После первого же залпа украинские моряки поняли, что их однокашники по военно-морским училищам шутить не собираются. Российский флот вошел в Севастопольскую бухту и сходу экипажи и подразделения морской пехоты произвели захват всех государственных учреждений по всей территории Крыма. Собравшийся парламент Крыма принял декларацию о государственной независимости, которая была признана Россией.

Международной реакции на провозглашение независимости Крыма не последовало, потому что Россию можно дразнить лишь до определенного момента. Об этом знали Наполеон и Гитлер, знали и европейские державы. Крым сейчас полноправный член ООН.

После этого в Украине началась срочная украинизация всего и вся. Все работники государственных учреждений мужского пола, а особенно военнослужащие, обязаны брить голову и носить оселедец с отвислыми усами и широченные шелковые шаровары, а женщины красить волосы в светло-русый цвет и носить бублик на голове. Кто не желает - геть с Украйны. Вместо Библии всем предписано читать стихотворный труд одного восточного деспота под названием «НамаРух».

Вот тут и НАТО схватилось за голову, потому что стало посмешищем для всего мира. Как только украинские военные приезжают на какой-нибудь саммит, то от ржания даже кони в конюшнях пугаются.

Все это не могло остаться незамеченным народом Украины, которое поднялось против своих руководителей. Левобережная Украина отделилась и объявила себя Православным государством Русь. Западная Украина тоже отделилась и объявила себя Католическим государством Полонина. Одесская область получила широкую автономию как Вольный город Одесса. Оставшаяся часть Украины занята поиском названия для себя и в официальных документах пока так и упоминается - Самоненазванная республика.

Парад суверенитетов опасная вещь. Англия, Испания, Франция, Бельгия, Голландия охвачены национальными движениями. Германия предъявила претензии к Польше. Польша предъявила претензии к Литве. Вообще, что сейчас делается в Европе, один только Господь Бог разберет.



Глава 15


- Интересно, - сказал я. - Мало кто сомневался, что все дело кончится именно этим. Все остались обиженными результатами Второй мировой войны. США были оскорблены тем, что не получили контроля над Восточной Европой и что Россия не обратила особого внимания на применение Америкой ядерного оружия против Японии. Всем было ясно, что это сигнал СССР, но сигнал не дошел до цели, покарав ни в чем не повинных женщин, стариков и детей городов Хиросимы и Нагасаки.

Мир, оказывается, не может жить без войн. Мирная жизнь приедается. Народ становится жирным и ленивым. Некогда процветающие государства переходят в разряд полунищих и обижаются на тех, кто им подаст меньше ста миллионов долларов или евро, потому что они привыкли высоко ценить себя и свою рабочую силу. И что характерно? Несмотря на то, что Россию постоянно пытаются задвинуть в дальний ящик, вся мировая история крутится вокруг нее. Все смотрят, а что по этому поводу скажет Россия. - А ты не поможешь мне добраться до «дикарей»? - внезапно спросил я.

Интуиция подсказывала, что город-башня опасен для меня. Я не знаю, что я делал здесь в прошлый приход, никто мне не напоминает об этом и не поправляет, значит, я делаю все правильно.

Ольга задумалась и сказала:

- Я знаю кое-кого, но помогу только при обещании, что ты возьмешь меня с собой и не скажешь об этом папе.

- Обещаю, - твердо сказал я.

Я не знаю, что нас могло ждать там, у дикарей, но в мое время дикарями называли тех, кто жил в пампасах или в буше, пользовался деревянным копьем, вел натуральный образ жизни или тех, кто ездил в «олдсмобилях», «майбахах», «мерседесах» и по утрам думал, как бы ему еще спасти мир. Этих дикарей объединяло то, что они по душевной наивности думали, что весь мир держится только на них и все люди должны быть им за это благодарны.

- У тебя есть какие-нибудь деньги, - спросила Ольга, - или ты не знаешь, как это у нас происходит?

- Не знаю, а как это происходит? - заинтересовался я.

- Мы уже все привыкли и не замечаем этого, а все очень просто. У нас плановая экономика. Для того, чтобы она функционировала, должен быть налажен учет и контроль, как основа любого народно-хозяйственного механизма, - начала объяснять мне Ольга. В ее словах четко послышались мотивы политической экономии развитого социалистического общества, провозгласившего принцип, что «Экономика должна быть экономной», который шутники сократило до - «Экономика должна быть». - Каждому человеку прямо в родильном доме при помощи специального шприца в запястье левой руки вводится изготовленный по нанотехнологиям чип, который вживляется в организм. В него вносятся все данные о человеке: где родился и крестился, кто родители и все данные о родителях, больничная карта его и родителей, чтобы прослеживать наследственность и прогнозировать здоровье для планирования количества препаратов и больничных мест, образование, специальные навыки и умения, места работы, адрес нынешний и прежних мест проживания, фотография радужной оболочки глаза, группа крови, хромосомный набор, номера страховки, рабочей карточки, банковский счет, количество полученных и израсходованных платов… Человеку не нужно стоять в очередях, чтобы получить нужную справку, считать мелочь в карманах. Пришел, сканером считана информация и не надо никому и ничего доказывать. В магазине сканер списывает потраченное количество платов. Удобно во всех отношениях.

- А не случалось такого, что кто-то перезаписывал информацию и человек с фамилией Иванов становился Сидоровым или вообще на чипе не оставалось никакой информации и человек становился никем? - спросил я.

- Конечно, было, - как о чем-то обычном сообщила Ольга, - преступность не изжита, это явление социальное и с совершенствованием человеческой личности и сознательности масс уровень преступности будет снижаться.

Как это все похоже на хрущевскую триединую задачу построения коммунизма: создание материально-технической базы коммунизма и формирование человека коммунистического общества. Есть еще пункт о преодолении различий между городом и деревней. В этом мои потомки совершенно не преуспели, разделившись на горожан и «дикарей», проживающих вне города. Неужели коммунистические принципы настолько живучи, что от них никак невозможно отделаться или все же эти принципы возникают тогда, когда общество скатывается к тоталитаризму или диктатуре?

- А на какое время ты сможешь уйти со мной, чтобы тебя не стали искать? - невинно спросил я.

- Обычно, человека начинают искать, если его в течение суток не отслеживает ни один из установленных датчиков, - сказала девушка. - Нужно уточнить, что с человеком, заболел, попал в аварию или … да мало ли что с человеком случится.

- Действительно, мало ли чего с человеком случится? - подумал я. - Меня искать никто не будет, а вот ее будут искать и если обнаружат в среде дикарей, а сканеры могут работать и на расстоянии, то получится, что я ее похитил, стану преступником и попаду в поле зрения сканеров, для чего мне будут вживлять чип, с помощью которого я лишаюсь своей личной жизни и становлюсь винтиком или записью в амбарной книге города, и меня могут стереть и забыть о том, что я вообще когда-то был. Девочка с чипом мне не нужна.

- Знаешь, Ольга, - сказал я, - будет целесообразнее, если я пойду один. Я уйду не на один день, а тебя будут искать. Ты расскажи мне координаты своего знакомого, а сама находись дома и жди меня.

- Нет, я пойду с тобой, - твердо сказала девушка, - я очень хочу пойти с тобой, - и на ее глазах блеснули слезы.

- Ты представляешь, что тебе придется вырезать чип и оставить его дома? - спросил я ее.

Она кивнула головой.

- Я знаю об этом и знаю людей, которые сделают это, - всхлипывая, сказала она.

- Не обижайся на меня, Ольга, - я приобнял девушку за плечи, - я совершенно не хотел тебя обидеть. Мое предложение было продиктовано только заботой о тебе.

Она кинула головой, взяла меня за руку и повела за собой.

Что же такое происходит? Стоит мне только заговорить с женщиной, как ее глаза начинают заполняться паволокой, и она начинает слушать меня, внимая каждому слову. Я же не говорю никаких слов, не читаю стихов, не стою с цветами под балконом, не пою серенады, стараюсь держаться подальше от женщин, потому что прекрасно понимаю, что я прибыл на очень короткое время и ранить сердце человека, с которым я никогда уже не встречусь, совершенно не гуманно.



Глава 16


Я удивлялся энциклопедическим знаниям дочери писателя. На любой вопрос я получал полный и аргументированный ответ. Одно из двух: либо уровень преподавания истории высок как никогда, либо мне подставлен специалист, обязанный выяснить механизм моего появления здесь.

Умные люди не отмахиваются от любой информации и любой идеи, правильно полагая, что в хозяйстве сгодится любая спичка и что дыма без огня не бывает.

Прибытие человека из прошлого это не ординарное событие не только для отдельного человека, но и человечества в целом, потому что перемещения во времени открывают совершенно новую эру в истории человечества. И вовсе не потому, что можно будет отправиться в прошлое, чтобы исправить будущее. Это не под силу никому.

История не терпит вмешательства в ее ход и размелет на мелкие частички любую соринку, попавшую в ее колеса. Но воспользоваться наработками прошлого в интересах будущего можно. В каждый век появляются люди, которые видя далеко вперед и смутно представляя, что нас ждет, предлагают изобретения, способные перевернуть весь ход исторического развития. Просто уровень знаний и сознания власть имущих и основного населения страны очень далек от понимания этих идей. У них больше забот забить мамонта или совершить крестовый поход для освобождения гроба Господня.

- Ольга, а ты знаешь текст гимна России, - внезапно спросил я. Положа руку на сердце, гимн знают единицы, точно так же как знали и гимн СССР. Писал его детский писатель и написал такую ломовину, которую ни запомнить, ни пропеть. Гимн государства должен запоминаться как Отче наш и знать его должны все. Его же не знают только из-за того, что он не привлекателен, и никто не спросил гражданина, а нравится ли ему гимн государства?

Ладно, царь для себя сделал «Боже царя храни». Шесть незатейливых строчек, которые не запомнить вообще нельзя.

Сталин для себя сделал гимн. И вот этот сталинский гимн с некоторой переделкой существует и сейчас. О чем это говорит? Это говорит о том, что сталинизм живет и здравствует, и при желании будут переделаны несколько слов, чтобы снова вернуться к сталинизму и начать массовые репрессии по уничтожению недовольных и несогласных.

На дворе 2050 год, а не изменилось совершенно ничего. Так и кажется, что сейчас из-за угла выйдет стайка ребятишек с красными галстуками, с горнами и барабанами и будет скандировать: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство.

- У нас все знают гимн России. Спросите любого школьника, и он вам точно расскажет текст гимна, и расскажет, какие гимны были у нашей Родины, - гордо ответила моя спутница.

- Даже сможет провести сравнительный анализ текстов? - не удержался я от доли некоторого сарказма.

- Да, - не поняла моей интонации девушка. - Смотрите. Первый куплет гимна претерпел совершенно незначительные изменения и поэтому его знали почти все, даже сами руководители государства.


1. Союз нерушимый республик свободных

Сплотила навеки Великая Русь.

Да здравствует созданный волей народов

Единый, могучий Советский Союз!


1.1 Россия - священная наша держава,

Россия - любимая наша страна.

Могучая воля, великая слава -

Твое достоянье на все времена!


Честно говоря, первый куплет истинно отражал, что представляет собой СССР. А вот и припев. Вся история в нем.


П.1 Славься, Отечество наше свободное,

Дружбы народов надежный оплот!

Знамя советское, знамя народное

Пусть от победы к победе ведет!


П.2. Славься, Отечество наше свободное,

Дружбы народов надежный оплот!

Партия Ленина - сила народная

Нас к торжеству коммунизма ведет!

П.3. Славься, Отечество наше свободное,

Братских народов союз вековой,

Предками данная мудрость народная!

Славься, страна! Мы гордимся тобой!


Посмотрите на второй куплет. Замечаете разницу? Ленин и Сталин, а потом остался один Ленин, а потом вообще не осталось никого.


2.1. Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,

И Ленин великий нам путь озарил:

Нас вырастил Сталин - на верность народу,

На труд и на подвиги нас вдохновил!


2.2. Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,

И Ленин великий нам путь озарил:

На правое дело он поднял народы,

На труд и на подвиги нас вдохновил!


2.3. От южных морей до полярного края

Раскинулись наши леса и поля.

Одна ты на свете! Одна ты такая -

Хранимая Богом родная земля!


Третий куплет переделан вообще. Стратегия государства изменяется от победы идей коммунизма вообще к отсутствию всяких идей.


3.1. Мы армию нашу растили в сраженьях.

Захватчиков подлых с дороги сметем!

Мы в битвах решаем судьбу поколений,

Мы к славе Отчизну свою поведем!


3.2. В победе бессмертных идей коммунизма

Мы видим грядущее нашей страны,

И Красному знамени славной Отчизны

Мы будем всегда беззаветно верны!


3.3. Широкий простор для мечты и для жизни

Грядущие нам открывают года.

Нам силу дает наша верность Отчизне.

Так было, так есть и так будет всегда!


- Вот видите, - продолжила Ольга, - и все это поется на один мотив. Если в варево положена свекла и капуста, то получится борщ и сварить из него рыбный суп невозможно. Но для нас ничего невозможного нет, мы и из топора кашу сварим и из борща уху сделаем.

- Здорово, - подумал я, - практическая готовая лекция сходу.

- Ольга, - сказал я, - а вы оценивали так, на досуге, что вы вообще знаете. Вот, например, таблицу логарифмов под редакцией Брадиса вы сможете воспроизвести?

Ольга на минуты задумалась, и вдруг ее глаза начали расширяться от удивления:

- А ведь я эту таблицу знаю наизусть.



Глава 17


Мои самые худшие подозрения подтвердились. Люди с самого раннего детства накачиваются информацией, причем не той, какая им нужна самим, а той, которая нужна тем, кто ими руководит.

Ольга по моей просьбе начала писать по пунктам то, что она знает и через час работы выяснилось, что у нее просто энциклопедические знания.

Это же замечательно, что Ольга почти «на зубок» знает историю Коммунистической партии Советского Союза, отдельные работы Энгельса, Маркса, Ленина, Сталина. Она прочитала мне достаточно обстоятельную лекцию о том, что красный террор и репрессии 30-х и 50-х годов были вынужденной мерой для обеспечения чистоты партии. Что она была истинно «умом, честью и совестью» той эпохи. Исправительные лагеря оправдали свое назначение и до сегодняшнего дня. Неисправимых перерожденцев, предателей и космополитов просто уничтожали, как не поддающихся перевоспитанию…

Я слушал и у меня волосы поднимались дыбом. Если у человека есть основательные базовые знания, то его трудно убедить в чем-то, что противоречит его знаниям. Можно давать человеку любую информацию по правам человека, по прогрессу, но он уже запрограммирован и все как об стенку горох. И ведь это не только в российских городах-башнях. Это по всему миру.

Люди будут кланяться друг другу, улыбаться, но в душе части населения будет зудеть вопрос: когда нам выдадут и разрешат носить медали «За победу в холодной войне». Как им не объясняй, что мы совершенно не хотим никакой войны, они с возмущением будут это отвергать как попытку усыпить бдительность бедных победителей в холодной войне.

Один из их министров обороны выбросился из окна небоскреба с криком «русские идут» и сейчас на должности министров обороны назначают людей, склонных к самопожертвованию и на жертвы миллионов других людей ради блага их страны.

У других запрограммировано… Да разве вы не знаете, что у них было запрограммировано? Возьмите газеты или интернет-новости за 2008 год, и вы увидите, как запрограммированы эти люди. Главный пункт программы: если тебе попадется в руки русский, ты его должен бить, бить, бить… Возможный вариант: а если русский вывернется и начнет бить тебя по морде? Скажите русскому: за что же меня бить?

Каждый чип контролируется компьютерами и при помощи специальных средств информация может передаваться на расстояние при помощи наноантенн. Информация о человеке может быть стерта, изменена, любящий тебя человек в течение нескольких часов будет тебя ненавидеть и готов убить любым подвернувшимся под руку предметом.

Я как-то в свое время смеялся над людьми, отказывавшимися получать идентификационные номера, считая их знаком дьявола. Сейчас уже можно отменять имена, фамилии, отчества. Будет серия и двадцатизначный номер. Гражданин КГ номер 19484068306258927504. Индекс серии можно увеличить и не нужно возиться с выбором имени ребенка. Родился и ему на лбу штампик с номером. Возможно, что кто-то сидит и контролирует разговоры владельца чипа, его мысли.

Я взял бумагу и написал:

- Как ты будешь удалять свой чип?

- У меня есть знакомый студент-медик, - написали мне в ответ. - Чип оставлю у отца, чтобы думали, что я на месте.

Я кивнул головой.

Мы пошли по пустынной улице. Прохожие встречались редко. Так же редко проезжали электромобили.

- Где все люди? - спросил я.

- У нас по улицам люди не бродят, - ответила Ольга, - все находятся где-то: в офисе, дома, в клубе, в кинотеатре, в театре, на стадионе и все перемещаются с помощью разветвленной системы лифтов, переходя с уровня на уровень. Зачем идти по улице, когда можно зайти в клуб и перейти на другой уровень.

- А как определить, какая дверь ведет в театр, на стадион, в кафе? - выяснял я, совершенно не понимая, как люди могут находить что-то на фоне серой стены.

- Это же так просто, - веселилась моя спутница, - смотрите на стене значок ложки и вилки - это столовая, если на фоне них нож - то это кафе, а если на фоне вилки и ножа фужер - то это ресторан. Где театр - там будет изображение занавеса, у стадиона - значок вытянутого по горизонтали овала и слева от каждого значка кнопка открывания двери. С улицы редко кто заходит. Вот мы и подошли к кафе, вот ложка, вилка и на их фоне ножик. Нажмите кнопку.

Я нажал кнопку и гильотинная дверь открылась. В кафе было накурено, играла какая-то техномузыка, более десятка пар как-то странно дергались посреди зала, освещаемые разноцветными огоньками от подвешенного под потолком блестящего шарика с фонариком.

Простите меня за музыкальную необразованность и невежество, но техномузыка и тяжелый рок - это форма шизофрении, а не искусства. Эту музыку можно использовать для пыток людей и для увеселения самих рок-музыкантов, которых нужно закрыть в комнату и в течение суток на полную громкость играть им их произведения. Через сутки эти люди будут ярыми сторонниками спокойной и тихой музыки, а из всех танцев будут отдавать предпочтение старинному вальсу, не забыв для этого надеть фрак и до блеска начистить ботинки.

За столом сидели захмелевшие люди, но не было запаха спиртного или большого количества пива, превращающего тонкий пивной запах в запах туалета на вокзале. Кто-то о чем-то громко говорил, то ли спорил, то ли произносил речь. Говорил он очень вдохновенно, хотя его и никто не слушал.

- Заказать вам что-нибудь выпить? - спросила Ольга.

- Если можно, то сто грамм «Праздничной» водки из серии «Богатство Сибири» и бутерброд с красной рыбой, - по простоте душевной попросил я.

Девушка странно посмотрела на меня и что-то сказала подбежавшей девушке. Буквально через три минуты у нас на столике стояли два бокала с водой, две маленьких тарелочки с двумя таблетками: на одной тарелочке красная таблетка, на другой белая. И еще маленькая тарелочка с каким-то пюре и чайной ложечкой.

- Что это за «колеса»? - спросил я. Никогда к наркотикам не прибегал и прибегать не буду. То ли мы в наркопритон попали, то ли еще куда-то.

- Это не колеса, это бокал вина и ваши сто грамм водки, а в тарелочке ваш бутерброд, - улыбнулась девушка. - Глотайте таблетку и запивайте водой. Еще можете закусить бутербродом с красной рыбой.

Девушка бросила таблетку в рот и запила водой.

- Не бойтесь, ничего с вами не случится, мы это делаем каждый день и не стали наркоманами, - стала уговаривать меня Ольга. Глаза ее блестели, как у женщины, выпившей солидный бокал хорошего вина.

Я выпил таблетку и стал ждать реакции. Какая реакция может быть от стопки хорошей водки под бутерброд? Никакой, кроме некоторой эйфории. И вдруг я почувствовал приход этой легкой эйфории, но без вкуса водки во рту.

Основным вкусом водки является горечь, которая быстро проходит, когда нюхают корочку ржаного хлеба или закусывают селедкой с отварной картошечкой, солеными грибками с лучком и сметанкой, солеными огурчиками с хорошо прожаренным мясом, а не с каким-то пюре.

Для интереса я его попробовал. Какой-то рыбный вкус был, но кто же сравнит синтетический бутерброд с настоящим из черного хлеба со сливочным маслом и сверху солидным кусочком соленой кеты и колечком репчатого лука.

Мне почему-то стало хорошо и уютно. Окружающие люди стали милыми и симпатичными, а музыка достаточно приятной. Мне захотелось взять какую-нибудь красотку за талию, пойти с ней в центр зала, обнять ее и прижаться всем телом, раскачиваясь в такт музыке и думая о чем-то своем.

- Познакомься, - громко сказала Ольга, - это Володя, он наш проводник.

- Привет, - сказал парень, махнув рукой - с вас пятьсот платов и деньги вперед.

- Не слишком ли много? - спросила Ольга.

- С одного - триста, с двух - пятьсот и так скидку делаю за твои глазки, - сказал проводник.

- Ну, ты и морпен, - сказала Ольга, - завтра в два здесь.

- Пока, - сказал Володя и ушел.



Глава 18


- Пятьсот платов, это много или мало? - спросил я.

- Для кого много, для кого мало, - ответила девушка. - Стипендия студента двадцать платов. Зарплата инженера - двести пятьдесят, рабочего - сто двадцать. Вот и считайте, сколько это.

- Попробую занять у Василича, - стал размышлять я, - а кто такой морпен?

- Это сейчас жаргон такой, - несколько смутилась Ольга, - производное от двух слов - морж и пенис, говорят, что в давние времена эти слова употреблялись раздельно, а сейчас употребляются вместе.

- Какие же слова из старого времени имеют новое значение? - поинтересовался я.

- Ну, например - рпж - распутная женщина и сунер - это тот, кто находит клиентов для эрпежэ, охраняет ее во время работы и забирает у нее деньги, ее работодатель, - сказала Ольга, - другое как-то не приходит на память, вероятно, что меня не готовят для общения с низами и верхушкой общества.

- Как это понять? - спросил я.

- Эрпежэ находятся в низшем и высшем слоях общества. Они имеют свой особый сленг, который не применяется в среднем классе, являющемся все-таки носителем накопленной культуры, - сказала девушка. - Я практически ничего не знаю о них, хотя достоверно известно, что многие представители элиты оставили прежних жен с детьми и женились на рпж. А почему вы не хотите занять деньги у меня?

- А в прошлый раз у кого я занимал деньги? - спросил я.

- Ни у кого, вы исчезли так внезапно, что никто этого не понял, - сказала Ольга. - Потом говорили, что кто-то видел вас у дикарей, а потом ваши следы оборвались и там...

- И вам поручили сопровождать меня, чтобы выяснить, как я здесь появился и куда затем исчез? - выяснял я.

Девушка утвердительно кивнула головой.

- И ваш отец, наряду с тем, что является писателем, дополнительно выполняет какие-то государственные функции? - спросил я.

Утвердительный кивок.

- И Василич тоже секретный сотрудник?

Кивок.

- И Володя?

Кивок.

- Ну что же, можешь идти и доложить своим руководителям, что с заданием не справилась, - сердито сказал я.

Готовая расплакаться девушка отрицательно мотнула головой. Она не говорила, возможно, потому, что и ее мысли были под контролем руководителей спецслужб.

- Ты действительно хочешь уйти со мной? - спросил я и получил утвердительный кивок. - Тогда пойдем со мной, не задавай никаких вопросов и делай то, что я скажу.

Я пошел вперед в направлении, как мне казалось, места жительства Василича. Ольга послушно шла за мной.

- Каким способом мы должны были уйти за пределы города? - спросил я.

- Нас должны были проводить в приемник жидких отходов жизнедеятельности и в мешках из плотного полиэтилена мы будем слиты за городскую стену на свалку, - сказала девушка.

Я представил себе картину и меня внутренне передернуло.

- Какова гарантия благополучного преодоления городской стены? - спросил я.

- Мне сказали, что гарантия семьдесят процентов, - ответила Ольга.

Семьдесят процентов это почти что самоубийство. То ли в городе перенаселение, то ли секретных сотрудников столько, что их поставили в условия естественного отбора для выживания. Нужно искать другой способ ухода. Любой способ будет опасным, но лучше умереть орлом, чем засранцем в куче дерьма.

Орлом, орлом, а ведь когда-то в молодости мне довелось полетать на дельтаплане. Куча соединенных между собой алюминиевых трубок, брезент на треугольном крыле, дельта как штурвал управления и тросики на растяжках. Если будет легкий и прочный материал, то можно обойтись и без растяжек. Легкий и прочный материал можно укрепить на крыле методом шнуровки. Нижнее ребро сделать из двух складывающихся трубок с кольцевым фиксатором. Треугольник управления - дельта особого труда не составляет. Крепления шарнирные. Тогда вся конструкция будет представлять собой как бы зонтик для летнего кафе: надеть монтажный пояс для пилота, закрепить страховочную цепь на основании, ребра крылья-дельты в стороны, откинуть дельту управления и прыжок вниз.

Для изготовления дельтаплана нужно примерно сорок пять - пятьдесят погонных метров прочных и тонких трубок, крепеж, монтажный пояс, прочный синтетик для покрытия крыла, шпагат, дрель, машинка для резки металла, кусочки тонкого листового металла, металлическая фурнитура для шнуровки покрытия крыла. Вот и все. Для двоих человек размах крыльев должен быть примерно десять метров. Справимся. И Василич поможет в работе. Ему сам Бог и старший оперативный начальник велел помогать мне.

Теория полета - нужно бросаться на встречный ветер, чтобы взлететь вверх, и смертельно опасен попутный ветер, который может бросить вниз. Думаю, что я с этим справлюсь, но я никак не могу найти ответ на самый главный вопрос - почему спецслужбы помогают мне выйти за пределы города? Разве нельзя меня взять за жабры прямо сейчас и подвергнуть допросу при помощи психотропных средств или гипноза, хотя на меня как-то не действовали все пассы виденных мною заезжих и профессиональных гипнотизеров. Похоже, что я какая-то важная карта в сложном пасьянсе, но в каком? Пока я делаю все то, что входит в планы ведущих меня людей и поэтому меня никто не останавливает. Вероятно, что в прошлый раз было что-то такое, что меня решили вывести за пределы города.



Глава 19


Василич уже был дома.

- Заходите, заходите ребята, - весело заворковал он, - как насчет узбекского плова из курятины? Я тут поколдовал с кнопочками, и получилась такая вкуснятина, что пальчики оближешь, если закроешь глаза, то чувствуешь себя узбеком у огромного блюда с янтарным пловом.

Он так разглагольствовал об этом, что у меня проснулся аппетит. Тоже чувствовала и Ольга. Мы пообедали, и я изложил свои потребности в материалах Василичу.

- Ну, с мастерской и инструментами проблем не будет, - сказал мой работодатель. - У меня в слесарке все есть. Трубки тебе нужны, конечно, не водопроводные. Покумекаю и чего-нибудь найду. Отдыхайте, ребята, а я пойду и посмотрю, что можно взять для вас.

Иди, Василич, сам не найдешь, кураторы найдут.

- Что вы собираетесь делать? - спросила Ольга.

- Пока сам не знаю, но с Володей я связываться не буду, - ответил я. - У тебя есть еще время, чтобы удалить чип и оставить его у отца. Если не захочешь быть со мной, я не обижусь, да и тебе тоже нужно подумать, что ты будешь делать дальше. Кстати, когда будешь заниматься мыслительным процессом, не забудь закусить зубами карандаш или какую-нибудь деревянную палочку.

- А зачем нужна деревянная палочка? - удивилась Ольга.

- Понимаешь, - открыл я секрет, - в старой теории скорочтения исходили из того, что при чтении «про себя» человек все равно проговаривает все слова, а когда у него в зубах предмет как «удило» у лошади, то язык не шевелится и процесс прочитывания слов постепенно прекращается. Человек начинает воспринимать слово целиком, увеличивая скорость чтения и восприятия текста. Когда ты думаешь, то непроизвольно «прочитываешь» мысль в виде слов, и я не исключу, что это передается на твой чип и твоим хозяевам. Всех не проконтролировать, но большинство интересующих лиц проконтролировать можно. Иди. Если завтра до десяти часов тебя не будет, я уйду один.

Ольга ушла.

Часа через два пришел Василич и сказал, что он достал все, что нужно. Василич ли это сделал или кто-то другой, но тонкостенные трубки диаметром тридцать миллиметров подходили как нельзя лучше. Золотистый блеск мог сказать, что трубки титановые, и такими они и оказались. Я занялся разметкой, а Василич ловко разделывал трубки «болгаркой». Инструмент хороший, но у нас он так и назывался и, оказалось, что и в этом времени называется так же. Затем Василич начал сверлить дырки в отмеченных мною местах, а я стал кроить и обрабатывать покрытие крыла.

Пленка чем-то напоминала садовый полиэтилен, но была тоньше, мягче и намного прочнее. Я не смог руками разорвать ленту этого материала. С помощью ручного пресса я поставил кнопки с дырками для шнура и пошел собирать уже готовые детали. Надо отметить умение моего помощника квалифицированно работать с металлом. Нигде не было заусениц, и дырки были ровными, я бы сказал, красивыми. К полуночи все было готово. В заключение я цепочкой прицепил монтажный пояс Василича.

Из каких бы легких материалов не было сработано это изделие, но общий вес его оказался немалым. У меня даже закралось сомнение, что эта конструкция полетит, а не рухнет камнем в пропасть.

- Успокойся, - говорил я себе, - самолет весит десятки тонн и летит как птица из-за подъемной силы крыла, а у тебя одно крыло, и оно полетит, даже если ты будешь не один.

Я вытащил дельтаплан на пустынную улицу, раздвинул складное нижнее ребро, укрепил шпильку дельты управления и моя птичка, расправив крылья, стала намного легче.

Любой авиационный аппарат после конструирования и постройки подлежит летным испытаниям, а мне негде его испытывать. Придется положиться только на Бога или на авось, и неизвестно, кто из них окажется сильнее.

Я приподнял дельтаплан, пробежался с ним и толкнул его от себя. Конструкция взмыла в воздух и приземлилась на дельту управления носом вверх. Это хорошо. Хотя все делалось «на глазок», но как-то интуитивно мне удалось точно найти точку равновесия. Носом вниз дельтаплан клевать не будет. Господи, Благослови меня на безумный поступок завтра. Я бы никогда не прыгнул с парашютом, я боюсь высоты, но почему-то не боюсь завтра прыгнуть со своей конструкцией в бездну.

Василич посмотрел на мои потуги со сложенной конструкцией и достал из стола какой-то мешок.

- Иди сюда, давай примерим и попробуем, будет ли работать, - сказал он и вывалил на стол какую-то груду трубочек, соединенных между собой. Встряхнув их, он показал мне нечто, похожее на куртку, но в виде металлической решетки с большими окнами. - Давай, наденем его на тебя.

Он накинул на меня основную решетку и скрепил замочками на груди. Затем по два ряда трубочек протянул вдоль рук и укрепил их с помощью манжеток. Отошел в сторону, посмотрел на меня, что-то поправил и попросил меня расслабиться.

- Зачем, - не понял я.

- Нужно, - сказал Василич и щелкнул тумблером в районе моего левого плеча.

Меня как будто кто-то стукнул, а сильные руки схватили меня и выпрямили по стойке смирно.

- Работает, - удовлетворенно сказал Василич, - сейчас настроим его на тебя. Он на что-то нажал, и я почувствовал облегчение. Сила, державшая меня, исчезла и одновременно погасла красная лампочка рядом с тумблером. - Все, а сейчас попробуй, подними своего мотылька.

Я подошел и поднял дельтаплан как пушинку, в которой практически не было веса.

- Подними меня, - предложил Василич.

Я без всяких усилий поднял его, пронес по мастерской и поставил на место.

- Видишь, какая штука, - засмеялся Василич, - УМЧ - усилитель мощности человека. Питания хватит надолго. Когда загорится красная лампочка, то при помощи вот этого беленького шнура подключаешься к электросети и производишь зарядку до тех пор, пока не погаснет лампочка. Года три у меня валяется, не люблю я ее. Человек должен иметь ту силу, которая дана ему природой, так он не ставит себе задачи, которые ему не по силам. Дарю. Пользуйся. Потом вернешь, а сейчас пошли спать. Поздно уже.

Я лежал в постели, а в голове крутились картинки дикарей в набедренных повязках, с копьями в руках, пляшущих у костра, на котором жарится бедный пленник, случайно попавший к ним.



Глава 20


- Рота, подъем! - разбудил меня Василич. - За стенами города солнце встало, и красавица твоя без тебя скучает.

- Не придет она, - сказал я и сладко потянулся перед тем, как вылезти из-под одеяла.

- Почему вы думали, что я не приду, - раздался голос Ольги. - Вы совершенно не знаете женщин. Русские женщины не подвержены никаким цивилизационным изменениям, они как были, так и остались женами декабристов, готовыми за своими сужеными хоть куда, хоть в Сибирь…

- Мы и так находимся в Сибири, куда же еще дальше, - пошутил я, - разве что в Среднюю Азию.

- Вставайте, я вам принесла пиццу с грибами, копченостями и оливками, - сказала девушка.

- Настоящую? - изумился я.

- Нет, - со вздохом сказала Ольга, - опять в виде пюре.

- Как вы живете? - сказал я, умываясь. - На завтрак пюре, в обед пюре, на ужин пюре, сейчас бы кусочек черного хлеба с кусочком селедки…

Рядом поперхнулся Василич.

- Слушай, кончай о таких вещах говорить. Я-то еще помню, что это такое, а вот молодежь даже и не представляет, что это, - сказал он.

- Я знаю, что такое хлеб, как его готовят, как употребляют. Знаю, что такое сельдь, где она ловилась, и что ее употребляли в пищу как белковые добавки, - ответила начитанная девушка.

- Даже вкус знаешь? - спросил Василич и, получив отрицательный ответ, сказал назидательно, - то-то же, слушай стариков, они ничего зря не скажут.

На левой руке Ольги виднелась тоненькая повязка телесного цвета. Значит, чипа у нее уже нет. Действительно, мужественная девушка.

Приготовленное Ольгой пюре по вкусу чем-то напоминало пиццу, но пюре, оно и в Африке останется пюре.

- Присядем на дорожку, - сказал Василич. Мы присели, встали, я поднял сложенный дельтаплан и направился к выходу. - Постой, ты лучше скажи, куда тебя проводить, потому что ты так резво пошел, как будто бы дорогу знаешь. «Механическая рука» уже готова, в кабине все и разместимся.

По техническому этажу мы доехали до окраины, то есть до стены, за которой кончался город. На служебном лифте поднялись до пятого уровня. Считайте, что это крыша пятиэтажного дома. Василич отключил один из вентиляторов, по-моему, это был всасывающий, хотя, какая разница, какой это вентилятор. Опустил защитную решетку, проверил ее крепление на тросах.

- Давай, - тихо сказал он и хлопнул меня по плечу.

Мы с Ольгой вышли на сетку и оказались в облаке испарений, пахнущих хлором, сероводородом, йодом, резиной, выхлопными газами.

- Как же в такой атмосфере могут жить дикари, - подумал я, - возможно, что это мутанты с выпученными глазами, анодированными металлическими зубами и с огромными коростами на ногах, которые не растворяются в разлитых повсюду кислотах.

От мысли о возможной встрече с такими существами у меня заныло под ложечкой, и появилась мысль, а что, собственно говоря, мне нужно за пределами города? Ведь кольцо и мои документы в городе. Искать нужно там же, а у дикарей я могу сгинуть совсем. Может, это судьба у меня такая? Во время проб новенького всегда можно нарваться на что-то несъедобное.

Я собрал дельтаплан. Когда вернусь, сделаю чертежи и продам их как мое изобретение, а это действительно так. Надел монтажный пояс, второй пояс надел на Ольгу, спросил, - Готова? - и прыгнул вниз, держась за дельту и увлекая девушку за собой.

Мы не полетели. Мы рухнули в сизый туман. Так разбиваются птицы на закате своей жизни. Так разбиваются истребители, у которых отказывают двигатели. У пилотов истребителей есть катапульты, а мы привязаны цепью к нашей птице.

Вдруг сверкнуло солнце, и нас подхватил восходящий поток воздуха. Я видел, как изогнулись ребра дельтаплана, и надулось полотнище крыла, сопротивляясь силе земной тяжести, тянущей нас вниз. И прочность материалов с подъемной силой крыла победили.

Мы взмыли вверх, отлетая в сторону от серого колосса, который становился все больше по мере нашего удаления от него. Не знаю, уместно ли такое сравнение, но город-башня показался огромным фурункулом на теле земли, высасывающий из нее все соки и силы. Сколько же денег ушло на сооружение только одной этой махины? А сколько таких махин на всей матушке-Земле?

Я сомневаюсь, что все страны поддались этому поветрию. Не у всех есть средства и строительные материалы для строительства. Как будто Россию снова втянули в гонку вооружений, чтобы измотать грандиозными проектами. Если будет Всемирный потоп, то и города-башни не спасут, а только оттянут неизбежный конец. Всему когда-то приходит конец, но у нас в запасе есть еще не один десяток миллионов лет и земля будет оставаться безжизненной после ухода с нее всех людей, затем снова будет заселяться своими сынами, прилетевшими в гости к своей матери.

Не верю я в эти Всемирные потопы. Если в результате таяния полярных снегов уровень мирового океана поднимется на полметра, то будет подтоплена только часть суши, заставив людей строить города-корабли, этакие Ноевы ковчеги со всеми удобствами. Когда-то давно, когда придумали такие города, это было невозможным, а для сегодняшнего дня ничего невозможного нет. Но это мое мнение, как отдельно взятого индивидуума, а если идея Всемирного потопа влезет в голову власть предержащих? Это будет хуже самого Всемирного потопа. Это будет все разрушающий ураган, смерч, не оставляющий камня на камне.

Мы поднимались все выше и выше. Судя по тому, что мы были выше первого слоя облаков, высота была не меньше одного километра. Земля под нами была очень маленькой и то тут, то там виднелись зеленые и желтые прямоугольнички, как будто аккуратно посаженные леса и засеянные поля, разделенные дорогами. Где-то вдалеке мне показались домики поселения и тут же они исчезли. Вероятно, мираж.

Мы летели по спирали вверх вокруг башни-города, и сила ветра все усиливалась. Меня это насторожило. Возможно, что это роза ветров, овивающая город, разгоняющая туман нечистот и вылетающая вверх с огромной скоростью. Я не помню по науке такого эффекта, но всегда в верхней части высотных зданий свирепствуют ветры в безветренную погоду внизу. Если нас донесет до верхнего этажа, то выбросит вверх с такой силой, что никакое сопротивление материалов не окажет сопротивления стихии. Нужно любым путем преодолеть притяжение башни и снижаться.

Ольга висела рядом со мной, левой рукой держась за дельту управления, а правой рукой обняв меня за шею. Мои ноги были в специально сделанной петле, а ей пришлось охватить меня ногами. Вот поверьте мне, что в таких условиях прижатое ко мне женское тело совершенно не вызывало те ощущения, которое вызывает женское тело. Не до этого было.

- Ольга, помогай мне тянуть дельту на себя и влево, - крикнул я и изо всех сил одной рукой начал тянуть дельту на себя и влево, потихоньку ругая себя за то, что оставил подаренный мне УМЧ. По идее, мы должны сделать крен вправо с одновременным снижением, но ничего не помогало. Здесь главное - не довести до критического угла атаки, чтобы не потерять подъемную силу. Дельта рвалась из рук, стремясь вернуться в самое удобное для нее положение и отдаться на волю стихии, но человеку нужно совсем другое и человек заставляет стихию работать на себя.

Было ощущение, что наша попытка вырваться из власти башни не имеет успеха, но по мере подъема вверх я заметил, что мы начинаем удаляться от башни и что восходящие потоки становятся слабее. Похоже, что мы все-таки вырвемся из ее объятий и, дай Бог, чтобы это произошло как можно скорее. Дельтаплан - это не высотный самолет с кислородным оборудованием, а на высоте содержание кислорода много меньше и сильный ветер мешает дышать. Так можно отключиться, а потом собирать свои кости на земле. Нужно держаться.

Наконец мы почувствовали, что дельтаплан начал слушаться нас, а не ветра. Башня стала быстро удаляться от нас, все еще оставаясь непонятной огромной горой, уходящей в небо.



Глава 21


Мы летели над ухоженной землей. Видели идущие по дорогам автомашины. В одном месте мы заметили железную дорогу и увидели железнодорожный состав с электровозом. Почему с электровозом. Потому что не было никакого дыма от работы двигателей или машин и потому, что вдоль железнодорожного полотна стоят столбы с проводами. Вдали виднелся городок. Небольшой, вероятно, райцентр, но ухоженный и красивый сверху. Рядом с городком находился аэродром, на котором стояли два самолета типа Ан-24 и один Як-40. И мы полетели в сторону аэродрома, причисляя себя к авиации.

Приземление дельтаплана достаточно сложный элемент, когда летишь один, а вдвоем это вдвое сложный элемент. Но мы приземлились в целом нормально.

Отцепившись от ремней, я стоял на земле, ощущая под ногами землю, а не бетон. Ольга, никогда не бывавшая на земле, удивленно озиралась по сторонам как после высадки на незнакомую планету с пригодными для жизни условиями.

- Руки вверх!

Резкий голос заставил нас вздрогнуть. Около нас стояли два человека в синей форме, вооруженные винтовками системы капитана Мосина образца 1891/1930 года.

Мы подняли руки.

- Идите вперед!

И мы пошли в сторону здания со стеклянной башенкой, вероятно, центр управления полетами на этом аэродроме.

У входа в здание нас встретил военный в синей форме с голубыми петлицами и тремя белыми квадратиками на них. На кожаном ремне висела странная кобура с пистолетом. Присмотревшись, я удивился. Это была револьверная кобура и в ней находился револьвер, наверное, какой-нибудь Смит энд Вессон или Кольт. Судя по форме и знакам различия, это был начальник караула ВОХР. Раньше так называлась военизированная охрана

- Кто такие? - грозно спросил он наших конвоиров.

- Прилетели оттуда на какой-то странной штуке, товарищ начкар, - ответил конвоир с треугольничком в петлице.

- Обыскали? - спросил начальник.

- Оружия не видно, а у бабы все видно, ничего нет, стыдоба одна, - сказал старшой.

Я посмотрел на Ольгу и увидел ее в первый раз. В городе то ли постоянное марево, то ли световые искажения, но видны только лица людей и больше ни на чем взгляд не останавливается. Поэтому я и не мог описать, как выглядят из себя люди будущего. Ольга была обладателем хорошо сложенной женской фигуры, одетой в тонкую облегающую одежду спортивного типа. Насколько она облегающая, вы можете судить по тому, если видели обнаженных женщин, раскрашенных красками. Вот и эта одежда была словно краска, а я сразу и не обратил на красные физиономии конвоиров и покрасневшее лицо начальника караула. По нашим понятиям, Ольга была совершенно голая. Как она вытерпела весь холод, который нас пронизывал на высоте или одежда ее термоустойчивая как водолазный костюм? Не знаю.

- Дайте ей накинуть на себя чего-нибудь, - приказал начальник караула, и кто-то накинул на плечи девушки синюю шинель.

- Пройдемте со мной, - сказал начальник и вошел в здание. Мы за ним.

В кабинете сидел мужчина лет сорока пяти, разговаривавший с кем-то по современному телефонному аппарату, подключенному к старому армейскому телефонному аппарату ТАИ-43 с ручкой индуктора. Этот аппарат так и назывался - телефон армейский индукторный образца 1943 года. Ручка крутила ротор магнето, вырабатывавшего электрический ток, который подавался в линию и отзывался звонком на присоединенном аппарате. Даже по нашим временам это архаизм, а уж в 2050 году я с этим мог встретиться только в музее, если они вообще сохранились, а здесь, похоже, в порядке вещей.

- Вы кто такие, - спросил мужчина, - зачем появились здесь?

- Я из города, - сказала Ольга, - а вот он, - Ольга указала на меня, - вообще из прошлого. На него кто-то напал и отобрал документы, без которых он не может вернуться назад. Похоже, что в городе был кто-то из ваших.

- Интересно, - мужчина побарабанил кончиками пальцев по столу, - а чем вы докажете, что вы оттуда? - и он указал большим пальцем левой, сжатой в кулак руку, куда-то себе за левое плечо.

Я пожал плечами. Как я мог это доказать, я даже себе не представляю, как это можно сделать.

- А вот не слышали ли вы такую фамилию? - и он назвал довольно известную в наше время фамилию.

- Был такой глава администрации Н-ского сельского района, - сказал я, - если сохранился фотоархив, то можно найти фотографию, где мы стоим с ним рядом на партийной конференции в областном центре в 2007 году.

- Это мой прадед, - сказал мужчина, - и эту фотографию я видел, правда, прадед уже умер, но об этом факте вряд ли кто мог знать. А как вы оказались в городе?

- Этого я тоже не знаю, - сказал я. - Я жил в областном центре, недалеко от окраины в достаточно новом жилом районе. Попал в водоворот времени и оказался в городе, но уже в этом времени. Кто-то напал на меня, отнял мои вещи, и я не могу вернуться назад, не забрав эти вещи, потому что может получиться временная петля, или кольцо, название не так важно, но это будет оказывать негативное воздействие на отдельные элементы вашего бытия. Если я останусь здесь навсегда, то этих возмущений не будет, но я совершенно не хочу оставаться здесь.

Мужчина посидел, подумал, крутанул ручку индуктора, попросил соединить первого, доложил какому-то Василию Петровичу, что у него очень интересные гости из города. Что говорил Василий Петрович, я не понял, но наш гостеприимный хозяин согласно кивал головой. Так кивают и когда получают приказания.

- Хорошо, сейчас привезу, - сказал он и повесил трубку.

- Поедемте, - сказал мужчина, - Сам требует вас.

Мы вышли на улицу. Охранник заливал из ведра бензин в старенькую «шестерку». Мужчина завел мотор. Автомобильный выхлоп вернул меня в мое время, но в наше время бензин был более высокой очистки и не давал такого дыма.

- Бензинчик-то левый, - улыбнулся я.

- Да нет, высшего качества, наша перегонка считается лучшей в области, - и мужчина, включив первую скорость, начал выезжать на трассу, покрытую мелким гравием.



Глава 22


Административный центр находился километрах в пяти от аэродрома. Это по спидометру, а напрямик - километра полтора.

Я узнавал поселок и не узнавал его. Аккуратные домики. Почти у каждого дома небольшой ветряк. Ветряки побольше стоят между домами. Линии электропередач есть, но видно, что они не обслуживаются. Транспорта не много. Старые легковые автомобили, мотоциклы. У одного дома стоит лошадь, запряженная в телегу. Хозяин привез сено и переносит его в ограду. Народа на улице немного. Улицы чистенькие. Администрацию, или как говорили в наше время - «рейхстаг» - увидел сразу. Она в том же здании с российским триколором на крыше. Внутри не изменилось совершенно ничего. Разве что людей поменьше, да и у главы администрации тот же большой и серенький кабинет без мебельных излишеств, разве что на столе стоял ноутбук.

В приемной Ольгу забрала секретарша, чтобы одеть девку, - сказала женщина, - а то голышом щеголяет бедняга.

- Присаживайтесь, - указал рукой на стул глава администрации, - что-то вас удивило в моем кабинете, раз вы его так удивленно разглядываете.

- Действительно, удивляет, - сказал я, - в последний раз я был в этом кабинете в 2007 году. За это время ничего не изменилось, разве что, кроме этого ноутбука. Я здесь уже несколько дней и никак не могу понять, что же произошло с нашей страной. Может, вы мне расскажете?

- Чего тут рассказывать, - глава администрации открыл деревянную шкатулку, в которой лежала аккуратно нарезанная прямоугольничками бумага, в другом отделении - табак, махорка. - Закуривайте, - и глава администрации насыпал на листок табак, скрутил в сигарету, провел языком по краю и ловко заклеил. Щелкнул зажигалкой и закурил так, что мне самому сделать точно так же, хотя я и бросил баловаться зельем. Мой навык в сворачивании цигарки был словно пропуском в то общество, в котором я оказался. Я закурил и у меня от воздействия никотина голова пошла кругом, но скоро это состояние прошло, и организм принял никотин так, как будто и не было длительного перерыва в его приеме.

- Вы действительно из наших, - сказал глава администрации. - Если интересно, то слушайте. Мне про вас уже рассказали, что вы оттуда и вообще чуть ли не из прошлого века. Обидчика вашего мы поищем. Это все из-за наркотиков. Уж как город от нас ни открещивается, а от сушеной конопли не отказывается. Все курят коноплю, то есть марихуану по-ихнему. А у нас, почитай, вся планета коноплей поросла. Она нас и выручает. Погоди, пройдет еще лет десять, начнем фабрики по производству настоящей материи из конопли вместо мастерских строить, электростанцию на реке построим обязательно, с районами договорились объединиться, есть в соседней области мастерская по производству больших генераторов. Электричество себе заведем постоянно, житуха будет, во! - и он поднял вверх большой палец, сжатой в кулак правой руки. - А что у нас произошло, спрашиваете вы, а у нас революция произошла.

Все пошло от Америки. Выдумали они Всемирный потоп, премии Нобелевские себе за это дело выписали. Мол, лет через несколько лет все льды растают, и начнется потоп, да такой сильный, что ничего живого на земле не останется. И начали у себя города-башни строить, забирая внутрь заводы и фабрики, электростанции и все, что только можно прибрать, умных людей отовсюду забрали. Ну, и наши тоже, как всегда собезьянничали. А что сделаешь, если весь мир переселился в города-башни.

Все люди ушли и дома свои побросали, а мы остались. У нас в области почти три миллиона жителей было. Так вот за пределами города не больше ста тысяч осталось, а территория у нас такая, что несколько Франций разместить можно. Город забрал всю инфраструктуру и закрылся.

Нас называют дикарями, а мы пытаемся выжить в этом огромном и пустынном мире. Собрали всю технику, что осталась. Восстановили в сельских мастерских. Наладили добычу нефти, начали ее перегонку, заправляем автомобили, трактора, пашем поля, засеваем зерном, разводим животных и живем в целом-то неплохо.

Не хватает интеллигенции, детей учить некому. Сообщение железной дорогой. На десять километров от городов железнодорожные пути разобраны. Дороги не обслуживаются и разрушаются. Как они своим умишком не могут понять, что не будет никакого потопа, а если повернуть вспять, то народ-то может круто обойтись с теми, кто всю ерунду затеял и практически опустошил свою землю.

Мы проживем, детей у нас рождается много, учимся по найденным учебникам, есть у нас своя охрана, и преступности почти нет. Правда, есть кучка людей, которая натуральным продуктам предпочитает синтетическое пюре с разными вкусами. Эти чудики всегда были. Когда коммунизм был, боролись с коммунизмом. Когда коммунизм отменили, боролись за коммунизм. За гандон заграничный или за жвачку родину могли продать. Кто-то их правозащитниками звал, а правильное их имя - власовцы, был такой генерал, который во время большой войны к немцам перешел и все армию хотел себе собрать, чтобы вместе с немцами со Сталиным сразиться, да только немцы ему не доверяли. Повесили, говорят, этого генерала, а последователи его в правозащитники подались, чтобы родину свою презирать и против нее бороться. Как только власть начнет их призывать к порядку, то они кричат на весь мир, что, мол, свободу слова зажимают и права человека нарушают. А сейчас права всего мира нарушены, и никто из этих правозащитников и слова из себя не вытащит. Нету их. Рты свои синтетическим пюре набили и сидят себе в сортирах от поноса маются. Может, останетесь пока у нас? У нас учителя самые почетные люди. Кто в дикарях хочет ходить, тому и учиться нечего, а нам знания очень нужны. Дом вам дадим, топливо, продукты, все будет бесплатным, только детишек грамоте, как положено, учите, и какие-нибудь курсы для взрослых организуйте, чтобы учить специалистов в любой отрасли. Пока этого у нас нет, но все обязательно будет. А? Подумайте, не обидим.

Я смотрел на главу администрации и удивлялся нашему народу. Поставленный в безвыходное положение он выживает назло всему и всем. И не сегодняшним днем живет, а думает о будущем. И ведь наступит такое время, когда дикарями будут те, кто скрылись от мира в башнях городах. Возможно, что само Провидение очищает мир от накипи, которая скопилась в нас за многие века и делает все, чтобы здоровым силам никто не мешал.

- Хорошо, мы пока останемся у вас. Я думаю, что мы все-таки сможем быть вам полезными, - сказал я.

- Вот и договорились, - сказал глава администрации и проводил меня до дверей своего кабинета.



Глава 23


Ольга ждала в приемной и была одета в красивое платье, которое ей было очень к лицу и по фигуре. Назначенный нам провожатый проводил к аккуратненькому домику недалеко от школы и от администрации.

- Вот это ваш дом, устраивайтесь, если что будет нужно, то сообщите, поможем, - сказал он, отдал ключ от висячего замка и ушел.

Лично у меня было ощущение, что мы пришли в заброшенный поселок и начинаем его обживать снова.

Открыв замок, мы вошли в прихожую. Всюду были разбросаны вещи. Это не следы мародерства, а следы поспешного сбора вещей, хотя, куда нужно было торопиться, если потопа как не было, так и нет. Вероятно, как всегда торопились отрапортовать о завершении переселения людей к какой-нибудь знаменательной дате или к чьему-нибудь дню рождения. Похоже, что в доме жили представители сельской интеллигенции: художественная литература, учебники по педагогике, дополнительная литература по развитию навыков детей в школе. В уголке столик для мастерства. Лобзик с пилками, струбцинка, фанерка с нарисованным и недопиленным орнаментом, разбросанные игрушки и на всем слой залежавшейся пыли.

Я сходил на кухню, взял какую-то заскорузлую от времени тряпку и протер сиденья венских стульев.

- Давай, Ольга, присядем, поговорим, - предложил я и вкратце рассказал ей мой разговор с главой администрации.

- Я так и думала, что Всемирный потоп это чья-то придумка, внедренная в сознание людей из-за глобальных амбиций и потом, когда идея была реализована и оказалась стратегической ошибкой, то никто не стал исправлять ее, а наоборот, принял все меры для ее усугубления, - сказала девушка.

- Ты сама видишь, что встретившиеся нам люди совсем никакие не дикари. Это люди, которых бросили на необитаемом острове, не оставив им даже толики ценностей, накопленных цивилизацией. Они сами пытаются найти выход из этого тупика, развивая себя и снабжая всем необходимым для нормальной жизни, - сказал я. - Нам с тобой предоставлена возможность спросить себя, а кто мы такие, что мы представляем из себя и чем мы сможем помочь людям и самим себе для выживания в этих условиях? Даже я поставлен в тупик. Я изучал историю, и сейчас ее изучаю, а чем история может помочь людям? Хорошо, я расскажу о древней истории России, об истории Средних веков, людям будет это интересно, но они скажут, а что из твоей истории мы можем почерпнуть полезное для себя? Учитель грамматики учит людей читать и писать, математик - считать и делать вычисления, физик - понимать природные явления и использовать механику, практически все дают людям что-то полезное, а что можем сделать такие специалисты как мы с тобой - историки?

Ольга тоже задумалась.

- Я тоже не представляю, чем я смогу заняться, я полагаюсь только на тебя и буду помогать во всем, что ты будешь делать, - сказала она.

- Давай пока устроим небольшую приборку и во время работы подумаем, что мы можем сделать, - сказал я и пошел искать инструменты и воду.

За работой мы не заметили, как стало быстро смеркаться и наступил вечер. Хозяева мы оказались никудышные. У нас были чистые комнаты, но не было ни освещения, ни еды, чтобы утолить голод. Съестного во время приборки мы ничего не нашли. Не было даже мышей, которым тоже нечем было поживиться и они покинули это жилище. Бродить ночью по незнакомому поселку в поисках еды было, по крайней мере, безрассудно, потому что на улице было темно и лишь в части домов светились тусклые огни. Точно так же в пору моего раннего детства светились огоньки керосиновых ламп в деревеньке моих бабушки и дедушки.

Как-то неожиданно послышался скрип открываемой калитки и голос мужчины:

- Хозяева, принимайте гостей!

Я вышел на крыльцо и увидел главу администрации с женщиной.

- А мы к вам в гости, - сказал глава, - вот моя хозяйка, познакомьтесь, Ксения Ивановна, мы к вам с ужином и лампу хотим подарить. Зовут меня Василий Петрович. Я ваш сосед через четыре дома.

Сколько лет прошло, а русские не меняются нисколько. Такие же добрые и отзывчивые люди. Вне города остались носители исконно русской народной культуры, которым принадлежит и будет принадлежать будущее нашей страны, несмотря на загрязнение сознания людей откровенным индивидуализмом и меркантилизмом в отношениях.

Наработавшаяся и голодная Ольга готова была заплакать, но приход гостей взбодрил ее, а огонь керосиновой лампы и люди оживили ее. Она вместе с Ксенией Ивановной быстро накрыли на стол, поставили найденные тарелки, стаканы, вилки, ложки. Еда была простая, но здоровая. Борщ, картофель отварной, огурчики малосольные, хлеб ржаной домашней выпечки и бутылка хорошо очищенного самогона.

- Ну что, Владимир, за знакомство, - предложил Василий Петрович, - и за хозяйку твою, мы грамотных людей всегда привечаем и всегда им рады.

Выпив по полстакана, мы аппетитно захрустели огурцами с хлебом, а Ольга, выпив маленькую рюмочку, схватилась за горло, почувствовав, что у нее перехватило горло с непривычки.

- Давай, милочка, борщиком, борщиком закусывай, - хлопотала около нее Ксения Ивановна. - Крепковат самогончик-то, да мой-то слабенький не любит, кислит, говорит. А твой-то ничего, выпил и не поморщился, дед мой так же бывало, выпьет, пальцем занюхает, да и сидит себе разговоры разговаривает. Ешь, милочка, борщик-то свеженький, только сваренный. Я тебе по-соседски помогу, покажу, где мы и как продукты берем-выращиваем, мужики электричество наладят, холодильник оживят, похоже, что не сломанный, а то некоторые, когда уходили, то все портили - не нам, так гори оно синим пламенем. А нам и здесь хорошо. Народу не шибко много, зато каждого человека ценим.

Мы с Василием Петровичем отдали дань борщу. Боже, как хорош он после всяких там пюре с различными вкусами. Мы еще пропустили самогона, закусили и вышли на крыло поговорить.

- Я пока работал, все думал, Василий Петрович, чем мы можем быть полезны обществу. Если так взять, то мы ничего не знаем и ничего не умеем. Ольга пусть хозяйством занимается, если Ксения Ивановна ей поможет, то благодарность наша будет огромная. Я историк, кое-что знаю, кое-что умею.

Тот дельтаплан, на котором мы прилетели, я построил «на глазок» и он полетел. Если к этому крылу приделать моторчик, то получится маленький самолетик, на котором можно поля облетать и посещать отдаленные места.

Самолеты у вас, как я понял, не на крыле и летчиков у вас, вероятно, нет. В этом вопросе тоже могу помочь. Было дело, летал, но только на маленьких самолетах, а если воздух чувствуешь, то и большой самолет в воздух поднять можно. Но это дело не скорое.

Главное, как я понимаю, нужно наладить железнодорожное сообщение в обход городов. Работа эта очень трудная, хлопотная, но без связи между собой регионов и районов выживать будет все труднее и труднее. Возможно, что кто-то уже и ведет такую работу, и нам от этого отставать нельзя. Кое-что в дорожном строительстве я понимаю, вот этим бы я и хотел заняться, если не будете против. Самолеты, если они сломаны, мы восстановить не сможем, тут нужны специалисты высшей квалификации и горючка к ним нужна высшей очистки, иначе это будут летающие гробы. Возможно, что самолеты лучше будет разобрать и двигатели пустить на нужды хозяйства.

- Ты, смотри-ка, здесь всего несколько часов, а сразу суть уловил, - сказал глава администрации. - Были у меня такие мысли, да только не было людей, способных за эту работу взяться. Инвентаризация у нас проведена давно, посмотришь, что у нас есть и давай принимайся за работу. Кое-что мы знаем, что делается в других регионах. Есть почтовая служба, поддерживаем ее все. Письма приходят в район, приезжают из других районов почтальоны, потом повозка с письмами идет до следующей деревни, от нее к другой и так потихоньку письма разносятся по всей России. Ладно, время позднее, ложитесь спать, встаем мы с петухами. Если и проспите по первости, не страшно, привыкнете к нашей жизни.

Я проводил соседей и вернулся в дом. Ольга уже спала на кровати, вздрагивая во сне. Я подошел, посмотрел на ее левую руку, приподнял эластичный бинт и увидел, что никакого разреза нет. Чип был на месте. Ладно, потом разберемся. Я откинул одеяло и лег. Стоило моей голове коснуться подушки, как я полетел в бездну космоса, то удаляясь от земли, то приближаясь к ней.



Глава 24


Я не буду рассказывать о том, что мне снились какие-то вещие сны, инженерные решения или пророчества божьих посланников. Мне вообще не снилось ничего. Наработавшемуся физически человеку не снится ничего. Хотя, многие люди подтверждают, что молотобойцу снится, как он и во сне тюкает своим молотом, и эти удары отзываются у него в голове, мешая, в первую очередь, его жене спокойно спать. Ученику, весь вечер занимавшемуся чистописанием, снится, как он выписывает завитушечки у букв и это обозначает, что урок им усвоен твердо и что вырастет еще один человек с хорошим почерком, который он испортит в процессе записывания лекций в высшем учебном заведении. А мне не снилось ничего.

Проснулся я от крика петуха. От необычности того, что где-то кричит петух. Признайтесь сами себе, вы давно слышали крик петуха? Некоторые люди в течение своей жизни ни разу не слышали крика петуха и сразу обращают внимание на необычные звуки. Я проснулся от того, что знаю, кому принадлежат эти звуки, Ольга - от того, потому что не знала, кому принадлежат эти звуки.

Она лежала в постели, потягивалась и не собиралась вылезать из-под одеяла. Я ничего ей не говорил, потому что у нас еще не было ничего, чтобы можно было включить чайник или плиту и поджарить яичницу.

На завтрак нам придется обойтись «жареной водой». В огороде я еще вчера нашел колодец с ручной помпой. Наполняя ведра с водой для уборки, я прочистил систему, и вода пошла хорошая и вкусная.

Я набрал воды в найденный чайник, взял два кирпича, между ними бросил веток, щепочек, кусочек старой бумаги и чиркнул оставленной гостями зажигалкой. Огонь разгорелся и на импровизированную плиту из кирпичей я поставил чайник.

- Вставай, хозяюшка, - сказал я Ольге, показал, где находится рукомойник и объяснил, как нужно им пользоваться.

Только мы налили себе кипятка в стаканы, как пришла Ксения Ивановна с крынкой молока и с хлебом.

- Давайте, позавтракайте молочком, - своим мягким говорком сказала она, - хозяин-то на работу пойдет, а мы тут свои бабские дела наладим, посмотрим, что есть, список составим, что нужно, твою половину хозяйствовать буду обучать.

Часов в восемь я уже был в администрации. В приемной толпились люди, и секретарь пригласила всех войти.

Василий Петрович представил меня всем собравшимся, сказал, что я специалист по железной дороге и что на мне восстановление движения на запад и на восток. Показал моих помощников.

Помощники имели отношение к железной дороге. Один какое-то время работал путевым обходчиком, а второй - год проучился в железнодорожном профтехучилище. Правда, времени с тех пор прошло немало, но все равно это люди, которые не убегут от паровозного гудка.

В процессе нашей краткой беседы выяснилось, что линия в целом находится в исправном состоянии, но заросла травой, нигде не работает автоматика перевода стрелок, сигнализация, есть несколько старых вагонов, но почти нет подвижного состава и колесных пар. И нет данных о том, что в соседних районах есть возможности наладить железнодорожное сообщение.

Город забрал все, понимал, что потребуется металл, поэтому и все, что двигалось, уехало в город. Пеший проход по линии ничего не дает.

Глава администрации правильно понимает, что без расширения связей и восстановления коммуникаций развитие невозможно. Нужно что-то делать. Наш район самый ближний к городу и железнодорожная станция была немаленькая. Пошли осматривать.

- Вот, - говорят, - кроме хлама ничего нет.

И действительно, лежит гора всякого хлама, как будто дети собирали металлом, и некому было его вывезти.

- А, ну-ка, ребята, - говорю, - давайте-ка пораскидаем эту кучку. Курица всю жизнь ходит по дворам и лапой царапает мусор, а в итоге находит жемчужину.

Хлам-хламом, а мы нашли три тележки ремонтников, на которых они перевозят шпалы, инструменты, измерительные приборы. Чтобы читателю было понятнее, что представляет собой эта тележка, я ее опишу.

Это металлическая рама из уголка, к которой приварены цапфы для осей, а на осях железнодорожные колеса, только маленькие. Четыре человека поднимают тележку и ставят ее на рельсы, кладут инструменты и толкают вперед, не таская на себе железнодорожные инструменты. При приближении встречного поезда тележку снимают с рельсов и пережидают проходящий состав. Когда ремонтируют путь, то шпалы и рельсы от ремонтного поезда к поврежденному участку доставляются на таких тележках. Тележки поржавели, но не настолько, чтобы не быть пригодными к использованию.

Стоит поездам не ходить неделю, как все железные части начинают покрываться ржавчиной, а при повседневном использовании колеса вагона и рельсы выглядят новенькими и блестящими.

Я уже прикинул, что нужно сделать, чтобы тележки стали средствами передвижения наших разведчиков и связных. Тележки мы оттащили в сторону и произвели сортировку всех железок. Помощники сказали, что есть сварочные аппараты, кузнецы вернулись к своему древнему ремеслу и им понятно, что я задумал. Приятно иметь таких понимающих помощников.

В довершение ко всему в куче хлама нашелся практически не поврежденный двухведерный самовар в полном комплекте с дымовой трубой, заварным медным чайником и семью тяжелыми подстаканниками с эмблемами МПС. Еще я нашел старинную бензиновую зажигалку, сделанную из патрона калибра 12,7 миллиметров. Думаю, что это неплохая награда за мои сегодняшние труды.

Ребята помогли мне дотащить мое богатство до дома. Назавтра будем встречаться в конторе.

- Принимай, хозяйка, приборы на обзаведение, - весело сказал я и представил перед Ольгой мое приобретение.

Судя по ее виду, она не одобрила мое приобретение. Что сделать с человеком, который после атомной войны вышел из оборудованного и механизированного убежища и вынужден пользоваться тем, что осталось ниже сметенного культурного слоя? Учиться жить и учиться выживать.

Ничего не сказав, я пошел к колодцу и при помощи древесной золы отчистил самовар и подстаканники. Блестящий как золото самовар был похож на боевого генерала, сверкающего двумя рядами медалей, вырезанных гравером с особой тщательностью. Самовар нигде не подтекал, кран открывался легко и так же легко закрывался. А подстаканники выглядели просто серебряными с некоторыми элементами черни.

Самовар я поставил на кирпичи и позвал Ольгу. Она не смогла скрыть своего восхищения от вида блестящего металла.

- А сейчас смотри, - сказал я и бросил сверху в трубу щепочки, веточки, остатки углей от костерка, на котором я кипятил чайник, скомкал бумажку, поджег ее и бросил в трубу. Скоро из трубы показался сизый дымок, а когда я надел на трубу дополнительное колено, то самовар начал пыхтеть и потрескивать. Соскучился по работе. Сколько лет он пролежал так на свалке, неизвестно, потому что даже в мои годы, когда едешь по основным железнодорожным магистралям, то все, что находится в пределах одного километра от железной дороги, представлло собой послевоенную разруху, до которой не доходят руки и умы победителей.

Через десять минут вода в самоваре закипела, чему Ольга несказанно удивилась.

- Погоди, - сказал я, - вот найду самоварчик поменьше, так мы в нем борщ варить будем.



Глава 25


На утренней планерке я доложил о своих находках и попросил передать мне в помощь сварщика, кузнеца и моториста. Моя работа вызвала большой интерес, и многие службы вызвались помочь мне. Детей и незанятых в основном производстве мужчин отрядили на сбор металлолома. Ничего не должно валяться без дела. Крупные металлические детали будут перевозиться на автомобилях и телегах.

Администрация выделила для меня электроветрогенератор, и бригада монтажников уже приступила к его сборке в моем огороде. Все-таки электричество есть электричество.

Я со своими помощниками сразу стал заниматься оборудованием тележек в автодрезины. Пока все они будут двигаться при помощи двигателей внутреннего сгорания, передавая крутящий момент на вал с помощью ременной передачи.

Через три дня первая автодрезина была готова. На ее испытания пришли чуть ли не все жители поселка.

На тележке был сделан дощатый настил. По центру укреплен жигулевский двигатель в жестяном кожухе. От вала двигателя через систему шкивов и ремней крутящий момент передавался на ось. Спереди и сзади тележки сделаны деревянные диванчики на четырех человек. Предварительно мы уже попробовали ее и были довольны результатами. Я, глава администрации, моторист и руководитель транспортного сектора сели на диванчики. Двигатель завелся, моторист включил первую передачу и отпустил сцепление. Тележка медленно двинулась по рельсам, все увеличивая скорость. Очень быстро мы не гнали, но я интуитивно чувствовал, что сорок километров в час будет удобной и безопасной скоростью. Можно ехать и быстрее, но маленькие колесики не рассчитаны на такую скорость. Проехав километра три, мы включили заднюю скорость и вернулись назад. Нас встретили аплодисментами.

Помощники уже знали, что нужно делать, и я доложил главе администрации, что в течение недели мы оборудуем еще две тележки, а сейчас займемся моторизацией моего дельтаплана, чтобы провести разведку всех железнодорожных разъездов и трассы будущей железной дороги.

Мне кажется, что все Кулибины делали свои изобретения при свете коптилки, используя лист бумаги, линейку и карандаш. Схема автодрезины была нарисована карандашом на листе, и помощники сделали все, как надо. Сейчас я рисовал схему крепления мотоциклетного двигателя на дельтаплан.

Нашелся один старый мотоцикл марки М-1-А, который в народе называли просто и емко - «макака». Сам мотоцикл восстановлению не подлежал, а моторчик объемом 123 кубических сантиметра как нельзя лучше подходил на дельтаплан. Мотор был надежен как никакой другой, потому что «макака» раньше была мотоциклом DKW (Die kleine Wunder) «маленькое чудо», находившимся на вооружении германского вермахта, а после войны скопированный ДКВ производился во многих странах. 76-й бензин. Мощности 4,25 лошадиных силы, 4500 оборотов минуту и расход топлива 2,5 литра на сто километров. На одном пятилитровом бачке можно улететь куда как далеко.

Высота стоек будет зависеть от размера винта. Винт будет толкающий позади пилота, чтобы не ударить его. Каркас должен быть основой тележки, где будет размещаться пилот. И еще нужно продумать вариант крепления тележки к дельтаплану. Столько инженерных задач на бедного историка, а что делать? Может быть, несколько коряво, но я эти задачи решил, правда во время пробного полета, люлька с пилотом чуть было не отсоединилась от крыла и не полетела камнем вниз, подталкиваемая деревянным винтом.

Пилот из меня, конечно, аховский, все по наитию, да по воспоминаниям виденных телевизионных кадров о полетах мотодельтапланов. Со стороны все смотрится легко, а когда делаешь машину сам и на ней взлетаешь, то по три раза проверяешь все крепления, чтобы не пришлось устранять неисправности прямо в воздухе.

Наконец, машина облетана, перепроверена, максимально облегчена. В трудах ежедневных и физической нагрузке я сбросил лишние килограммы и мышцы стали потверже, лицо загорело и нервы спокойные. Главное - чистый воздух, хорошее питание и здоровый образ жизни.

Как-то незаметно настало время, когда нужно вылетать на разведку будущей трассы железной дороги в обход города. Конечно, наметка трассы только на перспективу, потому что имевшийся железнодорожный мост входил в черту города и исчез в нем, как и часть реки в виде источника жидкости и средства для смыва всех нечистот ниже по течению реки. Река уже давно не река, а зловонный ручей от находящихся выше по течению заграничных городов-башен. Никто не задумывается о том, что вода - это основное богатство земли, без которой невозможно существование всего живого. Сколько лет пройдет на земле, пока земля будет оживать. Так называемые дикари берегут воду как зеницу ока, создавая запруды и водохранилища, запуская в нее рыбу и не вылавливая всю популяцию, обсаживая берега рек деревьями и кустарниками, задерживающими воду. Цивилизованное население ведет себя хуже дикарей, действуя по принципу: после меня хоть потоп.

Я летел с картой сельскохозяйственных угодий и удивлялся разрушениям, которые были произведены при строительстве города-башни. Инициаторы строительства никак не могли уничтожить человечество ради своего первенства на земле, так они решили изжить его в городах-башнях, рассчитывая на то, что чем мощнее башня, тем больше шансов на выживание. Все малые башни вымрут, а умные обезьяны выйдут из своих огромных башен и будут господствовать на земле, приводя оставшихся людей к своей идеологии образа жизни, счастья и демократии, насаждаемой при помощи кулака. Они просчитались и сами поняли, что самые мощные башни будут погибать первыми от вырождения и изменения генетического кода человека.

Издалека башня напоминала огромную трубу циклопической котельной, выбрасывающей в атмосферу черный столб дыма человеческих испарений на производстве и в повседневной жизни. Фундамент башни сочился техническими и бытовыми отходами. Очистные сооружения работают только на очистку поступающей грязной воды на нужды производства и потребления, но ведь вода не бесконечна, когда-то и она должна закончиться. Нужно будет продумать вопрос отвода чистой воды от города. Нельзя, чтобы город уничтожил все живое вокруг.

Примерную трассу для соединения железнодорожных линий я наметил через построенный автомобильный мост. Пока не предполагается проход мощных локомотивов и автомост способен выдержать на себе имеющийся подвижный состав.

Расчеты, которые я произвел, показывают, что для строительства обходной ветки потребуется немалое количество людей, техники. Работы будут длиться не менее трех лет. Судите сами. Сначала нужно соорудить насыпь не менее пяти с половиной метров шириной для однопутной линии и не менее десяти метров для двупутных линий. Насыпь представляет собой земляное полотно с насыпанным сверху балластом, на который укладываются шпалы, а на них уже рельсы. Рельсы кладутся на рельсовые подкладки, которые прикрепляются к шпалам путевыми костылями. Не буду рассказывать весь технологический процесс, но работа предстоит грандиозная.



Глава 26


На исходе был август месяц. Мы уже обзавелись хозяйством. В хлеву хрюкал поросенок и телка выходила вместе со стадом на выпас недалеко от поселка. Ольга превратилась в статную загорелую женщину, на которую заглядывались местные мужчины. Она знала всех в поселке и на женских посиделках запоминала житейские хитрости, иногда потчуя меня такими блюдами, какие я и не пробовал.

Жизнь шла своим чередом, не обременяя ежедневными эмоциями от сводок новостей. Мы ходили в гости, гости приходили к нам, мы ставили любительские спектакли и ходили на спектакли районного театра. Мы читали книги, обсуждали недавно прочитанное, устраивали танцевальные вечера и вечеринки по разным поводам. Более насыщенной и интересной жизни я не знал.

Вчера вечером приходили Василий Петрович и Ксения Ивановна. У Ксении Ивановны в сумочке лежала бутылка с заветным напитком, а Василий Петрович нес в руке рыбный пирог. И у нас на столе было не пусто. Одна капуста что стоит. Моя покойная мать говаривала в свое время: капуста и на столе не пусто, и съедят - не жалко. Капустный салат и капуста тушеная с мясом. Пирожки с капустой. Пальчики оближешь.

Посидели. Выпили. Поговорили. Тут Василий Петрович и говорит:

- А я ведь, Ольга Николаевна, по вашу душу пришел. Муж ваш историк, но таких историков, которые во всех инженерных проблемах так разбирались, найти трудно и от работы его отрывать нельзя, слишком важными делами занимается. А вот вам мы предлагаем работу в школе учителем истории. Люди должны знать историю, иначе, кто они такие будут. История наша - это отец и мать, это деды и прадеды, это деяния их, и хорошие, и не особенно хорошие, это достижения и победы, это горечь и поражения, все ребятишки должны знать с детства. Не откажите Ольга Николаевна.

- Да я согласна, Василий Петрович, только вот хозяин мой как на это посмотрит, - ответила Ольга как примерная хозяйка дома.

- Я только за, - поддержал я предложение главы администрации, - я и по хозяйству помогу, чтобы время было к занятиям готовиться, учебники почитать, сохранились еще в библиотеке, Василий Петрович?

- Учебники есть, - ответил глава, - да только старые они, а история на месте не стоит, с каждым днем все дальше вперед идет. Вот тут нужно историю так преподнести, чтобы дети наши поняли всю важность текущего момента, и что от них потребуется много способностей и умений, которые они будут развивать в школе и становиться достойными членами нашего общества.

- Да, и разделы истории нужны новые: допотопная история, которая будет разделяться на историю древнего мира, историю средних веков, новую историю и потопную историю, раскрыв то, что потопа не будет никогда, - вставил я.

- А вот, Ольга, Николаевна, не могли бы вы нам рассказать, как сейчас состояние общества в городе? - спросил глава. - Как удается удерживать такую махину и такое количество населения в полном согласии и в мире? Иногда две хозяйки через огород лаются день-деньской, а тут миллионы человек и все хорошо.

- Честно говоря, не все там хорошо, - сказала Ольга. - Когда разнобой во мнениях в одной семье, то начинаются нелады, заканчивающиеся либо разводом, либо такой жизнью, когда люди готовы поубивать друг друга. Как я слышала на некоторых собраниях, такая же ситуация и в других башнях по всему миру. Единственный выход - единая идеология, проводимая единой партией и всенародно и единогласно избранным руководителем, которому поручено поддерживать единство то твердой, то мягкой рукой, а то и рукой, одетой в «ежовые рукавицы». Нельзя допустить, чтобы отдельные этажи получали независимость или объявляли войну другим этажам. Вроде бы монолит из бетона и стали, а на деле получается хрупкое яйцо, которое можно разрушить одним неосторожным движением. Где-то есть та критическая точка, несильно ударив по которой, можно разрушить все строение. Все ищут эту точку. Одни для того, чтобы разрушить строение или шантажировать руководителей для получения каких-то выгод, а другие - для зашиты строения от разрушения. Всех держит в повиновении единая идеология и меры общественного и государственного воздействия, вплоть до отправки в самые нижние этажи на работы. А оттуда уже не возвращаются.

Вопросам идеологии уделяется самое большое внимание. Идеологи со всего мира съезжаются в вашингтонскую башню для обмена опытом, чтобы выработать новые формы и методы убеждения, что живущие в башне люди самые счастливые в мире, которым не страшны болезни, войны, катастрофы и их будущее определено и радужно.

Воспитание начинается еще в дородовой период. Все роженицы в женских консультациях проходят курсы релаксации, где им в доверительной форме под тихую музыку рассказывается о счастливом детстве для их будущих детей под руководством партии и башенного правительства. Партийный гимн существует в виде колыбельной и новогодней песенки на старинный мотив, типа что-то: «в лесу родилась елочка, в лесу она росла».

В садиках дети строят большие башни, но не выше пяти этажей, чтобы не рассыпались и не будили в детях негативное отношение к башенной жизни.

В школе из детей создают группы-башенки, в которых столько детей, сколько зубчиков на вершине башенки. Каждый зубчик носит значок в виде шахматной фигуры «ладья», на значке есть круглый медальон с портретом основателя единой партии в детстве. В коммунистичские времена дети входили в звездочки из пяти человек и носили звездочки с изображением основателя единой партии.

Потом детей организовывают в бригады юных строителей башен. Им выдают треугольные фартуки и значки в виде строительных мастерков с портретом основателя единой партии в юношеском возрасте.

Затем наступает пора вступления в СМБ - союз молодых башенников, которые и являются основой для формирования единой партии - башенный фундамент. В СМБ все так же, как и в башенном фундаменте: свой устав, свои партбилеты и свои взносы, кое-какая самостоятельность, например, в ведении пропаганды за единого кандидата от башенного и безбашенного населения.

Молодежь есть молодежь. Она даже собрания в поддержку единых кандидатов называет по имени кандидата: митинги, васинги, колинги, петинги… Достается им за это, но молодежи нужна воля, нужна свобода в выборе своего пути, а путь у них один…

Как хорошо, когда никто не гонит на собрания, не подвергает критике за то или иное действие, а потом не подходит и не говорит: ты не обижайся, ты мой друг, но партийная принципиальность превыше всего.

Каждый должен трудиться на максимуме своих сил и знаний и не бояться что-то предложить стоящее, не ожидая, что скажут: ты предложил, ты и делай. У меня нет многого из того, к чему я привыкла, но я совершенно не чувствую себя чем-то обделенной. Наоборот, я чувствую себя хозяйкой своей жизни и способной что-то сделать для других.

- Хорошо говоришь, хозяюшка, - задумчиво сказал Василий Петрович, только сейчас заметив, что его самокрутка потухла. - Прямо заслушаешься. Вот ведь не повезло мне в школе учиться у такой учительницы. Но зато дети мои у вас будут учиться. Факт. Рад я, что от моего предложения не отказались. Засиделись мы у вас. Пошли домой, Ксения, - и он встал.

До чего же приятно встретиться с приятными людьми, перед которыми не нужно лебезить, а все вопросы обсуждать на равных, достигая взаимопонимания в ходе работы.

Сидя на крыльце и обнимая Ольгу за плечи в вечерней прохладе, я спросил:

- А ты так и не удалила свой чип.

Ольга кивнула головой:

- Я испугалась, что вообще ничего не буду знать без чипа. Возможно и то, что то, что я говорю и делаю, записывается на этот чип как в дополнение к моей памяти. Вряд ли меня кто-то сейчас контролирует, хотя нельзя не предположить, что у нас у каждого стоит только один чип.

- Я все думаю, - спросил я, - а почему ты не испугалась лететь со мной? Неужели так сразу влюбилась?

- Ты только не сердись на меня, - сказала она, - но никто не верил в то, что твоя конструкция полетит и что ты сможешь куда-то улететь. Поэтому тебе и была предоставлена полная свобода в действиях, а прямо в двух этажах ниже была натянута сетка, в которую мы должны были упасть. Но просчитались все, в том числе и я. Хотя я очень рада, что так просчиталась, - и она еще теснее прижалась ко мне.



Глава 27


Время шло быстро. Когда ты занят интересной работой, то время делится на ночь и день. День работаем, ночью отдыхаем.

Полным ходом шла заготовка материальных средств и техники для постройки железнодорожной ветки в обход города. Тележки объехали все близлежащие полустанки и составили опись имеющихся запасных рельсов, шпал, других приспособлений и материалов. Вся мелочь свозилась в райцентр.

Я сделал дополнительные баки для горючего и совершал дальние вылеты на разведку. Самое значительное находилось прямо у нас под носом. По закону Мэрфи, то, что ищешь, найдешь, только обыскав все. Находишь всегда то, что не искал. И я нашел то, что не искал. Я просто думал, что то, что было в мое время, уже не может существовать в 2050 году. И я ошибся. Это не только существовало, но и находилось в рабочем состоянии. Причем это не оно, а он - бронепоезд.

Не делайте квадратные глаза. Это не архаизм, а вполне современное оружие, которое может активно использоваться для защиты наших железных дорог в случае нападения на страну. А такое вполне возможно в наше и в будущее время. Гитлеры рождаются каждый век. И Гитлеры не только рождаются, но и воспитываются вседозволенностью и безнаказанностью. Причем, Гитлерами бывают не только мужчины, но и женщины. Их можно назвать Гитлершами, но сути это не меняет. А когда Гитлер имеет другой цвет кожи, то это еще хуже, потому что проживающие в развитых странах представители других национальностей обижены на весь мир и хотят отомстить всему миру за то, что им приходиться жить вместе со всеми и делать вид, что они всем довольны.

Это ответвление от железной дороги я видел многократно. Возможно, что это маневровый тупичок, чтобы туда можно было загнать вагон-два или локомотив и отправить их в обратную сторону. Этот тупичок заканчивался небольшой рощицей, а не упором, чтобы затормозить вагон, если тупик улавливающий, или зафиксировать его, если тупик разгрузочный. Я снизился, пролетел пару раз ниже и не заметил того, чем заканчивается тупик и в рощице ничего не видно. Похоже, что в рощице что-то спрятано. Вблизи не было подходящей площадки для посадки, поэтому я полетел в райцентр, чтобы вернуться сюда с группой людей на наших тележках.

Василию Петровичу я доложил, что мне кажется, что это будет самая нужная нам находка, поэтому предложил ему поехать вместе с нами.

Выехали на трех тележках. Двенадцать человек вместе с начальником ВОХРа. При помощи ручной стрелки перевели рельсы и поехали по тупиковой ветке. Сразу за кустами мы увидели огромные деревянные двухстворчатые ворота с калиткой скрытого в земле ангара. Кое-как мы открыли калитку, вошли внутрь и обомлели. Перед нами стоял бронепоезд. Не тот бронепоезд времен гражданской и отечественной войны с бронированным паровозом и башнями от танка Т-34.

Это был современный бронепоезд, состоящий из бронированного тепловоза, четырех бронеплощадок, то есть бронированных вагонов, платформы с легким плавающим танком ПТ-76, двух контрольных платформ с материалами и инструментами для ремонта путей. В ангаре была цистерна с горючим и настоящая автодрезина. Это настоящий клад в наше время.

Пришлось много повозиться, прежде чем разобрались с органами управления тепловоза. Разобрались, завели, тронули состав взад, вперед, загрузили все, что было можно загрузить, и выехали из ангара. В райцентр мы приехали как победители.

С тепловоза сняли броневые листы, и он стал намного легче. Дизельная электростанция на колесах. Был сформирован состав из тепловоза, цистерны с топливом и платформы с дельтапланом, двумя мототележками и разными разностями и продуктами. Поехали на восток, отмечая, где и кто проживает, устанавливая контакты с людьми. Ехали осторожно, особо внимательно осматривая пути на полустанках, чтобы не съехать на стрелках с рельсов. Съехать большого ума не надо, а как потом локомотив на путь поставить? А? То-то и оно.

В соседней области нашли старый паровоз на площадке на одном из полустанков, стоял как памятник железнодорожникам. Оказался на ходу. Построили тридцать метров путей, чтобы вывезти паровоз на линию. Тоже собираются совместно строить линию в обход башни. Не так уж много людей осталось в районах, но люди есть, живут, женятся, рожают детей, плодятся. Договорились, что будем проверять и восстанавливать линию железнодорожной связи. Как раньше вся жизнь крутилась у железных дорог, так и сейчас.

Более активно начался товарный обмен. Договорились выпускать совместные товарные бумаги - прообраз новых денег. Создали межрайонный совет, который регулировал хозяйственное взаимодействие и реализацию совместных проектов. Начались активные контрабандные контакты с городом, выменивая на продукты необходимые приборы и технику.

Бригада по строительству обходной железной дороги уверенно принялась за работу. На месте были активные бригадиры и мастера. Справятся, а меня Василий Петрович попросил разобраться с авиацией.

- Ты у нас единственный, кто в авиации разбирается. Понимаю, что дело опасное, а без авиации нам никак. Возьмешься, а? Я сам бы этим занялся, да совершенно не знаю, как к нему подходить.

Я тоже не знал, но не стал обижать человека и где-то неделю просидел в самолете, изучая по надписям, к чему тот или иной рычаг. Из этого опыта я для себя вынес: не в свои сани не садись. Нужны аккумуляторы, я их нашел в одном из складских помещений, но они полностью разряжены, а привести их в рабочее состояние может подготовленный аккумуляторщик. Нет топливозаправщика и нет подходящего горючего. На суррогате не полетишь. Почему самолеты не взяли в город? Вероятно, поломаны, и на них махнули рукой.

Завести двигатели, в принципе можно, но нужно знать режимы взлета и посадки и уметь использовать закрылки, пользоваться навигационной аппаратурой и ориентироваться по ней. Вряд ли кто в самое ближайшее время поставит на крыло простоявшие много лет самолеты. Это все нужно перепроверять. Лучше построить более мощный дельтаплан и пользоваться им. А вот радиостанции самолетные не помешали бы для поддержания связи с удаленными районами.

Из города мы получили портативные переговорные устройства на дальность до десяти километров, а вот дальнюю связь поддерживать пока не научились. И это сделаем. На бронепоезде нашли три коротковолновые радиостанции и несколько радиостанций с дальностью связи восемь-двенадцать километров.

Потихоньку я спустил на тормозах поручение взлететь на самолете как не реальное и стал заниматься вопросами сбора разбросанных в разное время материалов.

Был построен еще один дельтаплан с закрытой кабиной на двух человек, взлетавший и садившийся по-самолетному. По моим чертежам были построены несколько четырехколесных мотоциклов с надувными вездеходными колесами и были задумки постройки таких же грузовых и пассажирских автомобилей. Если приложить мозги и не жалеть своего времени на труд, то вполне реально стать новым Фордом.



Глава 28


Как-то в послерабочее время я спросил у Василия Петровича, а почему не налаживаются связи между городом и «дикарями», ведь это было выгодно для обеих сторон.

- Связи-то у нас есть, - сказал глава администрации, - но только очень дозированные. Ими у нас начальник ВОХРа занимается, который по совместительству с охраной объектов занимается и агентурной разведкой, чтобы знать, с кем можно идти на контакт в получении тех или иных материалов.

Ты у нас тоже на подозрении был, но подозрения развеялись быстро, потому что никто из современных людей не смог бы разобраться во всех найденных железяках и применить их так, как они применялись в то время, когда были действующими машинами.

Я уже говорил, что мы поставляем растительные наркотики и некоторые продукты, получая взамен разные побрякушки, которые перестают действовать, как только разряжаются батарейки. Они ведут с нами как с дикарями, которым продают граммофонные трубы. Подставляют трубу к граммофону, слышишь, - спрашивают, слышу, - отвечает покупатель, - бери трубу и уходи. Если бы не было потребности в нас, то нас давно бы уничтожили. Найденный тобой бронепоезд - это очень здорово, мы можем как-то защитить себя.

- Если город захочет уничтожить вас, то он это легко сделает. Там проживает где-то миллиона три человек. Но если они выйдут из города, то увидят, что никакого потопа нет, и не предвидится. Но даже это не заставит их покинуть город и претендовать на ваши богатства, - улыбнулся я.

- Мы знаем, что от города особой опасности не будет, - согласился Василий Петрович, - нас больше беспокоят наши соседи.

- Как соседи? - удивился я.

- Я так и знал, что это вас удивит, - сказал глава администрации, - но это очень естественно и так было во все времена и в древности, и сто лет назад, и сейчас. Как только человек достигает успеха то ли в науке, то ли в торговле, то ли еще в чем-нибудь, как вокруг сразу возникает толпа завистников, которая готова растоптать удачника как морально, так и физически. И у тебя много завистников. Тебе завидуют за то, что ты многое умеешь и многое знаешь. За то, что у тебя такая прекрасная спутница. Тут в числе завистников и я. Завидуют за то, что мы общаемся запросто вне работы. За то, что ты нашел нам бронепоезд. Завидуют за то, что ты нашел и отчистил старый самовар и из этого самовара чай пьешь. Это внутренняя зависть, которая может проявиться, а, может, и не проявиться. Но нам завидуют наши соседи и вынашивают намерения потребовать поделиться нашими достижениями.

- А почему бы и не поделиться на взаимовыгодной основе? - спросил я.

- На взаимовыгодной - да, - сказал Василий Петрович, - но они хотят не на взаимовыгодной. Они готовятся потребовать от нас отдать часть того, что у нас есть только потому, что у нас есть, а у них этого нет. На каком основании, спрашиваю я? Наше принадлежит нам, и мы никому не будем это отдавать. Поэтому нам и нужно оружие.

- И вы будете стрелять в людей? - спросил я.

- А ты предлагаешь встать мирно у стенки и сказать: мы - миротворцы и ради мира предлагаем вам делать все, что вам только угодно? - вопросом на вопрос ответил глава. - Нет, мы не будем отдаваться на милость того, кто пришел к нам с оружием. Какой-то древний философ говорил: кто к нас мечом придет, тот от меча и погибнет. Силен мужик, кто это сказал.

- Не философ это, а князь русский, Александр Невский, - поправил я главу. - Неужели с соседями нельзя договориться, подписать договор о дружбе и ненападении, или объединиться, чтобы жить вместе?

- Ну, ты и даешь, - изумился Василий Петрович, - да нешто мы будем лодырей кормить? Они себе семечек посеяли, а теперь лузгают их и делать ничего не хотят.

- Так обговорите все в договоре, пропишите, кто и с чем входит в союз, все перепишите, до гвоздя, чтобы потом никто не говорил, что это вот мое исторически, а потом пропишите, что каждый будет делать и как общий продукт будет распределяться. Совет изберите, законы примите. Раньше была «Русская правда», потом были Уголовные кодексы, неужели ничего не осталось? - удивился я.

- Ничего не осталось, - подтвердил Василий Петрович, - зато у соседей глава из тех, кто раньше в тюрьме сидел, он в законах мужик башковитый. Вот он подбивает все у нас отнять и поделить между ними по справедливости. А законы у них такие же, как и в тюрьме: голоси сколько хочешь, но если поперек вожака, то вечерком перо в бок получишь. Так что с нами они церемониться не будут. Поэтому просьба у меня к тебе. Ты человек глазастый, умный, поищи еще чего-нибудь, чтобы наша община была вооружена как следует. Опять же слышал, как князь какой-то говорил, что всякая община тогда чего-то стоит, если она умеет защищаться.

- Ну, Василий Петрович, ты просто сборник афоризмов и мудростей, - засмеялся я. - Это уже не философ, а бывший политзаключенный Ленин-Ульянов так говорил про революцию. Вот он-то и действовал по уголовным законам, не стесняясь вырезать несогласных, расстрелять противников и применить первым оружие особенно по тем, кто стремится решить дело мирным путем.

Если ваш сосед уголовник возьмет верх, то будет у вас полный коммунизм, узнаете, почем фунт лиха. Коммунисты, точно так же, как и всякие уголовники, признают только власть силы и стремятся к мировому господству. Если президент какой-то страны уголовник, то он так и останется уголовником, несмотря на то, что страну свою провозгласил светочем демократии и справедливости и дворец себе из белого мрамора построил.

Когда кричат о демократии, то с демократией большие проблемы. Когда проблем нет, то и болтать об этом нечего.

Бронепоезд у нас есть, кое-какой боекомплект к нему тоже. Нужно будет учить команду и проводить учебные стрельбы да так, чтобы соседи услышали это. То, что есть у ВОХРа - очень мало. Будем делать луки и стрелы, чертежи я нарисую. Надо иметь и холодное оружие в виде ножей, коротких и длинных мечей.

- Давай, Владимир, у меня надежда только на тебя, - сказал глава.



Глава 29


Вечером я сел за бумагу, чтобы составить инструкцию по изготовлению деревянных луков. Любой лук состоит из плеч и рукоятки. Плечи располагаются сверху и снизу лука, рукоятка - посередине. На рукоятке специальный направляющий выступ, куда кладется стрела.

Пришлось прикидывать на руках длину лука и стрел. Вот такая у меня получилась таблица. Размах рук практически равен высоте человека и нормальный лук почти равен высоте человека. Если есть композитные материалы и полимеры, то можно было сделать лук и поменьше, но у нас все луки были длинными.

Я составил таблицу, в которой в сантиметрах были рост человека, рекомендуемые длины стрелы и лука:

137-142 55-58 137

145-150 57-60 145

152-157 60-64 152

160-165 64-66 160

167-172 66-68 167

175-180 70 178

Это не только для индивидуального изготовления, но и для массового производства.

Исторические источники указывают, что лучшим материалом для изготовления лука являются белая акация и ясень. Древесина должна быть прямослойной, без сучков, трещин и еще каких-то изъянов. С помощью рашпиля по внутренней стороне лука производится обработка, чтобы верхнее и нижнее плечи были одинаковыми.

Тетива. Для нее более подходят лавсановые нити или крученые льняные нити, типа дратвы, что используют сапожники при пошиве обуви, которые выдержат натяжение силой 16 кг. Длину тетивы определяют практическим путем. Обычно, длина тетивы меньше длины лука сантиметров на пять. Длина от рукоятки до тетивы должна быть в пределах 19-21 см. Лук не должен гнуться только в середине, на расстоянии примерно 15 -20 см и должен иметь симметричный изгиб. Так же плечи лука не должны иметь к концам резкого изгиба.

Стрелы изготавливаются из хорошо просушенной березы, ели, сосны. Наконечник из твердого металла. С обратной стороны пропилить желобок для тетивы точно по диаметру стержня. Для устойчивости стрелы на расстоянии 12-15 мм от заднего наконечника устанавливается стабилизатор из перьев крыла индюка, лебедя, орла, гуся. Потом стрела балансируется по линии на один сантиметр от средины в сторону наконечника путем изменения веса наконечника. Потом по образцу можно наладить массовый выпуск стрел определенной длины (калибра, шутка).

Для стрельбы нужна крага из кожи на левую руку, чтобы не повредить ее тетивой при стрельбе. Вот и все. Эмпирическим путем создадим таблицу стрельб для каждого размера лука и стрел. Траекторию полета, точку прицеливания и так далее, но все будет зависеть от глазомера, чувства лука и стрелы и внешних условий, главное из которых - ветер отклоняет стрелу в сторону ветра.

Начал вырисовывать японские и НАТОвские метательные ножи, которые когда-то видел. Кузнецы вполне могут сделать такие без всяких узоров, что я там вырисовывал, пока вспоминал формы метательных предметов. Длинные и кроткие мечи объяснять не надо, все это видели, все это знают. Копья тоже лишними не будут. Нужны меткие стрелки и отважные бойцы, которые не испугаются выйти в рукопашную с мечами в руках и не побоятся рубить живое тело. Это самое неприятное для любого нормального человека.

Вообще, война - это ненормальное дело. Мне самому ни разу не приходилось видеть такого человека, который бы бегом с горящими глазами бежал на войну, кроме разве что восторженных пацанов, которые становятся мужиками по первой крови. Все, кто повоевал, неохотно вспоминают войну и всегда выступают против любой войны.

Si vis pacem, para bellum. Хочешь мира - готовься к войне. Мою Россию каждый век проверяют на прочность, посылая орды завоевателей. И каждый раз кровно обижаются, получая достойный отпор и накапливая злобу для следующего нашествия.

Сейчас я помогаю тем людям, которые приняли меня, доверились мне и надеются на то, что историк должен все знать и военную науку в особенности. Вообще бы ее не знать.

Дома я стал готовить Ольгу к обороне от нападения. Слабый человек с оружием не должен визжать как поросенок, когда его ударят или схватят руками. Оружие для того и выдается воину, чтобы он им владел и поражал противника, нанося ему ощутимый урон или выводя его из числа активных противников.

Ольга непонимающими глазами смотрела на меня, как я показываю ей приемы обращения с ножом, внутренне ужасаясь тому, что я могу нанести увечье незнакомому человеку и человеку вообще.

- Наш мир очень жесток, Ольга, - сказал я, - если ты не сможешь защищаться, то тебя убьют.

Затем я с командой бронепоезда выехал в сторону соседнего и агрессивного района и произвел несколько тренировочных выстрелов из 76-миллиметрового орудия танка. Один снаряд вдребезги разнес сарай на окраине районного центра.

На следующий день мы послали к ним делегацию под руководством заместителя главы администрации по внешним сношениям с извинениями и предложением заключить договор о ненападении. И такой договор был заключен.

Договор с порядочным партнером является важным документом, с непорядочным партнером - простой бумажкой. Кто уверовал в свою исключительность, тот и свою непорядочность считает порядочностью, возводя беззаконие в собственный закон. Пока такой партнер не получает достойный отпор, он постоянно остается источником угрозы. Причем угроза исходит именно от того, кто считает себя грамотным и цивилизованным. Цивилизаторство сродни конкистадорству, а конкистадорство это обыкновенный геноцид.

Кто-то с болью в сердце воспоминает жертвы геноцидов, а кое-кто подстраивается и ищет причины, чтобы и себя признать жертвой геноцида, которого специально не кормили и не поили водой, чтобы всех заморить.

Нормальные люди шарахаются от этих памятников, но нужно же бросить ком грязи в самых близких по духу и крови людей. А что же бросить, как не память людей, которые вместе испытывали лишения и мерли от голода, вызванного безграмотной политикой тогдашнего руководства. Бог их простит, не ведают, что творят.



Глава 30


Вряд ли кто-то без улыбки будет читать о том, что я в 2050 году от Рождества Христова проводил занятия по стрельбе из лука, настраивая каждый лук под стрелка и под его стрелы.

Сначала приходилось тренироваться самому. Когда на расстоянии до ста метров я стал попадать стрелой в подушку, то только тогда я стал преподавать принципы обращения с этим оружием.

Что-то вспомнив из прошлого, из фильмов про мушкетеров и рыцарей, сталиучить людей методике обращения с холодным оружием - с длинными и короткими мечами.

В свое время я мог бы без труда найти любое справочное пособие даже по холодному оружию. Достаточно войти в интернет и в поисковике задать нужный мне вопрос. Но нет интернета у тех людей, кто смотрит сейчас на меня с надеждой. Нужно будет спросить у Ольги, а есть ли интернет в городе-башне? Что-то я сомневаюсь в наличии у них интернета, потому что тогда пользователи со всего мира убедились, что никакого потопа нет, а синтетическая жизнь никак не может сравниться с той жизнью, которая протекает без них на планете Земля.

Мне кажется, что глобализация, загнавшая людей в каменные гетто, будет бороться со всеми формами общения между людьми. Древние говорили: разделяй и властвуй. Соединенными людьми трудно управлять, они будут сами управлять через своих выборных представителей, а разъединенным людям можно скармливать любую химическую и идеологическую пищу, если сказать им, что они находятся в окружении врагов.

Армия нашего района была небольшая. Считайте, что в районе живут всего пять тысяч человек. В самом райцентре где-то около двух с половиной тысяч человек, остальные живут по маленьким деревням и хуторам, как фермеры, приезжая периодически в район за чем-то необходимым для хозяйства и для продажи своей продукции. Их можно сбросить с мобилизационных подсчетов, не пойдут в бой. Разве они могут бросить свое хозяйство и свои семьи, а ведь они и будут первыми объектами нападения, беззащитные и неподготовленные к обороне.

Любое вооруженное сопротивление приведет к их уничтожению, что будет невыгодно и самим нападающим. Из двух с половиной тысяч девятьсот человек - женщины, одна тысяча двести детей и всего четыреста человек мужчин. Из них «призывного» возраста не более двухсот пятидесяти человек. Всех под ружье не поставишь, поэтому и армия получилась в составе пяти взводов по тридцать человек. Копейщики, лучники, меченосцы, стрелки с огнестрельным оружием и экипаж бронепоезда. Разведка была на попечении ВОХРа, он же занимался охраной объектов и организовывал наблюдение за соседями.

Нападения долго ждать не пришлось. А оно по-другому и не должно быть, потому что соседи понимали, что время работает против них. С каждым днем наша обороноспособность увеличивалась и мы превращались в грозного соперника.

Напали, как всегда, ночью. Объекты нападения - бронепоезд и арсенал в центре города. Все-таки есть у меня какая-то интуиция, потому что в последнюю неделю экипаж бронепоезда под вечер уходил по домам, а с наступлением ночи скрытно занимал свои места по боевому расписанию. И арсенал был пуст. Каждый человек спал с мечом под подушкой или с копьем у кровати.

Сигнальный колокол поднял всех сразу после полуночи. Сопротивление получилось неорганизованным, потому что люди были не готовы проливать кровь, к чему были готовы нападающие, попавшие словно волки в овечье стадо, и резавшие направо и налево.

Но когда пролилась первая кровь, когда под ножами стали падать женщины и дети, тогда и особи мужского пола стали мужчинами. С криками «а-а-а-а» они стали нападать на агрессоров, уничтожая их всем, чем только можно.

Пленных не брали, хотя я и пытался остановить кровопролитие. Разве можно удержать людей, потерявших своих близких? Попробуйте сами, тогда и узнаете. Попробуйте остановить отца, у которого на его глазах зарезали его дочь? Или женщину, у которой убили мужа и ее детей? Так называемые правозащитники и в этом случае найдут повод охаять эту женщину и ее общину, чтобы защитить душегуба, который это сделал. Почему? Да потому что нужно как-то выделиться среди всех своей принципиальностью, ради которой они отца и мать свою не пожалеют.

Двух пленных все-таки захватили. Они показали, что глава той администрации сам в набег не пошел, а должен под утро с остальными силами войти в райцентр за трофеями и для суда над захваченными соседями.

Времени до рассвета было мало, но мы быстро убрали все следы боев и затаились в готовности к нападению.

Наконец, показалась колонна примерно из пятидесяти вооруженных человек и человек ста женщин с повозками для трофеев. В райцентре не было ни души. На платформах бронепоезда в старых тазиках горели промасленные тряпки, создавая картину уничтожения боевого сооружения.

Люди втянулись в поселок и остановились. Что-то зловещее было в этой тишине. Воины пошли осматривать строения и нарушили этим свой строй и систему управления. В этот момент мы ударили со всей мощью. Вся пришедшая ватага стала запрыгивать в повозки и гнать к выходу из поселка, но дорога была перекрыта деревянными «ежами» с колючей проволокой. Они же их видели, когда въезжали, и не подумали, что эти заграждения лежат здесь не зря.

Любой бой - это избиение слабого сильным. Сегодня мы были сильнее. Бросивших оружие и всех женщин связали. В отношении женщин это не лишняя мера, потому что им не удалось пограбить чужое и у большинства убили их мужей и взрослых детей. Я не знаю, что делали бы эти женщины, если бы победа оказалась на их стороне. Но надеяться на милосердие агрессивных женщин глупо.

На центральной площади, куда согнали всех пленных, состоялся общественный суд над ними. Все убитые с нашей стороны были уложены рядком у забора перед зданием администрации, а напротив них стояли связанные пленники, чтобы могли полюбоваться на творения рук своих. Пауза затянулась, усилив зловещую атмосферу на площади. Затем на крыльцо вышел Василий Петрович со своими заместителями.

- Сограждане! - крикнул он. - Сегодня мы с вами с оружием в руках защитили себя, свои семьи, наше имущество и нашу родину от захватчиков, которым не хотелось жить в мире с нами и торговать, как это положено в человеческом обществе. Посмотрите, что они сделали с нами, - и он показал в сторону убитых. Все оглянулись туда, куда он показал. - Что они заслуживают за это, спрашиваю я вас!

- Смерти, - загудели в толпе, - смерть им всем!

Глава администрации поднял руку. Толпа потихоньку успокоилась.

- Сограждане, - продолжил глава администрации, - у нас не было суда, потому что у нас не было преступлений, но мы видим, что суд нам нужен, суд скорый и правый, чтобы зачинщики этого злодейства не смогли избежать суда. Кого изберете судьей на этой суд?

- Сам суди, - закричали из толпы, - мы тебя главой выбрали мы тебя и судьей выбираем.

Чувствовал я, что сейчас народ одобрит смертную казнь всем, и рядом с нашими убитыми будут лежать убитые пришлые. Я поднял руку и крикнул:

- Дозвольте мне слово сказать.

- Пусть говорит, - загудела толпа.

- Неужели вы будете убивать всех пришедших женщин и оставшихся мужиков, которые не все являются закоренелыми преступниками, раз им не доверили нападать на вас ночью? - спросил я. - Предлагаю сурово наказать зачинщика, вот он стоит, под ноги себе поплевывает, пусть поплюет. А женщин предлагаю освободить, и мужиков тоже. Взять с них подписку, что если они что-то против нас сделают, то и их подвергнуть смерти, как злейших врагов. Соседний район присоединить к себе и организовать большой район, назначив туда своего главу из числа заместителей Василия Петровича. Тогда мы и ночью будем спать спокойнее, зная, что на нас никто не нападет. Не думаю я, что все они такие, как их главарь, который смертоубийством подчинял себе людей. А его я защищать не буду. Пусть народ сам вынесет ему приговор.

- Повесить его, - закричала какая-то женщина, сидевшая около убитых и гладившая русые волосы двух убитых мужиков.

- Кто за это предложение, прошу голосовать, - сказал глава администрации и первый поднял руку. Руки подняли все. - Есть кто против? Секретарь, запиши в протокол собрания, что население районного центра единогласно за то, чтобы прямо сейчас без промедления повесить зачинщика агрессии. Давай сюда протокол, я подпишу.

Подписал. ВОХР и его помощник схватили главу соседнего района и потащили к петле, которую уже успели соорудить на палке, высунутой из второго этажа администрации. Все хмуро смотрели на это действо. Весело поплевывавшего уголовника было не узнать. Лицо искажено. С губ течет слюна. Парусиновые штаны темнели пятном.

Рядом с повешенным установили стол. Каждый освобождаемый ставил свою подпись в расписке, что он подлежит смерти в случае совершения враждебных действий в отношении властей и жителей большого района.

Затем они погрузили на повозки своих убитых и поехали к себе.

Хоронили наших. Надо бы по православному обряду, да священников не было. Я прочитал над всеми «Отче наш», перекрестил и как бы разрешил хоронить. На местном кладбище мы их похоронили всех рядом, и место назвали - Аллея героев.

Как это дико в середине двадцать первого века участвовать в создании законов человеческого общежития.



Глава 31


Установление власти в соседнем районе прошло мирно. Мы сопроводили нового главу к новому месту и командировали с ним взвод из лучников и меченосцев. Никакого противостояния не было. Приехавшие с телами убитых сами побили помощников уголовника и добавили число убитых, заплатив высокую цену за то, чтобы удостовериться в правильности выстраданной истины: на чужой каравай рта не разевай.

В нашем районе была создана регулярная армия в количестве экипажа бронепоезда и одного смешанного лукомеченосного взвода. Вот и новый военный термин появился. Вряд ли его занесут в анналы военной фразеологии. Остальные резервисты, как казаки в старое время, находились в полной боевой готовности, имея при себе оружие и готовые в течение нескольких часов выступить на защиту своего края.

Орденов и медалей не было, зато особо отличившимся, а также всем убитым на дома повесили таблички: «Дом героя и защитника отечества».

- А что, - сказал Василий Петрович, - дельное у тебя предложение. Пусть на доме висит табличка, чтобы все видели, кто в этом доме живет. Может, когда-нибудь потом и у нас будет как у всех, а пока и так проживем.

Обстановка потихоньку налаживалась, но вот однажды вечером…

Одна беда не ходит, поэтому и говорят в народе: пришла беда - отворяй ворота.

Я пришел домой на обед и даже не придал значения тому, что Ольга меня не встречает. У хозяйки забот полон рот и обычный приход хозяина не такое уж выдающееся событие, по поводу которого нужно подавать команду «на кра-ул!» и докладывать о состоянии домашнего хозяйства. Я разулся в прихожей, помыл руки и вошел в гостиную. Только я вошел в комнату, как меня схватили несколько сильных рук, и что-то холодное было приставлено к моей шее.

- Стой и не шевелись, - сказал хриплый голос, - иначе тебя и твою девку похоронят на аллее героев.

Так и есть. Уголовники. Вероятно, что мы совершили ошибку, не проведя зачистку агрессивного региона. Еще ни одна тюрьма не исправила ни одного человека. Тюрьмы и колонии - это постоянно работающая кузница подготовки уголовных кадров. Призрак бродит по Европе - призрак криминала.

Я стоял и не шевелился. А чего шевелиться? Падать в ножки и молить о пощаде? Если такой прием, то пощады ждать нечего. Когда от человека что-то добиваются путем пыток, то его в ста процентах из ста ликвидируют, потому что он никому не нужен, как отработанный уголь. Серьезные люди не оставляют за собой гору трупов, а превращают всех в своих союзников. Если не в союзников, то уж и не во врагов. Можно все решить и без пыток.

Только я подумал об этом, как державшие меня руки исчезли и уже другой голос сказал:

- Проходите и садитесь. Вы же все-таки у себя дома и не обращайте внимания на моих помощников, они хоть и преданные, но ума у них кот наплакал. А вы человек умный и интеллигентный, к такому обращению не приучены. А как вы исчезли из города? Это можно отнести к историческим случаям. Точно такой же, как вы, зек на лесоповале где-то на северах, на виду у охраны собрал из бензопилы вертолет, завел его и улетел из зоны. Умных людей нужно беречь, потому что только умные люди могут создать и держать в подчинении огромную организацию, которая проникла во все структуры города и, если честно сказать, то городом руководит не выбранный мэр, а я - Юра Башенный, как меня называют авторитеты из других городов. И Вам я предлагаю почетное место в моей организации. Да, Вы знаете, что мы будем вместе делать? Не знаете. Даже у меня не хватает фантазии охватить перспективы нашего сотрудничества. Мы будем руководить всеми башнями. Ну, не мы, а я и звать меня будут Юра Многобашенный. А это мой подарок Вам.

На средину комнату вытолкнули здоровенного парня со связанными за спиной руками.

- Вот он, - сказал Юра, - обыкновенный наркокурьер, который ударил Вас по голове и обчистил карманы, берите свой меч и рубите этому подлецу голову, - только сейчас я увидел сидевшего в уголке мужчину, одетого по неувядающей моде американских мафиози чикагского пошиба образца 1929 года. Светло серый двубортный костюм, темно-синяя рубашка и ярко-красный с крупными цветами галстук. Интеллигентность таких людей определяется по расцветке галстука. Аристократы носят одноцветный галстук, как правило, белого или желтого цвета, плебеи - то же, но с крупными цветами. - А вот и Ваши вещички, - и мужчина выложил на стол мой паспорт и перстенек, принадлежавший царице Нефертити. - Берите их и ведите нас к своей машине времени, а мы уже подумаем, как ее перенести в город.

Я как бы нехотя встал со своего стула, подошел к столу. Взял паспорт, открыл его, мой. Серия, номер, дата выдачи, орган, выдавший паспорт, защитный рисунок, пленка, покрывающая фотографию. Сразу повеяло домом. Паспорт положил в карман. Взял кольцо. Посмотрел. Повертел. Мое. Надел на палец. Осмотрелся. Увидел Ольгу. Поманил пальцем к себе. Подошла. Обнял ее за плечи и спросил:

- Юра, а зачем Вам машина времени? Что Вы с ней хотите сделать, ведь вы живете в башне, ограниченной бетонными стенами. Впереди безысходность. Вымирание башен. Развитие народов, живущих вне башен. Им достанется все, что копилось внутри, и они этим воспользуются по своему усмотрению, и главенствовать будет здешний авторитет по кличке Безбашенный. Уйти в прошлое? Но там Вас никто не знает, и Вы будете никем. Попробуете на понт брать, на ножи поставят. Может нам остаться здесь и способствовать тому, чтобы башенное население соединилось с безбашенным? Перспектива только здесь.

Юра засмеялся и сказал:

- Вы думаете, что я это не предвидел? Ну-ка, убирайтесь все отсюда, - и он махнул рукой помощникам. Как только все вышли он продолжил, приглушив голос, - я не собираюсь убираться в прошлое или в будущее. Вы правильно обрисовали перспективу, но все-таки главной ценностью машины остается ее возможность омолаживать человека и обеспечить ему практически вечную жизнь. Вот что главное. И я хочу, чтобы эта машина была только в моем распоряжении. Только в моем и только я мог использовать ее и больше никто. Что стоят земные блага по сравнению с жизнью? Ничто? Какой-то дурак сказал: увидеть Париж и умереть… Вы думаете, что он умер сразу, как только увидел Париж? Вот уж нет. Он судорожно цеплялся за жизнь. Призывал самых лучших врачей. Пил всевозможные лекарства. Делал немыслимые физические упражнения. Питался всякой гадостью. Молился всем Богам одновременно. Призывал на помощь Нечистого. Дудел в трубу, чтобы с выдохом ушла болезнь, и все было напрасно. Он умер точно так же, как если бы он не видел этого Парижа. Может быть, если бы он не видел Парижа, то прожил бы намного дольше. Посмотрите на бродяг и нищих. Просто невозможно представить, что в таких условиях можно жить. Но они строят себе царства из картонных коробок, из объедков накрывают шикарный стол, из обносков делают одежду от кутюр и счастливы, и никто из них не собирается променять грязную, полуголодную, но искреннюю жизнь на сытую и двоедушную. Нет. Тем более никто из них не собирается отказываться и от жизни вообще. А я буду единственным, кто владеет тайной бессмертия. Я - Юра Башенный!!! А Ольгу мы сейчас же отправим к отцу, он очень о ней беспокоился и просил сразу же привести ее к нему.



Глава 32


Интересно. Похоже, что я уже приговорен. Авторитету не нужен свидетель. Ему единолично нужна машина времени и никаких свидетелей. На Ольге тоже поставлен крест. Она тоже свидетель.

В ночь мы отправились в сторону башни. Идти нужно было долго, километров десять. Мы с Ольгой как ночные пропуска. Охрана нас пропустила без расспросов.

- Ты понимаешь, что нас ждет? - шепотом спросил я девушку.

- Ничего хорошего, - ответила она.

- Ты хочешь вернуться в башню? - спросил я.

- Нет, - ответила она, - я буду с тобой.

- Тогда покрепче прижмись ко мне, - сказал я и крутанул кольцо на полтора оборота.

У меня померкло в глазах и когда я начал что-то различать, то увидел, что мы стоим на улице, на окраине города зимой и без теплой одежды. Вечерело, и где-то вдалеке виднелся огонек. Мы бегом побежали к домику и стали стучать в ворота. Открыл мужик с бородой:

- Кого там несет под вечер?

- Пустите обогреться люди добрые, ограбили нас лихие люди, - заголосил я.

Мужчина посмотрел на нас, покрякал, покачал головой и открыл калитку пошире:

- Заходите. Смотрите, не споткнитесь, там порожек высокий.

Мы вошли в избу. В горнице было тепло. Под потолком висела керосиновая лампа, в красном углу у икон мерцала лампадка, за столом сидела хозяйка с рукодельем, маленькая девочка что-то писала в тетради и девочка постарше, лет четырнадцати читала книгу, вероятно вслух, потому что держала палец на том месте, где остановилась. Я сразу перекрестился на икону, моему примеру последовала и Ольга, точно скопировав мое движение щепотью от люа к животу, к правому плечу, а потом к левому.

- Люди добрые, - сказал я, - разрешите нам остаться до утра, а завтра проводить нас к дому купца Николина, где я с вами щедро расплачусь за оказанную помощь.

- Это к какому Николину-то? - деловито поинтересовался хозяин.

- Да к тому, к Николаю Семеновичу, - сказал я.

- Николай Семенович-то сейчас не купечествует, - сказал хозяин, - на покое старец, почитай годов девяносто ему сейчас и в уме здравом, а главным сейчас купец первой гильдии Семен Николаевич, старшой сын его. В самый трудный для них период кто-то помог им, и выросли они, пожалуй, до самых крупных купцов в Сибири. А Вы не в курсе, что сейчас в столицах-то делается? Говорят, волнения идут, царь в ставке, в столице Хабалов какой-то командует, а царица без Гришки Распутина вообще умом тронулась.

- А число-то сегодня какое? - спросил я, - а то после волнений сегодняшних все из головы напрочь вылетело.

- Число-то второе февраля месяца года одна тысяча девятьсот семнадцатого от Рождества Христова с утра сегодня было, - усмехнулся мужик.

- Точно, - сказал я, - все стараются царя-императора от власти отстранить, а что народу от этого будет, никто и ничего не говорит. Когда власти никакой не будет, вот так вот и будут на улице людей раздевать и никакой управы на них не будет.

- Да, без царя-то жизнь будет худая - согласился мужик. - Грамотеям доверять во всем нельзя. Марья, - сказал он хозяйке, - собери-ка людям повечерять, да рюмочки принеси лекарственные, чтобы девушка с мороза не простудилась. А вы, огольцы, - обратился он к детям, - давайте спать укладываться, а книжку твою, Дарьюшка, мы завтра дочитаем, - и он ласково погладил дочерей по головам.

Сытые и согретые щами, «казенкой» и крепко заваренным чаем мы легли на постеленный нам на двух сдвинутых лавках овчинный тулуп, накрылись шубой и провалились в тяжелый сон за сто пятьдесят лет до того времени, где мы были два часа назад.

Нам показалось, что прошло всего пять минут, а нас уже стали будить:

- Вставайте, ночевальщики, - ласково сказала хозяйка, - сейчас хозяин придет, зоревать будем, и поедете к знакомцу вашему в город. А белье-то у тебя, девушка, такое, какие наши барыни не носят.

Мы умылись из рукомойника в уголке за печью, вытерлись чистым рушником и сели к столу, где уже стояли стаканы с чаем и были отрезаны ломти хлеба.

- С богом, - сказал хозяин, и мы приступили к чаепитью. - Хлеб да вода будут всегда, - продолжал балагурить хозяин, как бы пытаясь прикрыть отсутствие сахара, которое в большинстве семей было роскошью и заменялось сушеной свеклой, которая при рассасывании становилась мягкой и вкусной как мармелад.

- Ну, что, - хозяин встал из-за стола, перекрестился на образа, - спасибо этому дому, пойдем к другому, - и стал одеваться.

Нам дали старенькие валенки, мне какой-то треух на голову, Ольге коричневый с белыми полосками шерстяной платок, мне в руки тулуп, на котором мы спали. Мы быстренько вышли на улицу, бросили тулуп в сено на кошеве, хозяин укутал нас тулупом, сел впереди и мы поехали. До города было еще километров пять. Мы подъехали к зимней переправе через реку и переехали примерно в том месте, где сейчас находится мост, ведущий в старый аэропорт, и выехали прямо в центр города. Пресекли Любинский проспект, Атаманскую улицу и остановились у двухэтажного деревянного дома с резными наличниками. Дом я узнал сразу и сказал нашему возчику, чтобы подождал здесь. Хозяин привязал лошадь к железному кольцу у ворот, насыпал лошади сена и пошел нас проводить до дверей, чтобы забрать тулуп.

Нас встретила девушка в одежде курсисток того времени.

- Вы к кому? Папа сейчас занят, - спросила она.

- Да мы, собственно, к Николай Семеновичу, - сказал я.

- К деду, - удивилась дедушка, - а по какому вопросу?

- Скажи, милая, что по купецкому делу к нему почетный гражданин Иркутянин Владимир Андреевич с супругой, - сказал я.

- Подождите здесь, - сказала девушка и ушла.

Через какое-то время она вернулась с мужчиной лет за шестьдесят, с окладистой бородой.

- Здравствуйте, - сказал он, - а чем вы докажете, что вы господин Иркутянин, ведь вам лет должно быть столько, сколько и папаше моему.

- Резонный вопрос, Симеон Николаевич, - сказал я, - вот папаша ваш пусть и решит, правду я говорю или нет.

Семен Николаевич хмыкнул, - Симеон, это только папаша меня так называют, ладно, пойдемте со мной.



Глава 33


Комнатка Николая Семеновича располагалась на первом этаже. Старичок был обихожен. Передвигался сам. Был в уме здравом. Когда мы зашли, он стоял на коленях в красном углу и молился. Мы стояли и молчали. Старый купец встал, опираясь на табурет, стоявший рядом, повернулся ко мне, внимательно посмотрел на меня, снова перекрестился и сказал:

- Вот, Симеон, посмотри на спасителя нашего, не изменился ни чуточки. Бог нам его послал, чтобы он спас дело наше своими деньгами, молился я Господу нашему, что не могу отплатить достойно ему, так сподобил Бог еще раз с ним встретиться. Сейчас и помирать можно спокойно, Володюшка.

Старик подошел ко мне, и мы обнялись.

- Что вы, Николай Семенович, - сказал я, - это я вас благодарить должен за то, что приютили меня у себя как дома, хозяюшке вашей за доброту и ласку, и Семушка с книжками своими мне все эти годы помнился.

Не люблю я всех этих нежностей, но в комнате плакали все. Плакал старик, слезы текли и у меня, плакал бородатый Симеон, чуть не навзрыд плакала младшенькая Симеонова дочка, подошедшая жена его и Ольга.

- Давай-ка, Симеон, закрывай дела на сегодня и накрывай стол для гостей дорогих. Никого не приглашать и рот на замке всем держать, - строго сказал Николай Семенович, - да гостей переоденьте так, как сегодня одеваются. И справочку Владимиру Андреевичу спроворь в полицейском управлении, что паспорт он потерял. И супружнице его тоже.

Старика посадили в глубокое кресло, и он потихоньку задремал.

Симеон еще раз внимательно посмотрел на меня и сказал:

- Я же вас хорошо помню, как вы мне читали сказку про мальчика Филиппка, который был еще мал, но все равно пошел в школу. Разве можно забыть про это, но и быть такого не может, что прошло почти шестьдесят лет, а вы не изменились нисколько. Даже бородку испанскую сбрили.

- Наташенька, - обратился он к своей дочери, - найми извозчика и проедьтесь с супругой Владимира Андреевича по торговым рядам, подбери Ольге Николаевне модную одежду, а мы уж по-мужицки съездим по магазинам, потом в цирюльню, в баньку и вернемся часам к шести. За сколько сторговали возчика, Владимир Андреевич?

- Отблагодарите мужика как следует, спас он нас, думаю, что полуимпериала будет достаточно, - сказал я.

Все-таки купеческая жилка без торговли не может. Симеон поморщился, но достал золотую монетку и отдал мне. Я сходил и отдал деньги возчику.

- Купи детям подарков, - сказал я, - чем раньше ты это сделаешь, тем лучше вложишь свои деньги в дело.

Ошалевший мужик смотрел на золотую монету и ничего не мог сказать. Поклонившись мне в пояс, он отвязал кошевку и покатил в обратном направлении. Думаю, что не обидел я этих хороших людей.

Я не буду вдаваться в детали приема, оказанного нам в семье моего старого знакомца, скажу только, что через неделю мы садились в первый класс транссибирского экспресса, направлявшегося в первопрестольную. Я не появлялся здесь на людях, потому что с этим городом у меня связано очень многое. Я бывал в нем в разные времена и в разных ипостасях. Если читателю будет интересно узнать об этом, то свои записки об этих эпизодах я уже опубликовал в повестях «Кольцо фараона», Кольцо Нефертити» и «Кольцо распутья». Если не найдете эти книги в свободной продаже, потому что тиражи раскупались за неделю, то прошу пожаловать на мой сайт и прочитать их там.

Мы сфотографировались перед отъездом, и я с каким-то сложным чувством отметил, что Ольга в своей новой одежде и в своей новой прическе поразительно похожа на одну мою знакомую женщину, которую мне пришлось оставить по истечении времени моей миссии. И я нисколько не изменился в своих вкусах и пристрастиях. И женщин люблю лишь одного типа, хотя однолюбом назвать меня трудно. Конечно, я уже не узнаю ту женщину, с которой был знаком раньше, но если мы встретимся снова, то вряд ли мы узнаем друг друга, потому что она станет на десять лет старше и не поверит в то, что это тоже я, да и я ей в этом не признаюсь. Николаю Семеновичу я признался только потому, что был не один и находился в сложной ситуации, в которой мне никто не мог помочь.

Любил ли я своих женщин? Любил. И относился к ним нежно и трепетно, и готов был на все, чтобы сделать их счастливыми. Я буду циником, если не скажу, что я любил их временно, потому что не мог остаться с ними навсегда, связать с ними жизнь до последнего дня и потеряться во времени. Я так и так потеряюсь во времени. Ну, может быть, перемещения несколько продлят мою жизнь, но они не продлят ее до бесконечности.

Человеческий век не долог. Писатель или историк позволят этот век расширить, представляя для прочтения и представления в воображении картины прошлого и будущего, как будто они побывали там сами и сейчас спешат поделиться своими впечатлениями. Но быть там и не быть в соприкосновении с живущими там людьми невозможно. Любое соприкосновение людей вызывает симпатию и антипатию, любовь и ненависть. И я старался не противодействовать любви, уходил внезапно и навсегда, оставаясь в памяти то ли легким сном, то ли наваждением, которое со временем проходит.


Растворюсь я в дыму незаметно,

Поздней ночью, часов после двух,

И пойдут обо мне злые сплетни,

Что все женщины пьют сон-траву,


Ту, что я по весне собираю

Для напитка любовных утех,

Для прогулок с тобою по раю

И общенье со мною как грех.


Может, правы они в чем-то главном,

Что любовь это рай или ад,

И в течении времени плавном

Нам уже не вернуться назад.


Сейчас у внимательного читателя возникнет вопрос, зачем я поехал в Москву в начале февраля 1917 года? Тот, кто читал мои ранние книги из этой серии, такого вопроса не задаст, а тот, кто задаст, будет вынужден прочитать следующую главу.



Глава 34


Собственно говоря, Москва не была целью моего путешествия. Пусть москвичи не обижаются, но свидетельств о Москве того времени предостаточно, и я вряд ли мог что-то привнести новое, если новая история не будет связана с расследованием какого-нибудь загадочного происшествия. Вся наша жизнь соткана из тайн. Больших и маленьких. Важных и не важных. Личных и не личных. То есть, общественных. И в каждом доме, в каждой квартире, в каждой комнате, в каждом бабушкином сундуке спрятан свой скелет.


В домах сокрыты чьи-то тайны

И в каждом доме есть душа,

Мы узнаем о них случайно

В шкафу бумагами шурша ...


Я и так задержался во времени, почти год пробыв в нашем будущем. Одновременно с чувством разочарования у меня было какое-то чувство удовлетворения от того, что это не мое будущее. Если бы в странах мира существовала подлинная демократия, то народы мира не позволили бы хоронить себя в бетонных башнях на своей милой и цветущей родине - планете Земля.

Что сделалось с планетой? Кто-то присвоил себе право от имени народа решать за него все вопросы, совершенно не спрашивая его. Кто-то присвоил себе право начинать войны по своему разумению, и весь мир с готовностью набрасывался на того, кто смел противостоять этой агрессии. Бывшие друзья продавались за звонкую монету и становились в один ряд с теми, кто скупал души других и не имел собственной души, давно запроданной желтому дьяволу.

Была одна страна, имевшая свое собственное мнение и свое собственное место в земной цивилизации, но и она поддалась искушению спрятаться в башнях. Но за пределами башен осталось здоровое поколение, которое идет на смену вырождающейся четвертой волне населения земли.

Если считать от появления человекообразных, то питекантропы, неандертальцы, синантропы, австралопитеки - первые. Даже в двадцать первом веке в самых просвещенных обществах угадывался их предок - питекантроп. Вторыми были различные племена великого переселения народов. Третьими - жители периода античности и Великих империй. Четвертые - наследники разрушенных империй периода мировых войн и нашествий до опасности возникновения Всемирного потопа. Пятые - те, кто сменят вырождающееся население земли.

Кто-то из историков начнет сейчас подсчитывать года, говоря, что я ошибаюсь в такой трактовке истории земных цивилизаций, но я и не претендую на то, что с точностью до секунды обозначил все временные интервалы. Я просто дал отрезки развития этих цивилизаций, оставаясь представителем четвертого периода.

С нами в купе ехали возвращающийся на фронт армейский штабс-капитан с офицерским георгиевским крестом и орденом Владимира с мечами и с бантом и чиновник по линии министерства просвещения.

Ольге я еще раньше сказал, чтобы она меньше говорила о чем-то, а согласно кивала, изображая человека много понимающего и согласного с мнением собеседника. Для историка это самое важное качество. Ему не нужно спорить, доказывая свое мнение или свою правоту. Очень редки случаи того, что в спорах рождается истина. В спорах, как правило, рождается злоба и ненависть к тому, кто оказался правым.

Чиновник оказался настоящий златоуст. Он, не переставая сыпал дифирамбы Ольге, извиняясь передо мной, что он в таком восторге от моей спутницы, что если бы у него были крылья, то он как Аполлон взмыл бы в облака, чтобы на весь мир воспеть такую прекрасную женщину. Он нам прочитал и записал в подаренный Ольге блокнотик стихотворение, вероятно, собственного сочинения с трагедиями, слезами и вечной любовью. Над этими чувствами вообще грешно смеяться, поэтому я предлагаю читателю самому оценить качество стихов.


Конвертик с ленточкой атласной

Лежит на дне гусарской сумки,

Как память девушки прекрасной,

Любви прошедшей боль и муки.


Мне тоже кажется, что любой образованный человек может сочинять стихи по любому поводу, тем более, когда его переполняют чувства и эти чувства могут быть доверены только бумаге, а ночь и свет придают совершенно иной окрас стихотворным произведениям.

Как и все лирики, чиновник был не чужд политике и довольно подробно изложил светскую хронику последних дней, кто, где и с кем встречался, что было надето на дамах, и какую колкость в отношении немцев сказал обладатель белых усов Жорж Клемансо, только что возглавивший военный кабинет в созданном им правительстве.

- Этот человек приведет весь мир к миру, - каламбурил чиновник, - миру нужен мир. Наша армия сильна как никогда. Расцвет демократии освободил дремавшие силы русского народа на победу над тевтонами, битыми еще Александром Невским и будут побиты чудо-богатырями России. Со дня на день защитники Отечества наденут новую военную форму, делающую из них былинных богатырей. Остроконечные шапки-шлемы и «разговоры» на груди. Кто сможет устоять перед ними?

- Извините, мадам, - сказал он, галантно поклонившись Ольге, - пойду, перекурю, вредная привычка, понимаете ли, господа, есть желающие составить компанию?

Мы отрицательно кивнули головами. Только он вышел, капитан сказал устало:

- Вот такие люди и приведут Россию к революции, к хаосу и трагедии братоубийства. Никто не хочет воевать. Война затянулась и конца ей пока не предвидится. Власть не способна управлять народом теми либеральными методами, какими она пользуется. В любой воюющей стране более жесткие законы, карающие за воровство и преступления перед воюющей страной. Россию разворовали. Армию разложили социал-демократические агитаторы, которые содержатся на немецкие деньги. Немецкие офицеры не препятствуют братаниям окопников. Это немецкие-то офицеры, для которых Ordnung uber alles. Все проводится под непосредственным руководством высшего военного командования. Военная юстиция молчит. У нашего командования связаны руки. Идет массовое неподчинение солдат. Царь-император взялся войной командовать, а война - это не плац-парады в Царском селе. Царица - немка. Распутина, слава те Господи, пришибли умные люди. А ведь запоздали они со всем этим. Эх, горько смотреть, как рушится наша Россия. Не составите компанию выпить по случаю знакомства поближе. Штабс-капитан Бестужев, Юрий Николаевич, нет-нет, к декабристам Бестужевым отношения не имею ни с какого бока, просто однофамилец.

Проводник сделал заказ в ресторан и нам был накрыт стол так, что мы совершенно не почувствовали, что в России идет война, что где-то проблемы со снабжением, а император требовал ввести сухой закон.



Глава 35


Поезд прибывал на Казанский вокзал. На выходе из вагона нас встретила разношерстная и восторженная толпа:

- Да здравствует революция! Царь отрекся от престола! Война до победного конца! Да здравствует Свобода!

Подбежавшая стайка гимназистов нацепила нам с Ольгой красные банты и поздравила с обретением свободы, с революцией.

- Вот, посмотри на них, - сказал я Ольге, - это эйфория от революции и неправильного понимания свободы как возможности делать все, что запрещено в нормальном обществе и строго наказуемо.

Наряду с прогрессивными силами активизируется и растет криминалитет, вылезший из подворотен и подвалов и воспринявший революцию как право безнаказанно грабить граждан государства под предлогом борьбы с прогнившим режимом и экспроприацией эксплуататоров. То есть, если ты одет в приличную одежду, то ты уже экспроприатор. Наверх выплывает всякая пена, которая становится прокурорами, судьями, тюремщиками, палачами.

Сейчас откроют тюрьмы для политзаключенных и вместе с ними в мир выхлестнется такая уголовщина, которую в цивилизованном мире уничтожают сразу после суда в присутствии не менее сорока человек, чтобы они подтвердили, что зло наказано и уничтожено. Жестоко? Жестоко, но нужно. Если этого не будет, то уголовный мир проникнет во все поры общества и развяжет кровавый террор, уничтожая всех, кто не будет согласен с уголовными законами повседневной жизни.

- Ты не прав, - возражала мне Ольга, - так не бывает в цивилизованном обществе.

- Какие примеры тебе привести, чтобы ты поверила? - продолжал я убеждать ее. - Мы с тобой прибыли оттуда, где было чистое общество, очищенное от вековых оков того, что называется цивилизацией и люди естественно, по наитию тянулись к хорошему и светлому. Я уверен, что они преодолели бы все трудности и стали тем генетическим ресурсом, с помощью которого Земля превратится в настоящий Рай для всех там живущих. Но люди, выбравшие для себя уголовные законы, не смирились с тем, что рядом строится общество счастья и пошли на нас войной. Только стойкостью и жестокостью мы усмирили уголовников. А если бы они взяли верх, то там были бы такие же события, которые мы сейчас с тобой наблюдаем.

- Нет, я все равно с тобой не согласна, - спорила со мной девушка, - в каждом человеке с рождения заложены гены доброты…

- Гены доброты - да, но они были заложены нашим Создателем, - не унимался я, - и в процессе эволюции ген доброты поменял свой математический знак. Он раздробился на множество подгенов, которые определяют поведенческую сущность, как отдельного индивидуума, так и группы индивидуумов - общества. Любой младенец после рождения улыбается и агукает, но с обретением сознания в нем просыпаются гены его предков. Сильный человек преодолевает генетическую зависимость и становится нормальным человеком, несколько видоизменяя свой ген, но не до конца. Должно пройти три-четыре поколения, чтобы отрицательный ген стал положительным и то возможны отклонения и рецидивы.

- Ты совершенно несправедлив к русскому народу, - рассердилась на меня Ольга, - разве можно так говорить про русский народ?

- А как можно говорить про русский народ, - усмехнулся я, - только по-былинному, речитативом и песнями под гусли? Так это все сказки. Русский народ ничем не хуже и не лучше других народов. Все, что ему приписывают, это попытка переложить на кого-то свои недостатки. Русских не любят за широту души, гостеприимство, независимость и за то, что тем, кто пускает газы за столом, без слов дают по сопатке и гонят из-за стола.

- И я все равно не могу понять, - спросила Ольга, - ты хвалишь или ругаешь свой народ?

- Я его не ругаю и не хвалю, - ответил я, - я стараюсь подходить к его оценке объективно. Это очень трудно даже нам, русским. А что говорить про иностранцев, которые во всем ищут отрицательные черты русских. У них вообще нет никакой объективности, поэтому русский человек, где только можно, должен отстаивать свое доброе имя, не гнушаясь даже приложиться кулаком к гнусной роже, потому что все равно будут говорить нехорошо. Если не приложиться, будут говорить с ненавистью, а если приложиться, то с уважением. Вот и выбирай. Запад сам ставит себя в такое положение, что нам хочется врезать по западной морде, чтобы та поняла, что если с русскими разговаривать по-хорошему, то у русского и в мыслях даже не появится сделать что-то плохое своему собеседнику. Последнее с себя снимет и нуждающемуся отдаст. Западу нужно смотреть мультфильм про маленького барсучка, который увидел свое отражение в воде и стал на него кричать и замахиваться лапой. И отражение точно так же стало кричать и замахиваться на барсучка. И только мама сказала барсучку: а ты улыбнись тому страшному, кто живет в озере. Улыбнулся маленький барсучок и «чудище» улыбнулось ему. Так они и подружились. Как же русский человек может хорошо относиться к Западу, если с запада нашествие за нашествием под общей целью «Drang nach Osten». То-то и оно. И сейчас Россия с тевтонами и австрийцами воюет. Если бы Европа шла с дружбой, то такую же дружбу она получила и от России. Может быть, даже большую, чем она бы смогла предложить.

- А куда мы сейчас едем? - спросила моя спутница.

- В Петроград, дело у меня там есть, - сказал я, подозвав к себе извозчика.

По улице бежал мальчишка-газетчик, размахивал номером газеты и кричал: Приказ номер один об отмене чинов и званий! Все стали гражданами! Покупайте газету «Правда»! Чины, звания и титулы отменены! Свобода!

- Вот, посмотри на конец России, - указал я рукой вокруг, - сейчас все это будет рушиться и те, кто придут к власти уничтожат десятки миллионов людей, чтобы снова возвратиться к тому, с чего они начинали. Так нужно ли было все это делать? Вот тебе характеристика русских, не прибавить и не убавить.



Глава 36


Порядок еще был и Николаевская железная дорога фунциклировала, как сказал один железнодорожный служащий четырнадцатого класса, коллежский регистратор, неизвестно как оказавший в салоне первого класса. Вероятно, на волне свободы-с.

Так же за деньги накрывались столики в купе, и уже не было никакого запрета на открытое появление бутылок со спиртным на столах. Официант рекомендовал трехзвездочный армянский коньяк какого-то неизвестного производителя. Мне коньяк показался изрядным. Пробовал я коньяк и от Шустова, но он на меня почему-то не произвел никакого магического воздействия. Коньяк как коньяк. То же и с водками. Домашние водки были более чистыми, крепкими и настоянными на различных целебных травах и после посиделок или праздников люди не чувствовали никаких недомоганий на следующий день. Скажу еще, что и закуски были под стать подаваемым напиткам. И эти кулинарные тонкости опущу, потому что читатель сейчас почувствует легкое чувство голода и убежит на кухню, чтобы заглянуть, что там есть в холодильнике, а потом устроится на уютном угловом диванчике и начнет поглощать все, что попадется под руку, забыв о том, что он только что занимался чтением путевых записок.

Петроград был более революционным городом, чем степенная Москва, которая всегда свысока смотрела на все модные увлечения в Северной столице.

Где есть свободное место, там происходит митинг. Темы митингов самые разнообразные, часто к революции не имеющие никакого отношения. Собираются три человека и создают пять партий. Количество политических партий не поддается учету. Межпартийные дискуссии напоминают драки при огромном стечении народа. Всюду поминают немцев, организовавших свержение царя. Демократы открещиваются от обвинений. Откуда-то возник присяжный поверенный Керенский, который запутал все и вся и в этой путанице выбрал себе ключевые посты в правительстве. Все о чем-то кричали, но большинство людей плевали на все и продолжали жить так, как они к этому привыкли, с удивлением отмечая, что исчезают маленькие, но от этого не менее важные мелочи.

Я знал, куда я еду. Я даже знал, где и в какое время я должен был находиться. Петроград совершенно не изменился со времени моего первого появления там в 1917 году, когда я в форме офицера французской авиации шел в военную миссию и встретил своего дядюшку в офицерской форме с погонами штабс-капитана.

Я уже подходил к нужному месту, когда увидел, что три солдата избивают офицера. Офицер лежал на земле, вероятно, был сбит ударом сзади и слабо защищался. Какое меня взяло зло, когда солдатня нападает на офицера. В армии любого нормального государства за такое преступление положены каторжные работы, но только не в России с ее либерализмом к преступникам и карательными мерами в отношении законопослушных граждан.

Я подскочил к одному налетчику, ударил кулаком ему в висок, выхватил из его рук винтовку и ударил по голове другого солдата. Третий бросился наутек, но я его догнал и, держа винтовку как дубину, ударил его по спине. Он охнул и упал. Я взял его винтовку, вытащил затвор, разобрал его раскидал части по сторонам. Ударом о брусчатку сломал приклад и согнул штык. Тоже сделал со второй винтовкой. Та винтовка, которая была у меня в руках, уже не использовалась как дубина, а была оружием, заряженным пятью патронами калибра 7,62 мм образца 1908 года.

- Вставай, скотина, - скомандовал я лежащему передо мной солдату. - Ну, иначе я пропорю штыком насквозь, как свинью. Снимай шинель!

Когда видишь кровь и смерть, то любой человек, отсиживающийся в тылу, кажется хуже врага, с которым тебе приходится сражаться. С тем ты встречаешься лицом к лицу, а этот бьет тебя со спины.

Точно так же я построил и двух других, заставив их снять шинели. Так и есть, запасные. Пороху не нюхали, чтобы не попасть на фронт, готовы поддержать кого угодно, даже немцам будут прислуживать, истребляя все русское. Сколько такой мрази было в полицаях и во власовских частях в период второго тевтонского нашествия на Россию? Когда сталкиваешься с такими людьми, то начинаешь думать, что прав был Сталин, когда чистил наше общество. Но такие люди обведут вокруг пальца любого Сталина, начнут писать доносы на всех, кто им мешает, и вроде бы нужные мероприятия превращаются в массовые репрессии. А уж когда даже хорошие люди почувствуют запах крови, особенно той, которая не оказывает никакого сопротивления, то тут героем станет любой. Против овец любой молодец. И эта сволочь, которая стоит сейчас передо мной, через некоторое время наденет кожаные тужурки ВЧК и с маузерами в руках пойдет экспроприировать экспроприаторов, занимаясь узаконенным грабежом и уничтожением российского генофонда.

- Двое, поднять офицера под руки и вести в направлении гостиницы «Бристоль». Третий, взять шинели в руки и идти впереди! - по-военному скомандовал я.

Офицером, которого избивали солдаты, был мой дядя. Ольга стерла с его лица кровь. Держалась она хорошо, потому что ей пришлось оказывать помощь раненным во время кратковременной войны между районами.

Дядя посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:

- Ты смотри, как мы с тобой встретились по второму разу. Вероятно, мы с тобой что-то сделали не так. Разберемся, а это кто? - кивнул он на Ольгу.

- Нам сейчас до гостиницы нужно добраться, - сказал я, - потом познакомитесь.



Глава 37


В гостинице я разобрал затвор и третьей винтовки и выкинул части. Переписал данные из солдатских книжек и предупредил, что если кто-то от них придет делать разборки, то им лучше сразу пойти в храм и поставить по себе заупокойные свечки.

- Из-под земли достану, - предупредил я.

- Нас же за винтовки расстреляют, - заныли солдаты.

- Вас не расстрелять, вас повесить нужно как немецких шпионов, - сказал я. - Идите в то место, где вы напали на боевого офицера, позарившись на его ордена, и ищите запчасти от затворов, а приклады пусть вам плотник гвоздями сколачивает, - отпустил я солдат.

- Ну, ты и крут с ними, - сказал дядя.

- Во французской армии демократия, но такие действия командование бы пресекло в два счета, расстреляв этих бандитов перед строем для поднятия авторитета офицера и наведения дисциплины. Там не боятся и из пулеметов посечь целое подразделение, если оно вздумает проявить неповиновение, но это в первую мировую войну. А во вторую уже никто не захочет воевать за Францию, потому что армия и общество будут разложены паралитиками от демократии, - разразился я тирадой, находясь под впечатлением схватки с движущей силой большевистского переворота.

Я был в таком состоянии, что если бы судьба России была в моих руках, то ни о каких революционных событиях не было бы речи, а если бы и были, то где-то на кухоньке, ночью за занавешенными окнами.

Военное положение есть военное положение. И война есть война. Лучше сразу выдавить нарыв, чем ждать гражданской войны и следующих за ними массового уничтожения дворянства и офицерства, а затем и массовых репрессий среди всех слоев населения России.

Россию так и так никто бы не любил, как это сегодня у нас, но зато Россия сохранилась бы для дальнейшего развития и вряд ли бы началась Вторая мировая война. Хотя этот вывод все равно сомнителен, но она развивалась бы по совершенно иному сценарию, потому что в демократическом государстве могла бы возобладать реальная оборонительная военная доктрина, учитывающая то, что на острие агрессии будут находиться Польша, Великобритания и Франция. Где Германия, - спросите вы. А Германия вряд ли будет ополчаться против России, потому что единственной страной, которая помогла бы Германии преодолеть последствия поражения в мировой войне была бы Россия. Вполне возможно, что и фашизма бы не было, а было бы демократическое развитие одного и мощнейших государств Европы.

- Но сейчас-то ты не из французской армии сюда заявился, - резюмировал мой дядя.

- Ты не поверишь, - улыбнулся я, - но вот эту девушку зовут Ольга и она подтвердит, что я говорю правду и только правду. Она с тобой посидит, а я выйду в аптеку и по пути закажу нам что-нибудь поесть в номер.

Я не так хорошо знаю Петроград, но вспоминал мое первое посещение его и шел в сторону, где располагалась одна из крупных аптек. Нужны перевязочные средства, йод или перекись водорода, ацетилсалициловая кислота, свинцовые примочки. На обратном пути зайду в ресторан гостиницы и сделаю заказ в номер.

Я шел в каком-то радужном настроении и внезапно был остановлен ударом сзади по плечу и восторженным голосом на французском языке:

- Во-ло-дя, ты куда исчез? Во французской военной миссии сказали, что ты там появился всего лишь один раз. Ага, мы знаем, куда ты подевался, ты нашел себе маркизу и потерялся в ее замке…

Сзади меня стояли и тараторили мои боевые товарищи по нашей эскадрилье лейтенанты Бове и д'Анесельм.

- Господин лейтенант, - торжественно произнес Бове, - от имени Французской республики вы объявляетесь арестованным и доставляетесь в ресторан «Старыдру».

- В какой-какой? - изумился я.

Бове посмотрел в какую-то бумажку и сказал, читай сам:

- Старыдру.

Я прочитал, ресторан «Старый друг», то, что было написано на латыни, действительно читалось как Старыдру. Даже была нарисована схемка, как туда добраться.

- Друзья, - сказал я, - я вас туда отведу, но потом мне нужно будет уйти, потому что я очень занят.

Ресторан мы нашли сравнительно легко. За столом сидели еще несколько французских летчиков и русских офицеров со значками пилотов.

- Господа, - громко объявил Бове, - представляю вам французского летчика, кавалера ордена Почетного легиона с русским именем Во-ло-дя. Самый храбрый и удачливый летчик нашей эскадрильи.

Все были хорошо навеселе, совсем не так как празднуют французы, а так, когда за столом русские хозяева.

- Нам очень приятно приветствовать русского героя Франции, - взял ответное слово поручик, - у нас тоже есть герой, даже дважды, Дваегория, поручик Георгиев, храбрец и георгиевский кавалер. Поэтому, за героев по полной, и до конца!

И мне был подан фужер с водкой. Такой же фужер был и у поручика Георгиева. Под возгласы: героям, ура! - мы осушили фужеры и сели плотно закусить. Когда знаешь людей, которые сидят за столом, то получается, что ты из-за этого стола и не вставал. Я с кем-то и о чем-то говорил, переводил слова моих друзей, поддерживал тосты, предлагал сам и, в конце концов, оказалось, что я принял предложение поручика Георгиева поехать в Гатчину, чтобы с утра провести показательный бой российских и французских асов. Я пытался отказываться, но был вместе со всеми посажен во вместительный штабной автобус и уехал в Гатчину.

С утра я был в хорошем настроении. Сказалось, что я хорошо закусывал и пил немало жидкости, чтобы спирт не связывал собой жидкость в организме, и с утра у меня не было «сушняка». Мне приготовили летную форму и я, одеваясь, с каким-то ужасом думал о том, что мои летные приключения были просто кошмарным сном, который больше никогда не повторится и что все, что я сейчас делаю, является продолжением этого сна.



Глава 38


Я вышел из домика и увидел группу офицеров России и Франции, что-то оживленно осуждавших. Мне помахали рукой, и я подошел к офицерам. Обсуждались вопросы предстоящего боя. Категорически запрещались тараны и повреждение самолетов. Самолеты одинаковой конструкции. Задача - создать ситуацию, когда противник мог быть сбит. Бой продолжается до создания трех таких ситуаций. Победителем считается создавший две такие ситуации.

Мы пошли к самолетам. Я думал, что я все забыл, но как только я сел в кресло, привязался ремнем, так сразу почувствовал, что я никогда не выходил из боя и готов взлететь в любую секунду. И даже на дельтаплане я летал не как любитель, а как летчик.

Взревел мотор, самолет затрясся, готовясь сорваться с места. Я поднял руку и с «костыля» был убран стопор. Самолет порулил на взлет. Тот, кто летал на современных пассажирских самолетах, помнит, как на разбеге вас вдавливает в кресло, совсем не так, как на автомобиле, и скорость разбега не та. Мне как-то один военный летчик сказал, что, когда он взлетает на поршневом самолете, то ему хочется выскочить из кабины и бежать впереди самолета. Мне не хотелось выскочить из кабины, но все равно было странно, что самолет на такой скорости может взлететь. И он взлетел по пологой траектории, медленно набирая высоту.

Воздушный бой - это танец наших далеких предков, которые раскрашивали свои тела разноцветной глиной и или краской из пепла сожженных деревьев, танцевали угрожающую пляску, показывая, как они будут грозить своему противнику, догонять его и нападать на его деревни. Так же и самолеты раскрашиваются различными фигурками, зверями, крестиками по числу сбитых противников, напоминая тех же пещерных людей, только нашедших способ вырваться на просторы Вселенной.

Я и поручик Георгиев применяли все свои навыки и умения, чтобы атаковать и не оказаться в положении атакуемого и это нам удавалось до тех пор, пока я не понял, что мой «противник» предложил лобовую атаку. В тот момент то ли у меня было такое настроение, то ли Георгиев все-таки считал меня не русским, а французом, но я принял его предложение и пошел на него тоже в лоб. Мы неслись, понимая, что никто из нас не отвергнет и что мы и отвернуть при желании уже не могли. Одинаковые люди мыслят одинаково. Если бы я стал уходить вверх, то и Георгиев пошел бы вверх. Если бы он пошел вниз, то и я пошел бы вниз. Даже любой водитель, видя, что на него по его полосе несется автомобиль, инстинктивно крутит руль влево, так и я в последний момент стал уходить влево. И самолет Георгиева тоже ушел влево, а с моей стороны - вправо. Почти одновременно мы приземлились и выслушали тирады русского и французского матов. Среди офицеров уже стояли начальствующий Гатчинской школой пилотов и командир Гатчинского летного отряда. Мы видели, как они с земли грозили нам кулаками, но на земле ограничились только грозными жестами указательного пальца. С офицерами по-другому разговаривать нельзя. Все вину за лобовую атаку взял на себя Георгиев:

- Господа, господа! Во всем виноват только я. Я совершенно забыл, что мой визави русский.

Тут уже возмутились французы:

- Неужели вы думаете, что французы трусят ходить в лобовую атаку!

- Не в том дело, господа, - разъяснял Георгиев, - задача лобовой атаки - вынудить противника уйти с пути и поставить его в невыгодное положение. Самый разумный никогда не пойдет на таран или на столкновение, но в самолетах два одинаковых пилота, которые все-таки отвернули друг от друга в последний момент. Поэтому не может быть и разговоров о том, кто победил в этом поединке. Проигравших нет. Победили все.

Так мне пришлось остаться в Гатчине еще на сутки.

Приехав Петроград, я не нашел в «Бристоле» ни Ольги, ни моего дяди.

- Да, да, - подтвердили мне, - вчера вечером обитатели номера 312 расплатились и ушли. Куда? Нам не известно. Что они оставили? Письмо господину Иркутяинину. Извините, это же вы. Вот, пожалуйста, его письмо.

Мне подали письмо в розовом конверте со штемпельным изображением гостиницы.


«Дорогой Володя!

Ты куда-то внезапно исчез и я не знаю, где и как тебя искать. Представь, где бы я сам очутился, если бы сказал, что приехал из следующего века. Искать тебя во французской миссии тоже не стоило бы, потому что у тебя не было ни формы, ни документов французского офицера как в первую нашу встречу. Я пока остаюсь здесь. Мое кредо ты знаешь - никакой политической деятельности. Ольга прекрасный человек и, кажется, что мы испытываем взаимную симпатию друг к другу, а ведь ты так ни разу и не сказал, любишь ты ее или нет. И она была с тобой, не зная как относиться к тебе, видя твое нежное отношение к ней и не зная, будешь ли ты с ней до конца. А я ее никуда от себя не отпущу.

Возможно, что еще и свидимся.

Прощай».


Вот и закончилось мое путешествие. Домой я добрался без происшествий. Не впервой. Знаю, где и что у меня лежит. Спросите у любого банкира, знает ли он всех вкладчиков и по сколько лет вкладчики не обращаются к своим вкладам? Если у вас хорошие связи в банках, то вам покажут банковские книжки, открытые в незапамятные времена и вклады на которых представляют собой кругленькую сумму с учетом всех процентов и инфляций. Вот где нужно знать историю и математику, чтобы рассчитать, каков остаток вклада на книжке.

Судьба Ольги для меня так же оставалась тайной за семью печатью, так как она исчезла во времени. Дядя передал мне перед смертью то, что являлось нашей семейной тайной, но о ней он ничего не говорил.

Не так давно при работе с архивными материалами мне попалась в руки бумажка из школьной тетради в линейку, на которой карандашом был написан рапорт младшего сотрудника Петрочека о том, что при проведении обыска в квартире белогвардейского офицера хозяйка квартиры с оружием в руках напала на сотрудника и в порядке защиты была убита. К рапорту прилагалась фотография, на которой были Ольга и я.



Рейтинг@Mail.ru