Чекистские фантазии

Утро 2020 года

(российская сказка)



Глава 1


Я ехал по вечернему шоссе. Движение было достаточно оживленным, но все водители находились в спокойном состоянии. Среди нас не было никого, кто своими нервными маневрами выводил из себя даже закоренелых флегматиков. Радио монотонным голосом передавало сводку новостей:

- Центризбирком после обработки девяноста восьми процентов бюллетеней сообщает, что единая партия набрала свыше шестидесяти процентов голосов, коммунистическая партия - свыше одиннадцати процентов, либеральная партия - свыше восьми процентов, партия справедливости - свыше семи процентов.

- Ну и выборы были в этом году, - думал я. - Никогда таких не было. Если подойти к этому вопросу объективно, то результаты выборов напоминают государственный переворот, совершенный как бы демократическим путем. Вся королевская рать во главе с королем, закрыв глаза на закон о государственной службе, бросилась в политику, выставив себя во главе избирательных списков, мобилизовав весь имеющийся административный ресурс и превратив выборы в парламент в плебисцит политического курса страны.

Избиратель, или как его называют - электорат, был полностью дезориентирован. Вот и результат. Нате вам хрен с редькой. Сейчас единая партия, которой для принятия решений не помешает никакая оппозиция, возьмет и примет закон о том, что наше государство будет монархией и монарх избирается парламентом, а власть монаршая передается по наследству. И кусайте себе жопу, кто и как сможет.

При однопартийной системе все может произойти. Возьмут и объявят, что у России не хватает лебенсраума, то есть жизненного пространства. С одной страной с однопартийной системой пришлось в свое время жестоко воевать целых четыре года. И партия та к власти пришла самым демократическим путем. На первых порах она не могла развернуться, потому что была весомая оппозиция. Пришлось эту оппозицию уничтожать физически, чтобы развязать себе руки. А у нас и оппозицию нечего уничтожать. Нет ее. Поэтому и результат такой получился. Народ бы, может, и рад был проголосовать за кого-то другого, но голосовать было не за кого.

Правые, те, которые поставили государство на грань уничтожения в ходе посткоммунистических реформ, вообще не смогли переформироваться и в избирательный список поставили такие одиозные фигуры, за которые не будет голосовать ни один нормальный избиратель.

Фруктовая партия поставила в список правозащитника, которого ненавидит примерно девяносто процентов населения. Этого правозащитника лохотронщики развели на жадности, предложив купить по дешевке телевизор в соревновании с другим покупателем. Жадность довела до того, что он выложил сумму в несколько раз превышающую стоимость телевизора. «И сказал ему Балда с укоризной: не гонялся бы ты, поп, за дешевизной». И этого человека поставили представлять правые силы?

В других партиях вообще не было сколько-нибудь заметных лидеров. В региональных списках присутствовали те люди, которые бегают из партии в партию, и кого угодно сдадут с потрохами, если почувствуют какую-либо выгоду.

И нечего тогда удивляться результатам выборов. Не было нарушений при голосовании. Не было! Зачем марать руки, когда обеспечено абсолютное превосходство. Все было сделано еще до голосования элитой в регионах, даже не уходившей в отпуск на время избирательной кампании.

Центризбирком про закон о госслужбе и слыхом не слыхивал, поэтому не нашел никаких нарушений в предвыборной агитации. Люди голосовали за губернаторов и мэров, а в Думу пойдут совершенно другие люди.

Пока демократическая оппозиция не объединится и не выдвинет лидера, известного, но не запятнавшего себя воровством и преклонением перед Западом, толку не будет. Когда выйдет единый представитель партий с программой обеспечения всеобщей занятости и улучшения жизни населения за счет развития предпринимательства и предприимчивости россиян, то тогда можно будет и говорить о результатах выборов, даже при условии того, что единая партия снова начнет капээсэсить, угрожая увольнением чиновникам, не поддерживающим единую партию.

И лучше будет, если оппозиция будет не интеллигентная, а резкая, которая не постесняется прямо сказать, кто есть кто, пообещать каждому мужику по бабе, а каждой бабе по мужику. Нужно не забывать, что исторически из предложенных на выбор Иисуса и разбойника Вараввы народ всегда выбирает разбойника. И не надо бояться этого имиджа.

Но, как говорится, после драки руками нечего махать. Хотя, однопартийность в руках бывшего сотрудника коммунистических спецслужб очень опасная штука. А вдруг захочется парткомы единой партии в органах госбезопасности создать и силушку применить, особенно по пятой линии против всякой там интеллигенции и умников с компьютерами? А то чихнуть не успеешь, как весь мир уже знает, что в России после встреч с милиционерами граждане попадают в реанимацию, а в лагерях по воспитанию кадров организованной преступности вводят гитлеровскую систему капо и полицаев, а также кого привлекли к ответственности по политическим мотивам и кому не дают публиковаться из-за несогласия с принципом однопартийности.

Будем надеяться, что у правых хватит ума критически оценить этапы своей деятельности и обозначить свое присутствие на политическом поле при помощи электронных средств массовой информации. Каждый блогер в живом журнале как владелец собственной мини-газеты.

Правые блогеры должны постоянно демонстрировать несоответствие деклараций партии власти реальным делам, финансовых деклараций реальным расходам, пропагандировать программу-минимум и программу-максимум правой партии, выдвигать свои предложения для решения той или иной проблемы, чтобы партия власти их подхватила для своей популярности. То есть решать свои программные установки руками партии конституционного большинства.

Это есть путь влияния на ситуацию. Когда члены партии правых будут легко узнаваемы в политической и народной среде, то тогда можно сказать, что к следующим выборам готовы. Никаких революций. Никаких потрясений, но снижение сфер вмешательства государства в экономику. Вот так-то.

Я взглянул на часы. Чего-то я задумался и еду достаточно долго за этой фурой, которая не гонит как сумасшедшая, но и скорость ее меньше нормальной скорости легкового автомобиля. Слева полоса свободная. Глянул в зеркало - сзади никого. Включил поворотник и вывернул влево, чтобы обогнать фуру. И вдруг по моей полосе на огромной скорости на меня что-то понеслось. Был удар, вращение, а потом наступила тишина...



Глава 2


Яркий свет больно резанул по глазам. Откуда солнечный свет? Ведь была ночь, я был ослеплен ярким светом фар. Было лобовое столкновение. Где я? То, что не на улице, это точно. Ну, конечно, я в больнице. Судя по тому, что у меня ничего не болит, я совершенно не пострадал. Да, да. Если у человека после сорока лет ничего не болит, значит - он умер. Так, если есть чувство юмора, то человек не умер и слухи о его смерти были сильно преувеличенными.

Осторожно приоткрыв глаза, я увидел перед собой ярко-белое пятно, которое стало потихоньку принимать ясные очертания, как будто мои глаза-объективы автоматически стали наводиться на резкость. Так и есть, больница. Передо мной стояла крепко сбитая дама в ослепительно белом халате и с белоснежной улыбкой. Возможно, что ее зубы чистили две «подружки-подушки», признающие только радикальные коктейли из тропических фруктов.

- Доброе утро, - пропел приятный женский голос. - Просыпайтесь. Сейчас придет профессор и осмотрит вас, больной.

Я попытался открыть рот, но у меня ничего не получилось. Язык не шевелился, и челюсти не открывались. В рот была вставлена какая-то трубка и мои руки не послушны моему желанию почесать правый висок и выдернуть эту трубку.

- Хочется пошевелиться и хочется что-то сказать? - снова спросил женский голос. - А вы попробуйте напрячь свои мышцы и пошевелить руками, ногами, губами, шире открыть глаза. Это для вас очень полезно. Датчики показывают, что у вас уже начинается мышечная деятельность. Если хотите помочиться, то не препятствуйте этому желанию, у вас пока стоит катетер и мочеприемник. Не волнуйтесь, все будет хорошо, работоспособность мышц будет восстанавливаться очень быстро.

Дверь быстро распахнулась. Я это почувствовал по дуновению воздуха, дошедшего до меня. Мужчина средних лет с бородкой клинышком под Ленина в белом халате сел на мою кровать, откинул одеяло и начал мять ноги. Тысячи внутренних иголок вонзились в мои мышцы и начали колоть в самые больные места, испытывая чувство удовлетворения своих садистских потребностей. От невыносимой боли у меня непроизвольно потекли слезы из глаз.

- Ага, - торжествующе сказал мужчина, - болевой синдром присутствует. Это все молочная кислота, которая прочно обосновалась в ваших мышцах. Мы ее выгоним с помощью массажа, и вы будете как новенький. Мы еще восстановим силу в ваших руках, и вы перещупаете всех наших медсестер и докториц, ха-ха-ха. Так, Нина Ивановна, запишите в назначение щадящий массаж всего тела с разминанием тканей в районе суставов, особенно челюстной отдел для восстановления мимики и постепенного восстановления голосовых функций. Никаких выходных. А вам, больной, задача - помочь нам поставить вас на ноги. Успехов.

Профессор вышел, а женщина, которую назвали Ниной Ивановной, села на освободившееся место и стала поглаживать мою ногу. Боль от поглаживаний еще была, но уже не такая сильная, как от прикосновения сильных мужских рук.

- Ничего, Николай, ничего, мы вас вылечим быстро, вы даже оглянуться не успеете. Мне будет жаль, что вы уйдете от нас, я очень к вам привыкла, - сказала она.

Последующие дни мне показались каким-то кошмаром. Ежедневно две массажистки гладили и разминали мое тело и с усилием по миллиметрам сгибали и разгибали мои суставы. С помощью обыкновенного школьного транспортира измеряли угол сгибания суставов, и данные записывали в историю болезни.

Как было трудно открывать мой рот. Я мысленно делал упражнения по развитию лицевых мышц и у меня лишь получались некоторые судороги, искривляя мое лицо. Постепенно я начал шевелить пальцами ног, рук, чуть-чуть сгибать руки и ноги. Подвижность возвращалась ко мне.

Примерно такое уже было у меня в детстве, когда я сломал ногу и в течение двух месяцев лежал в гипсе. После снятия гипса мне также возвращали подвижность ноги.

Когда я начал открывать и закрывать рот, Нина Ивановна принесла мне в мензурке какое-то лекарство. До этого я не пил никаких микстур и не принимал никаких таблеток. Я даже не ел, и мне не хотелось есть.

- Так, давайте выпьем вот эту микстуру. Она не совсем приятная на вкус, но от нее вы почувствуете облегчение, и это будет способствовать вашему выздоровлению.

Нина Ивановна приподняла мою голову и влила жидкость мне в рот. Что-то крепкое и терпкое обожгло мне полость рта и покатилось по пищеводу вниз, как бы прожигая себе дорогу. Я уже пил подобное лекарство, но что же это такое? Мой мозг лихорадочно искал аналоги и каждый раз отметал назойливо лезущий вариант - коньяк, коньяк, коньяк. Какой коньяк, когда я нахожусь в больнице? Я почувствовал, что мой язык шевелится намного лучше, чем обычно, и я высунул его изо рта, как бы показывая, что хочу еще.

- Я так и знала, что вам это понравится, - сказала Нина Ивановна и налила еще мензурку.

Вторая мензурка граммов тридцати пошла еще лучше, и я вдруг почувствовал такой зверский голод, как будто я не ел несколько дней. Я начал делать жевательные движения челюстями, и Нина Ивановна поднесла мне стакан с толстой соломинкой, предупредив, что это теплый мясной бульон. Выпив стакан, я почувствовал себя так хорошо, что незаметно уснул.

Мое выздоровление под руководством Нины Ивановны пошло быстро. Я ходил по большой палате, бегал по движущейся дорожке, отжимался на брусьях, с аппетитом поедал жареную курятину и был влюблен в Нину Ивановну.

Однажды ночью во время ее дежурства, когда она заглянула в мою палату, я взял ее руку, потянул к себе и крепко поцеловал. Моя рука проникла под ее халат и начала ласкать упругую грудь. Податливое тело приникло ко мне, и мы вместе упали на кровать. Неистовству страсти не было конца. Она кончила, вероятно, раз двадцать, пока я не решил, что пора кончать и мне.

Совершенно не было причин волноваться о том, что нас могут «застукать»: дверь в мою палату закрывалась автоматически, а ключ был только у Нины Ивановны.

Лежа на боку и ласково глядя на меня, она сказала:

- Поверить не могу, чтобы мужчина в семьдесят лет давал фору молодым тридцатилетним жеребцам.



Глава 3


- Как семьдесят лет? Какой сейчас год? Сколько я здесь пробыл? - моему удивлению не было предела.

- Сегодня утро две тысячи двадцатого года, и ты здесь пробыл тринадцать лет, - сказала докторша. - Травма головы совершенно пустячная, всего-навсего сотрясение мозга, но почему-то наступила кома. Когда тебя привезли, мне было семнадцать лет, и к студенческой стипендии я подрабатывала нянечкой в клинике. Практически все тринадцать лет я нахожусь рядом. Окончила институт, аспирантуру, написала диссертацию, защитилась и все на твоем случае.

- Замужем? - спросил я.

- Нет, - просто ответила Нина. - Была, но жизнь не получилась. Я невольно сравнивала своего мужа с тобой, и сравнение не в его пользу.

Я нежно прижал ее голову к себе и замолчал.

- У меня есть родственники, меня кто-то навещал? - спросил я.

- Сначала приходила жена, - тихо говорила моя врач, - но она тоже человек, а мы не могли дать каких-то утешительных прогнозов. Случай совершенно уникальный. Обычно с таким сроком нахождения в коме человек превращается в дышащую статую, поддерживаемую питательными растворами. Мы все удивлены твоим быстрым восстановлением и отсутствием старения организма. Ты у нас необычный пациент. О тебе знают на самом верху, так как вопросы геронтологии, в-первую очередь, интересуют тех, кто находится у власти или тех, у кого очень много денег. С утра мы начнем знакомить тебя с тем, что происходит в мире и у нас в стране, чтобы ты не выглядел «замороженным».

Нина Ивановна встала, привела себя в порядок и пошла готовиться к сдаче дежурства.

- Есть у меня небольшая просьба, - сказала она. - Постарайся не искать своих родственников. Мало ли что. Прошло столько времени. Пусть все считают, что тебя нет. Это принесет меньше боли и волнений для тебя и твоих близких.

После завтрака пришли два человека и установили в палате плоский телевизор, показали, как пользоваться пультом управления, настроили каналы и ушли.

Я включил телевизор и увидел до боли знакомую заставку: тройка мчащихся лошадей на фоне многозвездного триколора, надпись «Вести», звуки гимна СССР и миловидная дикторша, строгим голосом зачитавшая:

- В Политбюро Центрального Комитета Единой Партии СССР. Политбюро ЦК ЕП на своем утреннем заседании 14 апреля 2020 года рассмотрело вопрос о снабжении лекарственными препаратами пенсионеров и людей с низким уровнем достатка. Политбюро признало неудовлетворительной работу министерств здравоохранения, социального обеспечения и фармацевтической промышленности по снабжению пенсионеров и людей с низким уровнем достатка лекарственными препаратами по бесплатным рецептам. Политбюро рекомендовало Совету Министров рассмотреть вопрос о соответствии занимаемым должностям министров перечисленных министерств.

- Украина передала в долгосрочную аренду сроком на 99 лет Севастопольскую бухту Крымской области Украины для базирования черноморской группировки 6-го американского флота. Муниципалитет города Севастополя на своем заседании рассмотрел вопрос о выделении земельных участков для строительства жилых домов американских военнослужащих и внес предложение в Министерство обороны Украины о создании запретной зоны в районе базирования американских военных кораблей.

- Эстония предложила СССР выкупить памятник воину-освободителю и надгробия советских солдат для их перезахоронения.

- Генеральный секретарь ЦК ЕП и лидер нации принял пожизненного Президента соседней республики г-на Н-ва. Во встрече принимали участие Президент СССР Иванов и Председатель Совета Министров Щербаков. Встреча прошла в теплой и дружественной обстановке.

- Госполитиздат выпустил книгу воспоминаний бывшего лидера правооппортунистической партии Н. Белыха «О крахе правооппортунистических идей в период ускоренного развития капитализма в СССР».

- Президент Украины избран членом Координационного Совета НАТО. «Я думаю, что Совет НАТО даст санкцию Вооруженным Силам Украины принять участие в наведении конституционного порядка на территории Крымской области Украины, если они захотят отделиться от нас, - сказал он».

- Президент Белоруссии отбыл с официальным дружеским визитом в США. Предполагается обсуждение вопроса о получении мандата Белоруссии на вступление в НАТО в качестве полноправного члена.

- Новым олигархом Чукотки назначен Анатолий Рубецкой. Он потомок древнего дворянского рода Трубецких по линии, идущей от молоденькой горничной родоначальника этого древнего рода. Все назначенные олигархи начинали с того, что приказывали золотить свой унитаз. Посмотрим, как проявится дворянская кровь в этом олигархе.

- Высший Арбитражный суд разбирает дело об установлении главного акционера строительства Красноярской ГЭС. Спор возник из-за размера дивидендов, получаемых от прибылей электростанции. В связи с подорожанием питьевой воды соответственно и дорожает каждый киловатт электроэнергии. Для экономных людей придуман такой слоган: «Хочешь пить - выключай свет».

Чушь какая-то. Голова кругом идет. Куда я попал? Может быть, я нахожусь в чистилище, а Высший суд решает, куда меня определить.

Открылась дверь. Вошла Нина Ивановна, катя впереди себя столик с чем-то, накрытым белой салфеткой. Неужели какие-то анализы или процедуры, - с тоской подумал я.

Под салфеткой оказались бутерброды с колбасой и красной икрой. Бутылочка коньяка с многозвездным триколором на этикетке, пачка сигарет и пепельница.

- Я пришла с тобой попрощаться, - грустно сказала она. - Сегодня после обеда тебя выпишут из клиники. Ты поедешь в Москву. О тебе звонили с самого верха. Ты какая-то важная птица, о которой нельзя никому давать информации и тебя нужно забыть сразу, как только ты уедешь. А я так не могу. Ты какой-то не такой. Не такой, как все. Не от мира сего. Я с тобой хочу остаться навсегда, но мне это не позволят. Я даже спала с тобой по заданию моего руководства, чтобы узнать, в каком состоянии ты находишься, и вот так потихоньку влюбилась в тебя.

- Зря ты так близко все принимаешь к сердцу, - успокоил я ее. - Мы никак не сможем остаться вместе. Я сам чувствую, что попал в какой-то сумасшедший дом и не уверен, что моя психика выдержит все, что произошло в этом мире. В нашей стране огромные изменения и они настолько серьезны, что их трудно понять нормальному человеку.

Потом, подумай, мне семьдесят лет. Природу не обманешь, она спала вместе со мной, сейчас проснулась и постарается наверстать все, что проспала. Вполне возможно, что уже через месяц я буду сгорбленным старичком или этаким бодрячком своего возраста и интерес ко мне, как к подопытному кролику, сразу пропадет.

Пойду в бомжи, в бродяги. Другого пути у меня нет. Возраст не для приема на работу, ломать жизнь своим родным тоже не буду, проживу как-нибудь один, слава Богу, как-то раньше довелось пройти курс выживания в чужом городе без денег, документов, места жительства и работы. Продержусь лет несколько, а там кому и какое дело, одним неопознанным трупом больше, одним меньше, это никак не повлияет на естественный ход развития общества.

На историю влияют те, кто находится вверху, а не внизу. Те, кто внизу, это пушечное мясо или фарш, которым будут начинять колбасы, пельмени или пирожки. Низы активны только тогда, когда их доведут до крайности, а в России такой народ, что эти крайности случаются раз в триста лет, да и то при максимальной поддержке сверху. Все революции делаются сверху и народу везде уготована роль холопов, дерущихся за честь пана.

- Не говори так, - и Нина приложила палец к своим губам. - Ты ничего не знаешь. Все сделано так, как оно должно быть сделано. И генеральный секретарь - гениальный человек, который единственный знает секрет сплочения народа воедино для противостояния внешним и внутренним угрозам. Не зря он стал лидером нации. Ты увидишь, как изменилась жизнь, как изменилась страна. И я своей любовью готовлю тебя к выходу в жизнь. Запомни, что я жду тебя в любое время дня и ночи. Ты мой и только я смогу тебя защитить.

- От чего ты хочешь меня защищать? - спросил я. - Неужели мне грозит какая-то опасность?

- Ты хочешь сказать, что в твоем мире тебе не угрожало ничто? - задала контрвопрос женщина. - Подумай, прежде чем что-то говорить определенно. Неужели ты был защищен со всех сторон, а государство и общество только и ждали возможности, чтобы сохранить тебе здоровье, жизнь, материальное благополучие? Таких государств нет. Даже в утопических государствах люди, получавшие всего поровну, завидовали друг другу: этому дали корочку, а мне нет, у соседа костюм красивее и жена выглядит привлекательнее, чем моя. Зависть и злоба не поддаются никаким вакцинам и антидотам, они либо разрастаются до огромных размеров, либо находятся в дремлющем состоянии и человек называется альтруистом, но зависть и злоба в нем никуда не делись.

Это мы с тобой в философию углубляемся. Но ты лучше меня знаешь, что злоба и зависть увеличиваются пор мере поднятия человека по ступеням Олимпа, чем выше, тем хуже. А тебе сразу придется идти наверх. Древние говорили: избавь меня, Боже, от царских милостей. Храни тебя Бог. На тебе был серебряный крестик на серебряной цепочке, надень его и никогда не снимай: я его поцеловала на счастье, чтобы ты вернулся ко мне. Прощай, мой хороший.



Глава 4


После обеда ко мне в палату вошли два молодых человека в строгих костюмах, белых рубашках и темных галстуках. На лацканах их пиджаков поблескивали золоченые барельефные головки незабвенного Феликса Эдмундовича Дзержинского. Один к одному, сотрудники ФСБ из моего времени.

Впрочем, черт его знает, как сейчас эта организация называется. Как бы она ни называлась, название «кэгэбэшник» им не отмыть никогда, если не будет произведена полная реорганизация этой организации и сотрудникам не будут на каждом шагу вдалбливать в голову, что они не «дзержинцы» с горячей головой, холодными руками и чистым сердцем.

С собой молодые люди привезли большую дорожную сумку, специально приспособленную для перевозки костюмов и других вещей делового человека. Привезенный темно-серый костюм был моден в мое время. Рубашка в тон костюму, кремового цвета, шелковый галстук красного цвета с черными полосками. Черные длинноносые полуботинки на тонкой подошве завершали гардероб. Вероятно, мода на полуботинки изменилась, потому что на прибывших сотрудниках были остроносые полуботинки, модные в 60-е годы прошлого столетия. Мода идет по кругу, но классический стиль никогда не выйдет из моды.

Из клиники я ушел, ни с кем не прощаясь. Визит Нины Ивановны и был этим прощанием с клиникой.

У крыльца нас ждала черная машина марки BMW. Марку я определил по форме радиатора, хотя и при мне «новая Волга» откуда-то заимела почти такой же радиатор (бывает, что какому-нибудь конструктору снится открытие, сделанное лет пятьдесят назад и на которое есть авторское свидетельство), но то, что эта машина не нашего производства - точно.

Что такое тринадцать лет? Как говорил Хайям: «твой приход и уход не имеют значения, просто муха в окно залетела на миг». И для истории тринадцать лет одно мгновение. Разве за мгновение можно наладить автопром, который не могли наладить почти сто лет.

Я ехал по городу и не узнавал его. Нет, что-то знакомое проглядывалось, но изменений очень много. Стало больше асфальтированных дорог. И качество асфальта улучшилось. Красивые остановочные комплексы. Нет на привычном месте вышки телевизионного центра. Возможно, что ее заменяет какой-нибудь спутник. Университетский городок более осовременился, но одежда студентов особым шиком не отличалась. Много молодых людей, одетых как хиппи в США в прошлом веке. Мы так и продолжаем идти по пройденному западными странами пути, никак не можем выровняться с ними. Сразу пытаемся решить все задачи, прекрасно понимая, что даже невод вытаскивается постепенно, а не вырывается из воды весь сразу.

У входа во второй корпус университета стояло человек тридцать молодежи. Какой-то молодой человек в джинсовой куртке что-то то ли кричал, то ли пел, энергично отбивая такт взмахами руки.

Я попросил остановиться и послушать.

- Кто это? - спросил я.

- Наши, - гордо ответил мой сопровождающий.

Студент читал стихи. На память я никогда не жаловался и стихотворение запомнил дословно, потому что оно было достаточно складное и, кажется, отображало студенческую психологию и обстановку в стране.


Мы пионеры свободной России,

Дети республик, районов и сел,

Слышите нас, от природы глухие,

Кто нынче к власти в России пришел?


На каравай мы все рты разеваем,

Больше ухватишь - богаче живешь,

Жизнь свою сделаем маленьким раем,

Деньги лопатой греби молодежь.


Вырубим лес под площадку для гольфа,

Лес-круглячок на платформы в Китай,

Купим мы тачку, такую как «Вольво»,

Телок посадим, ты, друг, не зевай.


Что будет дальше, нам все по колено,

Травки покурим и словим мы кайф,

Это у вас был кумиром Джон Леннон,

Нам хватит сисек и песен про «лайф».


Мы вас за «бабки» активно поддержим,

Стены замажем и дом подожжем,

И по рогам кому надо мы врежем

В солнечный день и под сильным дождем.


Как всегда, благодатная база и почва для революционных и террористических веяний среди полуграмотной молодежи. Почему полуграмотной? Базовых знаний у людей нет, есть обрывки прошлых знаний и самоуверенность в том, что только они знают, как нужно жить.

Это самая опасная категория недоучек, озлобленных на всё. Я помню времена, когда прежний СССР поддерживал все террористические группировки левого толка, а «миротворцы» из США поддерживали террористические группировки правого толка, организовав между собой войну террористов. В конце концов, террористы вышли из-под контроля и стали «мочить» тех, кто их поддерживал.

Если баловаться с ножом, то обязательно этим ножом и поранишься. Это аксиома. Попытки договориться с террористами привели к тому, что террор только усилился. Израиль сбил острие терроризма, но на Израиль обрушились «общечеловеки» Запада, взяв под свое крыло террористов и усилив эмиграцию в свои страны выходцев из стран-террористов. И все для того, чтобы любым путем противодействовать тогдашнему СССР.

Вот сейчас сижу и думаю про СССР, который развалился в 1990 году, а уже через тридцать лет по телевизору говорят, что у нас снова почти что СССР. Что же случилось, кто мне все объяснит, и куда меня везут? Задавать вопросы не имеет смысла: мои спутники имеют задачу сопровождать меня, иначе бы мне уже давно были даны необходимые разъяснения.

Мы проехали через весь город и въехали в поселок, который имеет цветочное название, но в народе он назывался по фамилии покойного министра промышленности областного правительства.

Проехав через большой поселок с роскошными коттеджами, мы подъехали к дому, стоящему в конце дороги, можно сказать, прямо в гуще соснового бора. Место целебное. Фитонциды так и летают в воздухе, выискивая болезнетворные бактерии и заклевывая их насмерть.

Для подъезда к дому пришлось делать поворот почти на девяносто градусов, а рядом с дорогой лежал продолговатый бетонный блок. Понятно. Здесь живет какой-то местный босс и при строительстве были учтены нормы защиты от террористов на автомобилях. Вероятно, не всем всё нравится в новом обществе.

Металлические ворота бесшумно распахнулись. Мы въехали на территорию двухэтажного особняка с башенками в готическом стиле. Неудивительно в области, где есть специальный национальный немецкий район. Правда, у всех наших нуворишей были закидоны с их графским, маркизским или герцогским происхождением. Поэтому, где-нибудь в деревне со звучным наименованием Грязь вырастил рыцарский замок с башенками для пленниц и бойницами для защитников от населения этой Грязи.

У ворот я заметил охрану. В военной форме, но в форме были какие-то странности. Ладно, потом рассмотрим, может быть, это просто военизированная охрана, а не военнослужащие.

Объехав круглую клумбу, автомашина остановилась у входа. Меня встретил такой же, как и мои спутники, молодой человек в строгом костюме и предложил пройти в дом.

Обстановка в особняке достаточно шикарная. Не буду вам ее описывать. Все, у кого есть деньги, отделывают свои дома так, как им хочется и если взяться описывать интерьеры особняков олигархов и бизнесменов поменьше, то не хватит ни времени, ни бумаги, чтобы все описать и потом выслушать вопрос: а зачем вы все это описывали?

По центральной лестнице мы поднялись на второй этаж, где в уютной гостиной у горящего камина сидели трое мужчин в возрасте старше пятидесяти лет.



Глава 5


- Здравствуйте, здравствуйте, Николай Иванович. Вы, наверное, меня не помните, а ведь мы с Вами вместе работали в областной администрации. Я был тогда безвестным специалистом первой категории, а вы маститым начальником отдела в солидном министерстве экономики. Идет время. Времена меняются. Вот и каламбур образовался, - весело заговорил мужчина, моложе всех по возрасту, одетый в норвежский пуловер, серую рубашку без галстука, серые брюки и легкие коричневые полуботинки. Чувствовалось, что он и является хозяином особняка. - Да, времена прошли, а тут столько произошло, что вероятно, придется немало порассказать, чтобы вы хоть немного ориентировались в том, что происходит. Давайте я вам сначала представлю тех, кто здесь присутствует. Николай Петрович, министр иностранных дел и внешней торговли Сибирской суверенной республики, Петр Николаевич - директор республиканской службы безопасности. Так и знал, что вас сильно удивлю. Я - Президент Сибирской суверенной республики. Всенародно избранный. А сейчас немного расскажу, что же все-таки у нас произошло.

В те времена, когда с вами случилось несчастье, Россию ругали из-за отсутствия демократии, снова называли ее империей, а в самой России было неравное положение между регионами, что приводило к межрегиональным противоречиям. Национальным республикам давались особые преференции, чтобы никто не обвинил федеральный центр в ущемлении национальностей. Кроме того, повсеместно стояли административные барьеры для развития предпринимательства, а наведению порядка в стране мешала межпартийная борьба и конкуренция. Президенты менялись, и вместе с ними менялся и политический курс. Преемственности власти не было. Да и регионы могли бы самостоятельно решать многие вопросы, которые на себя брал федеральный центр.

Вы, вероятно, помните, что весь мир гадал, кто же придет к власти в 2008 году. С использованием административного ресурса, давайте не будем ханжами, партия власти одерживала победы на выборах в регионах. Шло триумфальное шествие партийной власти по всей России. Выборы в Государственную Думу в декабре 2007 года создали абсолютное, можно сказать, стопроцентное конституционное большинство партии власти в парламенте. Коммунисты и либеральные демократы с трудом преодолели семипроцентный барьер и имели представительство только для того, чтобы можно было говорить о плюрализме мнений. Остальное - все просто.

Некоторые горячие головы предлагали внести изменения в Конституцию, чтобы узаконить третий срок для института президентской власти или увеличить срок президентства до семи лет. А зачем это нужно? Если вносить изменения в Конституцию, то нужно вносить кардинальные изменения. И наша партия внесла предложения о восстановлении статьи 6 Конституции о руководящей и направляющей роли партии власти, о союзном договоре и предоставлении суверенитета всем субъектам Российской Федерации. Все субъекты федерации стали независимыми республиками со своими органами управления и правом на решение всех внутренних и внешних вопросов.

89 республик. Все республики подписывают союзный договор и образовывают Союз Свободных Суверенных Республик. СССР. Скажите, как ностальгически звучит? И все это произошло демократическим путем всенародно избранным парламентом при тайном голосовании депутатов за внесения изменений в Конституцию.

Функции обороны, внешних сношений передаются Союзному центру, остальное все в руках республик. Гимн как пелся, так и сейчас поется - «союз нерушимый республик свободных сплотила навеки великая Русь…» Партия власти создала Центральный Комитет во главе с Генеральным секретарем. И нынешний генсек отказался от своей партийной должности и стал просто лидером нации. Скромно и со вкусом.

В каждой республике есть свой комитет во главе с Первым секретарем. И ни за что не угадаете, кто у нас в области, извините в республике, Первый секретарь правящей партии. Ваш покорный слуга. На последнем съезде избрали. Вот и приходится совмещать две должности. В принципе, это не противоречит ни Конституции СССР, ни Конституции нашей республики. У меня как раз заканчивается второй срок нахождения в должности президента и логическим продолжением, то есть преемственностью политики, является переход президента в руководство партии, а потом можно будет снова баллотироваться в президенты. Точно так же обстоит дело и в центре.

Но зато как мы американцам нос утерли? У них 51 штат, а у нас 89 республик. У них США, а у нас СССР. И флаг мы несколько изменили: на белом фоне 89 красных звезд - звездно-полосатый флаг бывшей Российской Федерации. Американцы на одном месте волоски дергать начали. Критикуя нас, они автоматически критикуют себя. У них дядя Сэм, а у нас дядя Вася. Боятся они нашей непредсказуемости и все от того, что не верят нам, а мы им, потому что они нас могут и продать ни за понюх табаку. А все потому, что поэт один прописал про нас вот так:


Нет в России конституций,

Остается все, как встарь,

И без западных инструкций

Правит русский государь.


На него глядят с опаской,

Вдруг найдет какая блажь,

Сала с Сечи Запорожской

Принеси ему, ублажь.


То трясутся в страхе турки,

То молчит угрюмый швед,

Облетают штукатурки

От салютов в честь побед.


Повоюет, ляжет в спячку,

Проведет ли крестный ход,

Чтоб потом пороть горячку,

Созывая всех в поход.


Написал, гляньте-ка, всего-то ничего, а эти строчки в анналы занесли и читают их наравне с Достоевским, как характеристику России и ее целей. Это нас проинформировали в бюллетене ЦК ЕП СССР.

А вот это? Как это понимать?


По утрам в России тихо,

Вниз глядит смурной народ,

Это значит, дремлет лихо,

Или в поле где бредет.


Вот несется это лихо,

На всю улицу гармонь,

Отойди-ка, сторожиха,

Выходи, мой конь-огонь.


Разукрашена повозка,

Залихватский громкий свист,

Ты не бойся, черноока,

Тресни в душу, гармонист.


Расступайтесь шире люди,

Воли требует душа,

Боже мой, какие груди,

До чего ж ты хороша!


И пошло у нас веселье,

И стоит стена к стене,

Красной льется акварелью

Кровь по ранней седине.


Отливай кипящей юшки,

Дури хватит без вина,

Пропадем и за понюшку,

Жизнь сегодня нам дана.


Обнимаю девку красную,

Так целует горячо,

Под главу ее прекрасную

Подставляю я плечо.


Утром встанем где-то в сене,

Что же чувствует душа?

В этой жизни многоженец,

До чего ж ты хороша!


Ну, где такое можно увидеть? Кто сейчас бьется стенка на стенку? Кто с гармошкой на лошадях по улице едет? Нет, это сплошная клевета на Россию.

- Извините, - вмешался в разговор я, - я понимаю, что вы хотите меня просветить об обстановке в России, извините в СССР, но при чем здесь это все, стихи, песни? Кто я такой, чтобы мне устраивать приемы на высшем уровне? Вы считаете, что я знаю какую-то тайну и раскрою ее за бочку варенья и корзину печенья?

- Ну вот, Николай Иванович, Вы уже и обиделись, а стихи-то я читал Ваши. Это Вы их написали и разместили в Интернете, а империалисты их взяли, прочитали, перевели на все возможные языки и взяли к себе на вооружение. Все наши аналитики считают, что это ваши стихи. И всю вашу поэму о России читают в списках по всей России, то есть СССР.

Интернет мы прищучили как рассадник враждебной нам идеологии и как средство передачи разведывательной информации военного и политического характера. И вообще, выход в Интернет у нас под особым контролем. А всем талантливым поэтам и писателям мы помогаем. Учредили им новые премии и предоставляем возможность печатать свои произведения. Это так, для информации. Более подробно Вам расскажут в Москве, столице нашей Родины. Ваши попутчики Вас и проводят.

Кстати, мы провели денежную реформу. Один наш рубль равен семидесяти шести американским центам. Водка стоит два рубля восемьдесят семь копеек. Колбаса вареная - два рубля двадцать копеек. На такси - посадка двадцать копеек, один километр - двадцать копеек. Мороженое на палочке «эскимо» от семи до четырнадцати копеек. Коробка спичек - одна копейка! Что скажете?

- Да, наверное, ничего говорить не буду, - признался я. - Не понимаю я ничего. Честно говоря, зря я проснулся. Думал, за тринадцать лет мы уже перегнали все страны Европы и наступаем на пятки США, а в СССР как всегда - «кибернетика - продажная девка империализма».

- Да как вы смеете так говорить! - чуть не затопал ногами человек, которого я начал припоминать. - В СССР самый прогрессивный строй в мире, обеспечивающий свободное развитие любого индивидуума, работающего на благо своей Родины. Наш человек - это гордость человечества будущего без пороков, которые были в нашем обществе. Это вы, бывшие коммунисты, спокойно отнеслись к тому, что настоящий СССР развалился как домик из кубиков. Мы больше не допустим этого. И подумайте над тем, кто вы и кем будете в СССР. Я вас больше не задерживаю. Директор службы безопасности Вам дальше все разъяснит.

Хозяин особняка встал и вышел.



Глава 6


Вслед за хозяином особняка встали и вышли Петр Николаевич - директор республиканской службы безопасности и Николай Петрович - министр иностранных дел суверенной республики.

Я совершенно не оправдал их надежд и им нечего доложить в Москву. Скажут, что я закоренелый враг режима, не готовый к сотрудничеству. Кто его знает, что произошло за эти тринадцать лет. Вполне возможно, что люди, с которыми я встречался, это внесудебная «тройка», которая сейчас определяет мне срок на лесоповале. Если есть лесоповал, то, значит, начали развивать заброшенную лесную промышленность республики. Или наоборот? Если развивается лесная промышленность, то есть лесоповал. Интересно, что еще вернулось вместе с первыми секретарями?

В комнату вошли мои сопровождающие. Молча кивнули головой - на выход. Так же молча, я им показал свои руки - как мол, наручники надевать будете или надо их за спину заложить? Мне также молча, махнули рукой - иди, как знаешь.

В машину сели как положено: сначала на заднее сидение сел один человек, рядом с ним я, затем рядом со мной еще один человек. Место рядом с водителем оказалось пустым. Машина потихоньку начала выезжать в сторону трассы, соединяющей областной, простите - центр новой республики с Республикой Казахстан.

На трассе скорость увеличилась, и я услышал, как водитель замурлыкал какую-то мелодию. Один из сопровождающих толкнул его в плечо и покрутил пальцем у виска. Водитель замолчал. Я так и понял, что начальников среди них не было, водитель сделал что-то непозволительное в моем присутствии, за что они могут получить нагоняй от своего начальства.

Через какое-то время мы свернули с трассы и вдалеке засветились характерные здания аэропорта. Аэропорт был большой, но самолетов на нем было немного. Взлетающих и заходящих на посадку самолетов я не видел. Все было так же, как и до аварии.

Тогда, правда, аэропорт был в черте города, и в день пролетало четыре-пять самолетов. Власти искали инвесторов для постройки нового международного аэропорта. Вероятно, мы и были на территории этого аэропорта. Что сделаешь, если город наш отошел в сторону от исторических торговых путей и пролетел мимо основных финансовых потоков. И все это было еще в том СССР.

Тогда руководство КПСС (коммунистической партии) выбрало нынешнюю суверенную республику, тогда еще просто область, в качестве научного центра России и намеревалось там построить академический городок в стороне от промышленного центра на живописном берегу старинной реки. Но партийное руководство слишком сильно озаботилось интересами трудящихся и своих дач, и выступило против создания научного центра в области.

Москва без слов перенацелила все финансовые потоки на соседнюю область, которая ухватилась за идею научного центра. Вместе с научным центром было построено и метро, все транспортные развязки и даже управление железной дороги перевели в этот город.

Не сильно развитое хозяйство досталось моему бывшему коллеге. Правда, сколько я ни напрягался, так и не вспомнил, где он работал. Вообще-то все органы власти являются мощными инкубаторами по взращиванию руководящих кадров.

Не надо мантулиться на производстве или постигать глубины науки, достаточно устроиться секретаршей или электриком, к примеру, во властный орган и через некоторое время мы видим перспективного руководящего работника, осваивающего науку управления в других органах власти. Нужно только иметь какую-то связь с этой властью, лучше, конечно, родственную.

Я помню одного главу Центробанка, которая начала простым специалистом Центробанка и выросла до руководителя первого банка всей страны. А если бы она начала свою карьеру с должности кассира отделения Сбербанка в каком-нибудь захолустном районе, смогла бы она вырасти до председателя Центробанка? При хорошей лапе смогла бы, а служба в захолустье была бы засчитана как акт героизма и была отмечена высшей наградой государства, о которой работники периферийных сберкасс даже мечтать не могут.

При народной власти всегда так. Власть сама по себе и народ сам по себе. В других странах народа нет. Есть население, которое должно жить в человеческих условиях. Ему предоставляют возможность заработать на свою жизнь, причем заработать столько, сколько он этого сам пожелает. Кто не может сам зарабатывать, тот нанимается на работу. Кто физически не может работать - получает пособие, на которое можно прожить. И пенсии зарабатываются такие, чтобы можно было и дальше жить полноценной жизнью, а не перебиваться с хлеба на воду и не быть выброшенным на улицу из своего жилья.

Что-то я все о грустном. Вполне возможно, что за время моего отсутствия все переменилось. Люди живут многократно лучше и нечего власть подозревать в чем-то нехорошем.

В аэропорту мы подъехали к отдельному входу, на котором была прибита табличка красного цвета с золотыми буквами: «Зал VIP и делегаций». Ну, слава Богу. Если есть избранные, то в России не изменилось ничего. И вы, друзья, как ни садитесь, а дворянские крови не смешиваются с кровью крепостных крестьян и работных людей. Что позволено Юпитеру, то не дозволено быку.



Глава 7


Зал ВИПов (VIP) я видел только одним глазком. Огромные диваны и кресла, обитые натуральной кожей кремового цвета, в которых человек просто утопает, столики с минеральной водой, хрустальные бокалы в серванте красного дерева, шикарного вида блондинка промелькнули сквозь приоткрытую дверь.

Меня завели в маленькую комнатку, где блондинка переодевалась перед началом смены. Понятно, какое ко мне отношение. А зачем меня везут в Москву? Чтобы там арестовать? Неужели органы безопасности суверенной республики не могли расправиться со мной на месте? Или восстановили процедуру прилюдной казни на Лобном месте?

Почему-то я поймал себя на мысли о том, что не знаю, а кто же сейчас управляет Россией, или как ее сейчас называют - СССР. Новостные программы, что я смотрел в больнице, это не прямая трансляция, а просто видеозапись. Может быть, это только для меня или это уже для всех?

Самолет был американский. «Боинг». С телевизором в салоне. Транслировалась картинка с картой и местонахождением самолета. Как всегда, экономклассу никогда не покажут видеофильм, чтобы скоротать три часа полета.

Кормежка такая же, как и всегда: кусок курятины с небольшим гарнирчиком, кусочек колбасы, кусочек красной рыбы, кусочек масла, немного сливок, коржик. В принципе, неплохо. Правда, я не знаю, сколько стоит билет. Помню, что в свое время авиабилет от Хабаровска до Москвы стоил сто сорок рублей, бешеные по тем временам деньги, примерно пятнадцать тысяч рублей того года, как я попал в аварию.

Москва изменилась не сильно. Правда, появились небоскребы, но нерусские вывески как были в центре, так и остались. Как в Америке. Интересно было бы посмотреть на Америку, если бы там везде висели вывески на русском языке.

В целом, в Москве чистенько. Народу много. Все куда-то спешат. И мэр, наверное, по традиции носит кепку.

Приехали на Кузнецкий мост недалеко от Лубянской площади. Въехали в какой-то дворик за воротами. Зашли в невзрачный подъезд одного из старых домов. За внешней дверью оказалась внутренняя - из красного дерева и узорчатых переливающих стекол, а за порогом - красная ковровая дорожка, заглушающая шаги и все другие звуки. На стенах дубовые панели на высоте человеческого роста. Справа и слева по коридору двери с номерками. Кабинеты. Меня завели в последний слева кабинет. Как я прикинул, окна должны выходить во двор.

В комнате-кабинете стоял огромный письменный стол, кожаный диван образца 1929 года с полочками для слоников и круглым зеркалом на спинке. Стеновые дубовые панели на уровне плеча человека среднего роста. Одна из панелей имела углубление для руки. Потянул на себя. Открылась дверь. Туалетная комната. Не надо будет спрашивать, куда идти для отправления естественных надобностей.

В кабинет за мной никто не зашел. Дверь осталась открытой. Похоже на ловушку. Приманка - свобода.

Осмотрелся в кабинете. На столе на жестяной с ржавчиной бирочке инвентарный номер и надпись - ХОЗУ НКВД. Приподнял коврик перед столом. Так и есть, это была или есть комната для допросов. На полу видны свежие следы от болтов, которыми прикручивался табурет для подследственного. Под крышкой стола справа кнопка для вызова конвоя.

Интересная Москва, здесь в любом доме может быть внутренняя тюрьма или кабинеты для производства следствия, как в старых, так и в новых районах. Россия большая, на всех места в тюрьмах и изоляторах не хватит, а кое-кого и не нужно официально в тюрьму сажать, посидит годик в укромном месте, исчезнет, о нем забудут, а потом он появится, если выживет, никому не нужный и не интересный.

Сел на диван. Посижу, отдохну. Раз привезли, то без внимания не оставят.



Глава 8


- Вы понимаете, в чем вас обвиняют?

- Нет.

- Что вы дурочку перед нами ломаете. Вы обвиняетесь по статье 58 за контрреволюционную и подрывную деятельность и шпионаж.

- Какой шпионаж? Какая контрреволюционная деятельность? Какая 58 статья? Ее уже давно отменили.

- Это для дураков отменили. Она никуда не девалась. Она стояла в готовности и ждала, когда вы нажретесь долбаной демократии, чтобы пересажать вас всех и сгноить в лагерях во имя торжества нового коммунизма и идей лидера нации.

- Какого лидера нации?

- Ты что с луны свалился? Человек, бывший нашим Президентом, был избран генеральным секретарем единой партии СССР, а сейчас стал лидером великой нации, вождем и учителем всех народов.

- Кто же такой лидер нации? Это новый Бог?

- Ах, ты сволочь, ты еще смеешь издеваться над нашим лидером нации? Да, он наш отец родной! Да мы за него тебя сейчас изувечим, как Бог черепаху.

Меня сбили с привинченной табуретки и стали пинать хромовыми сапогам, приговаривая - сука, шпион, морда жидовская, пидорас...

Я не уворачивался. Пусть быстрее меня забьют, и кончится этот страшный сон, пришедший из далекого 1937 года и дремавший в каждом поборнике неограниченной власти и поклонения одному Идолу.

Почему меня назвали мордой жидовской? Потому что я не антисемит? Хотя мои скитания по издательствам подспудно воспитывали из меня антисемита.

Но махровый антисемитизм всегда возникает в период усиления диктатуры и классовой борьбы. Это только повод, чтобы расправиться с несогласными. И XXI век не является индульгенцией от повторения цветного (красного, коричневого, желтого, белого, синего, зеленого) террора в России. Это как герпес. Если он поселился в нации, то никакими антибиотиками его не искоренить. Нужно только внимательно следить за его появлением и своевременно прижигать зеленкой. Другого способа не придумано.

Русскому человеку без Бога или другого объекта поклонения живется скучно. Если каждому гарантированы нары в камере и ежедневная пайка, то за это государство они будут бесплатно отдавать свои жизни и перегрызать горло тому, кто посмеет заикнуться о какой-то свободе, на которой придется добывать себе пропитание и жилище, переезжать с места на место в поисках лучших условий жизни.

Внезапно в дверь постучали. Мой инквизитор в мундире с васильковыми погонами и в звании подполковника пошел открывать дверь.



Глава 9


В дверь вошла красивая девушка с подносом в руках.

- Здравствуйте, меня зовут Лена. Я принесла вам обед, - и она стала ловко сервировать письменный стол.

Я ощупал свое тело, лицо. Тело болело, но кроме меня и Лены в кабинете никого не было. Не было и привинченной табуретки напротив стола. Вероятно, фантомы кабинета никак не могут примириться с тем, что они стали такими же людьми как все и их принадлежность к органам безопасности вызывает у других людей лишь чувство беспокойства, а не уважения.

- Присаживайтесь, - с улыбкой сказала Лена, - у нас сегодня на обед семга с оливками на закуску, солянка по-московски, мясо по-купечески с грибами, кофе. Или вы предпочитаете чай?

- Спасибо, спасибо, я с удовольствием выпью кофе, - поблагодарил я.

- Я с вами тоже выпью кофе и расскажу, кто я и зачем здесь нахожусь. Я офицер госбезопасности. Мне поставлена задача - обеспечить вам возможность познакомиться с жизнью столицы. В других городах живут так же. На эти дни я буду вашей тенью, - улыбнулась Елена.

- И если ночью я включу ночник, то эта тень тоже будет рядом? - пошутил я.

- Если вы пожелаете, то будет, - улыбнулась дама.

- Когда же мы начнем знакомство с городом? - спросил я.

- Командуете вы. Скажите и можем пойти прямо сейчас. Чем раньше вы посчитаете знакомство с городом законченным, тем раньше мы расстанемся, - ответила девушка.

- И что будет после расставания? - спросил я.

-Ничего особенного, - сказала Елена. - Я снова вернусь к исполнению своих служебных обязанностей.

- А я? - поинтересовался я.

- Не знаю, - сказала девушка.

- А кто знает? - не отставал я от нее.

- Тот, к кому вы приехали, - ответ этот подразумевал, что ясности никакой не будет.

- Ладно, мы оба не знаем, что с нами будет завтра или послезавтра, - согласился я. - Я - объект наблюдения, вы - мой куратор. Москва - потемкинская деревня, которую показывают всем, чтобы убедить сомневающихся в том, что они заблуждаются. Вы не боитесь, что я пойду по пивным и по самым злачным местам?

- Ну, таких мест практически и не осталось. Москва - это город высочайшего уровня культуры, труда и быта. Вы сами будете смотреть. Я не собираюсь устраивать просмотр по программе. Москва очень изменилась, и я буду просто вашей подругой на время пребывания здесь. Считайте, что мы с вами сегодня случайно познакомились, - снова улыбнулась Елена.

- Не будете против, если мы после обеда прогуляемся до Красной площади? Как я понимаю, отсюда до нее минут двадцать-двадцать пять ходьбы, - предложил я.

- С удовольствием, а сейчас займитесь обедом, - согласилась девушка.

Приготовлено было действительно вкусно. Все-таки КГБ остался верен себе - в буфетах и в столовых всегда кормили качественно, сытно и недорого.



Глава 10


Лубянская площадь не изменилась. Она, вероятно, не изменится никогда. Если изменится Лубянка, то вслед за ней изменится вся Россия.

Феликс Дзержинский в не застёгнутой (или расстегнутой?) шинели приветствовал всех проезжающих по площади:

- Добро пожаловать в наши подвалы!

Я шел и чувствовал, что Москва какая-то не такая. Все вроде бы на месте, но что-то не то. Точно, «Детский мир» перестроили. Неплохо смотрится и вписывается в архитектурный ансамбль. Многие дома отремонтированы, но, кажется, что это был не ремонт, а перестройка. Всюду чистенько. У магазинчиков урны и около них нет окурков. Курить что ли меньше стали?

Москвичам для заметки. Не ищите на чем меня подловить, я специально не буду называть улицы, номера домов, названия ресторанов и других заведений, чтобы по прошествии определенного времени вы не могли сравнить, так ли все это на самом деле было.

Улицы, ведущие к Кремлю, вообще невозможно расширить, но за счет переноса строений с места на места определенные места стали просторнее.

Народ встречный прилично одет, даже молодежь не носит вызывающих нарядов и причесок. Пробежали несколько подростков двенадцати-тринадцати лет в белых рубашках с галстуками-триколорами и обилием звездочек на них.

- Кто это такие? - спросил я.

- При вас такие дети назывались пионерами, а у нас они называются нашатами, - сказал мой гид. - Нашата - первые. Самые примерные дети и подают положительный пример другим детям.

- А почему нашата, - уточнил я.

- Это уменьшительное от названия Наши, - просто сказала Лена.

- Наверное, и в пионерские лагеря ездят? - поинтересовался я.

- Да, ездят, - подтвердила девушка. - И нашатские сборы у костра. И металлом собирают, и макулатуру, и пенсионерам помогают. И песни нашатские поют.

- Наверное, песня «Взвейтесь кострами синие ночи»? - предположил я.

- Точно, - улыбнулась Елена и запела:


Взвейтесь кострами синие ночи,

Мы все нашата - зоркие очи,

Близится эра счастливых веков,

Клич у нашатов - всегда будь готов!


- При нас пионерская организация носила имя Ленина, - сообщил я.

- А у нас нашатская организация носит имя лидера нации, - с гордостью сказала офицер госбезопасности.

- С детства любите лидера нации? - спросил я.

- Пожалуй, так, - согласилась бывшая нашатка. - У нас в школах есть еще сентябрята. Лидер нации родился в сентябре, и учебный год начинается в сентябре. Школьников собирают в пятерки, по числу концов звездочки и они в составе пятерки вместе гуляют, играют, занимаются внеклассной работой. Каждому сентябренку выдают золотую звездочку с портретом лидера нации в молодости.

- Да, вы много достигли в деле совершенствования воспитательной работы с молодым поколением, - сказал я с деланным восхищением.

- Не пойму, вы это говорите с издевкой или действительно хвалите работу с подрастающим поколением? - спросила Елена.

- Почему же я должен издеваться? - спросил я с некоторым недоумением.

- Да так, просто мне показалось, - сухо сказала девушка.

У многих взрослых на груди значки с триколорами и звездочками с портретом какого-то человека. Значки в форме развевающегося знамени издали можно принять за знаки отличия депутатов Государственной Думы.

- Что это за значки у людей? - спросил я.

- Это значок с изображением лидера нации, - ответила Лена. - Каждый уважающий член партии, то есть Наш - носит такой значок и каждый уважающий лидера нации, тоже как бы Наш, носит такой же значок, но только меньше размером. Вы еще много увидите таких значков, так как численность ЕП СССР приближается к девятнадцати миллионам.

- Интересно, а студенты и старшие школьники как-то охвачены общественной работой или они предоставлены сами себе? - поинтересовался я.

- Они тоже являются активными строителями общества будущего, - в голосе девушки прорезались привычные для экскурсоводов интонации. - С четырнадцати лет молодежь вступает в единый союз молодежи СССР. Сокращенно ЕСМ. Члены партии ласково называют их «наша смена» или сокращенно «наши». У них и значки есть, такие же, как и у членов партии, но меньше примерно в полтора раза. Некоторые члены партии предпочитают носить молодежные значки, и возраст скрывается, и миниатюрный значок элегантно смотрится на костюме.

- Да, интересно вы живете. А Вы, Лена, чем бы хотели заняться для души? - поинтересовался я.

Бросив на меня укоризненный взгляд, девушка ничего не сказала.



Глава 11


Когда я первый раз вышел на Красную площадь, меня не покидало чувство торжественности. И сегодня, как и всегда, у меня было приподнятое настроение на главной площади страны. Вероятно, мы все должны быть благодарны лидеру сегодняшней нации за то, что центр России не переместился в Петербург на его историческую родину.

Красная площадь была Красной площадью. Все так же. Мавзолей. Стена с табличками. Слева от мавзолея статуя Сталина. За его спиной таблички с фамилиями Вышинского и Мехлиса. Почетный караул у поста номер один. С чего бы это?

- Лена, а сколько лет лидеру нации? - спросил я.

- Он ваш ровесник, ему тоже около семидесяти лет, - ответила девушка.

И тут я понял, что изменилось на Красной площади. На мавзолее отсутствовала надпись ЛЕНИН. Остались только две буквы ИН. Последние. Вероятно, реконструкция.

Мавзолей вряд ли закроют, там функционирует целый научно-исследовательский институт проблем бальзамирования. Человек тысячу лет пролежит как огурчик. А когда наука дойдет до такого уровня развития, когда сможет оживлять забальзамированные тела, то человек проснется в далеком будущем, и будет рассказывать потомкам о своей жизни, будучи окруженный почетом и уважением.

Да, любой олигарх может в самом полном здравии взять и забальзамироваться до того периода, когда его состояние возрастет в сто раз, а его разбальзамируют и он станет самым богатым человеком на планете.

Все-таки этот институт выполняет очень важную задачу для нашего человечества. Говорят, что бессмертными являются идеи. Хрен с ними, с идеями, лучше самому быть бессмертным и все это время быть при самой большой власти или при самых больших деньгах. Вот житуха-то.

- В мавзолей можно заглянуть? - спросил я.

- Нет, сейчас там идет реконструкция, - сказала Елена. - Сами знаете, сколько проблем с телом Ленина. Лучше пройдемся по ГУМу. Идет?

- Идет, - согласился я.

ГУМ всегда поражал своей стариной и великолепием. Сегодня он был в своей самой лучшей форме. Откуда-то потянуло таким знакомым запахом, что я сразу повел девушку туда и предложил взять по порции мороженого. Мороженое было именно то. В хрустящем вафельном стаканчике с большой круглой горкой мороженого над краями стаканчика. Лизнул. Вкуснейший пломбир. Не приторный. Во рту так и тает, не оставляя никакого маслянистого привкуса. И вдруг появилась темно-фиолетовая полоска. Точно. Черничное варенье. Боже, как будто я вернулся в мою молодость в начало семидесятых годов прошлого столетия. Не сон ли это? Судя по вкусу мороженого, не сон. Лена тоже была в восторге от мороженого.

- Вы знаете, в первый раз ем такое вкусное мороженое. Я никогда не думала, что в этом уголке продается такое мороженое, - призналась девушка.

- Это место знают только ценители, - сообщил я по большому секрету, - и я не ошибусь, если это место и рецепт мороженого передаются по наследству из поколения в поколение. Знаете что, давайте пройдемся до Большого театра и потом так же в пешем порядке пройдемся до нашей «квартиры».

- Николай Иванович, миленький, я уже устала и до Большого театра вряд ли доползу, - взмолилась Елена. - Может, отложим поход на завтра?

- Хорошо, - согласился я. - Давайте мы на метро доедем до станции площадь Дзержинского. Станция площадь революции в трех минутах ходьбы.

- Эта станция сейчас называется площадь имени лидера нации, - уточнил мой гид.

- Не все ли равно? Хотя, а метро чье имя носит? - спросил я.

- Сейчас ничье, но прорабатывается вопрос о присвоении ему имени лидера нации, - просветили меня.



Глава 12


После ужина я рано лег спать. Мне предлагали установить телевизор, но я отказался. Что можно увидеть по телевизору? Сводку новостей о лидере нации? Светские новости с участием лидера и его самого близкого окружения. То же и в газетах.

Лена пугается самых невинных вопросов. Не хочется ее подставлять под допросы и расспросы. У нас тоже так было, когда все иностранное рассматривалось чуть ли не как предательство родины. Тот, кто носит «Адидас», тот и родину продаст. Жора с Вовси (это фамилия такая еврейская) на досуге танцевали буги-вуги. Сегодня водку ты не пьешь, а завтра родине изменишь. Нет, это, по-моему, из другой оперы.

Кстати, красивая девка, а одевается как провинциальная канцелярская мымра из сороковых годов. Кому-то это покажется в диковинку, а мы все это проходили на своей шкуре.

Сейчас бы сюда мой старенький «Океан», чтобы через треск глушилок послушать то, что говорят о нас разные западные голоса. Половина - откровенное вранье, но зато вторая половина - реальное отражение того, что есть. Правду от вымысла отличить легко. Для этого не нужно иметь семи пядей во лбу, нужно только знать, чем живет наш сегодняшний труженик и все станет понятно.

Судя по первым впечатлениям, уровень жизни российских граждан в столице относительно ровный. Я еще не видел ночной жизни, когда на свет выползает все, что прячется от дневного света. Да и столица не показатель уровня жизни в России.

Москва всегда жировала. Пусть не всегда, но москвичам частенько отламывалось то, что провинциал в своей жизни не то что не пробовал, но даже и не видел, и не слышал ни разу. Вряд ли что изменилось и сейчас. Нужно смотреть и поменьше давать своих оценок. Как Лена подпрыгнула: вы издеваетесь или действительно так думаете? Значит, и у них в сознании или в подсознании тоже существует мысль, что не все так хорошо, когда любое место, куда ни плюнь, называется именем лидера нации. Странное дело, но я не видел ни одного милиционера и ни одного военного за исключением караула их кремлевского полка.

Сквозь сон я слышал скрип старого паркета в коридоре, как будто кто-то тяжелой поступью проходил по безлюдным коридорам. Где-то раздавалось хлопанье дверей. Иногда мостовая сотрясалась от проехавшей тяжелой машины. Мусоровоз, наверное.

Город жил своей жизнью. Своей жизнью жил каждый дом, каждая улица, каждый камень в мостовой. Все они хранили события прошлых лет и не могли спокойно держать свои тайны, пытаясь как-то сообщить, что они здесь и их нужно выслушать.

Что я здесь делаю? Ведь в масштабах государства я никто и звать меня никак. Чего со мной возятся как с важной персоной, которую нельзя никому показывать? Вроде бы свобода мне не ограничена, но живу я не в гостинице, а на какой-то конспиративной квартире или в конспиративном месте и сплю на казенном диване сталинского образца.

Вроде как лидер нации заинтересован в моем приезде и что-то связано с моими стихами. Но я же не Пушкин и не Лермонтов. Пушкин был известен и при жизни, а Лермонтова оценили по-настоящему после смертельной дуэли.

Неизвестно, как бы сложилась судьба у Пушкина и Лермонтова, если бы они не дрались на дуэлях и продолжали бы свою литературную деятельность до преклонных годов, будучи законопослушными подданными русского царя. И помнилась бы у одного сказка о царе Салтане и о работнике Балде, а у второго «Бородино», как у Льва Толстого «Война и мир», а остальное так, расписка пера для написания главного произведения.

Но я-то не был напечатан и поэтому не считаюсь как профессиональный писатель. Я самостоятельно публиковался на «Самиздате», да там только ленивый не публикуется. Что же тогда привлекло внимание ко мне?

Написал я в свое время стихотворение в девяти частях о событиях одна тысяча восемьсот двенадцатого года, о чем мне напоминал президент сибирской республики. Но какое отношение к сегодняшним событиям имеет это произведение? Перед самой аварией я писал, кстати, о лидере нации. Тогда этот вопрос только прорабатывался. Но опубликовал ли я это произведение, и куда оно делось, совершенно не помню.

Не знаю, есть ли сейчас в свободном доступе Интернет, и есть ли в личном пользовании людей персональные компьютеры. Дико звучит? Дико. Но я не видел ни одного человека с сотовыми телефонами. Перед тем, как я попал в аварию, у нас почти каждый житель страны имел сотовый телефон, чуть не половина работала с персональными компьютерами. Завтра попрошу себе компьютер, нужно записать заметки о Москве. Сейчас не запишешь, через день половину забудешь.



Глава 13


Утро красит нежным цветом

Стены древнего Кремля,

Просыпается с рассветом

Вся советская земля.


Написано это лет сто назад, а запоминается смаху и помнится навсегда. Хорошие стихи они и в Африке хорошие.

Встал, умылся. Оделся. Убрал диван. Семь часов сорок пять минут. Стук в дверь. Лена. Завтрак. Вкусно. Настроение прекрасное. Леночка рядом со мной пьет кофе.

- Надоел я вам, наверное? - говорю своему куратору-проводнику.

- Ну, что вы, с вами очень интересно, - отвечает она весело.

- Естественно, не каждый день приходится встречаться с реликтовым человеком, - подхватил ее игривый тон.

- Почему вы все время наговариваете на себя напраслину? Вы очень современный человек среднего возраста, - не согласилась девушка.

- И средней упитанности, - с улыбкой сказал я.

- А при чем здесь упитанность? - не поняла Елена.

- Да она совершенно не причем, - улыбнулся я, - это я просто вспомнил слова Карлсона, который живет на крыше и который тоже был среднего возраста и средней упитанности.

- Это ваш знакомый? Швед? А почему он живет на крыше? Он бездомный? - посыпались вопросы сотрудника госбезопасности.

- Да, знакомый, - подтвердил я. - И он, похоже, из Норвегии. Кстати, вы не могли бы мне устроить сотовый телефон, чтобы я мог с вами связаться в случае необходимости. Можно напрокат, как появятся деньги, я себе куплю «Нокию».

- К сожалению, сотовая связь у нас строго регламентирована и ею могут пользоваться только государственные служащие на уровне не менее начальника отдела в республиканском правительстве, - просветили меня о существующих правилах.

- А в чем причина регламентирования мобильной связи? - не понял я.

- В основном вопросы безопасности государства, - объяснила девушка. - Перед выборами 2007 года представители оппозиционных партий с помощью сотовых телефонов поддерживали тесные связи с иностранными государствами через их посольства в Москве, получая указания, что и как делать. Было еще много фактов враждебной деятельности с использованием средств мобильной связи, поэтому и было принято решение ограничить использование радиосредств. И сейчас используются только самые функциональные телефоны, где есть телефонная книжка и функция набора номера. Этого вполне достаточно для исполнения служебных обязанностей. Кроме того, ограниченное число телефонов легче контролировать.

- Действительно, контролировать легче, - согласился я. - И, возможно, меньше вредного воздействия радиоволн на мозг человека. А можно ли где-то арендовать ноутбук, чтобы немного поработать?

- Я доложу вашу просьбу, - официально сказала Елена. - Компьютеры у нас в основном находятся в офисах государственных учреждений. У кого есть допуск, тот может иметь дома зарегистрированный в соответствующих органах компьютер, потому что это приспособление для изготовления и размножения пропагандистских материалов.

- Неужели так строго? - не поверил я.

- Естественно, - в голосе девушки звучал металл сотрудника особого отдела, который в каждом военнослужащем видел иностранного шпиона или расхитителя военного имущества. - Для того, чтобы общество было стабильным, нужно изолировать возмутителей спокойствия и лиц, которые пытаются распространять буржуазную пропаганду среди жителей СССР.

- Это же невозможно. Информация пронизывает все слои общества и любой человек имеет право на доступ к любой информации, - получалось, что я говорил как диссидент.

- А нам это удалось, и наши люди ограждены от тлетворного влияния Запада, - торжественно сказала девушка.

- И Запад все также успешно продолжает загнивать? - ухмыльнулся я.

- Вы снова начинаете издеваться надо мной? - начала обижаться моя спутница.

- Ну, что вы, Леночка, - успокоил я ее, - это так говорили во времена моей молодости. А как же люди, которые выезжают за границу? Они тоже подвергаются воздействию Запада?

- За границу выезжают только проверенные лица, которые идеологически выдержаны и являются членами единой партии, - просветили меня. - Сегодня мы с вами посмотрим, как живут наши трудящиеся в одном из районов города Москвы, потом посетим станкостроительный завод, отправляющий свои металлообрабатывающие станки по всему миру.

- Согласен. Ведите, - сказал я, показав, что у меня нет другого выбора.

- Пойдемте, машина ждет у ворот, - пригласили меня к выходу.

- А если мы пешочком и на метро? - внес свое предложение я.

- Это не близко, поэтому лучше воспользоваться транспортом, - остудили мой пыл.

У ворот стоял темно-синий БМВ. Молчаливый водитель дождался, пока мы устроимся на сиденьях, и сразу стал набирать скорость, ловко проскакивая на запрещающие сигналы светофора. В КГБ всегда были лихие оперативные водители.

В Москве я был давно и, хотя она сильно изменилась, я все еще продолжал ориентироваться в ней, как на транспортной карте старой Москвы.

Я вспоминал давно известные проходные дворы и прикидывал, смогу ли я оторваться от моих сопровождающих. Это было бы очень трудно. Денег у меня не было. Раз. Вид у меня приметный. Два. И я ничего не знал, как марсианин. Три. По таким приметам меня можно вычислить в любом конце Москвы в считанные часы.

Не может быть, чтобы в Москве не осталось «марсиан». Да, не видно попрошаек и нищих. У всех примерно одинаковый уровень жизни. Все асоциальные элементы, вероятно, вывезены за сто первый километр, как и в год Олимпиады-80.

Хотя, эти элементы все равно остались. Не может быть, чтобы чаша весов опрокинулась только в одну сторону неправдоподобно большого количества положительных людей. Везде должно быть равновесие. На сто хороших людей должно быть сто или девяносто девять плохих или не совсем хороших людей.

Вы можете себе представить, как сцепятся между собой две дамы приятные во всех отношениях? Такого же не может быть. Или может быть при стопроцентном воспитанном населении? Все равно найдутся люди, которые мне помогут. Оппозиция есть везде. Открытая и скрытая.

Вот он сидит на партсобрании и согласно кивает головой, а пойдет голосовать и вычеркнет уважаемого секретаря парторганизации из списков. Но народ боится выразить свой протест во время всенародного голосования, и так приходят к власти лидеры нации. Потом начинаются сборища на кухнях за рюмкой водки и сжимание кулаков в карманах, а некоторые в карманах даже фиги показывают.

Нет у русского народа демократической закалки, постоянное житье в условиях деспотизма привело к высокому чувству самосохранения и непротивления любой власти, даже той, которая начинает массовые репрессии. А такое в истории уже было.

- Вы посмотрите, какой стала Москва, - весело тараторила Леночка. - И все благодаря неустанной заботе лидера нации. Давайте заедем в любой двор. Показывайте.

Я наугад махнул рукой, и водитель привычно завернул во двор большого дома на Ленинском проспекте. Порядок во дворе был замечательный. Что положительно, то положительно. Ухоженная и хорошо оборудованная детская площадка. Столик для доминошников. Закрытые мусоросборники и мусора нигде не видно. Мне такое как-то пришлось повидать в городе Минске во времена демократического господства бацьки Л-ко.

- И все это делает один дворник и жильцы, - продолжал мой экскурсовод. - Постоянно следят за порядком ЖЭУ, районные администрации, общественные комиссии. И вы знаете, какая высокая сознательность и активность жильцов? Стоит только объявить субботник, как все выходят на работу, совместными усилиями наводят порядок и поддерживают его ежедневно.

- А как вы добиваетесь такой активности населения? - естественно поинтересовался я.

- О, это комплексный подход воспитания политической сознательности и партийного отношения к труду, семье, общественному порядку, - без заминки сказала Лена. - Партия наша единая и поэтому у нас единый подход к этим вопросам. Население, имеющее единое мировоззрение, непобедимо. Мы даже не будем сравнивать наш порядок с порядками в странах капитализма. У них основная цель - нажива, у нас - счастье всех людей.

- А как вы относитесь к частным предпринимателям? - мне самому стало интересно, как они все устроили в жизни людей.

- У нас предпринимателей назначают партийные комитеты. Предприниматели работают в интересах государства, увеличивая валютные запасы и получая повышенную зарплату, - как запрограммированный автоответчик говорила моя сопровождающая. - Это очень ответственная работа.

- И назначают на нее только членов партии? - задал я к месту свой вопрос.

- Естественно, - сказал автоответчик. - Как можно доверять не члену партии? Человек, не разделяющий наши идеи, не наш человек.

- Вот у вас девятнадцать миллионов членов партии. А остальные как? Их куда? Выселять за границу? - продолжали сыпаться мои вопросы.

- Никого никуда не надо выселять - с некоторым раздражением сказала Елена. - Все оставшиеся граждане России находятся под влиянием и контролем партии, и мы можем быть уверенными в том, что и им тоже привьются идеи нашей партии.

- А как называются ваши идеи? - какой же я буду экскурсант, если не буду задавать вопросы. - Есть коммунизм, социализм, корейское «чучхе», капитализм, империализм. А у вас как? Единизм, что ли? И члены партии ваши тогда должны называться единисты. Были коммунисты, демократы, яблочники, эспээсовцы, элдэпээровцы, зеленые. Их, как говорится, история проглотила. Остались только вы - единисты или единоличники?

Лена молчала. Она была просто пунцовая и вся кипела от возмущения, как будто я сказал что-то похабное вообще и конкретно в отношении нее. Водитель повернулся ко мне и сказал:

- Мужик, ты чё над нами издеваешься? Я тебе врежу промеж глаз, и сразу поймешь, как называются наши члены партии. Я единист и горжусь этим. И взносы плачу исправно и ни одного партсобрания не пропустил. Заткнись и сиди как мышка. Такие языки, как у тебя, неприятности приносят.

- Витя, не надо, - сказала Лена. - Этот человек находится здесь по распоряжению лидера нации, и мы должны ему показать, как мы живем. Он человек прошлого века и многих вещей не понимает.

- К нашим ребятам попадет, все поймет, - буркнул Витя и сосредоточился на вождении автомобиля.



Глава 14


Дальше мы ехали молча. Всю программу показа я им поломал. Что-то во всем было не так. Как будто специально для меня сделали декорации Москвы. Пустынные улицы. Неинтенсивное автомобильное движение. Это в Москве-то, которая плакала и рыдала от автомобильных пробок в начале двадцать первого века.

Единисты. Запрещение персональных компьютеров как пишущих машинок во времена застоя. Газет не дают. Есть ли они вообще? Всеобщая партизация. Поклонение лидеру нации. А ведь я его знал еще зеленым представителем «Нашего дома Россия» из второй столицы. Ладно, хрен с ними, пусть возят, куда хотят.

Мы еще с час покатались по улицам города и так же, молча, вернулись в мое пристанище. Я остался один. Примерно в час дня пришла миловидная девочка в белом передничке и в белой наколочке на голове. Принесла обед. Все молчком.

Немного отдохнув, я выглянул в коридор. Никого. Точно так же я вышел на улицу. Немноголюдно. Зашел в метро. Никаких толп. Конечно, не час пик. Пошел в сторону женщины-контролера. Приветственно махнул ей рукой и прошел на эскалатор. Никто меня не останавливал.

Доехал до «Белорусской», перешел на кольцевую и вышел на улицу. Сразу на выходе из метро справа есть небольшая кованая калитка. Быстро зашел в нее и пошел по проходу между зданиями. Вышел на Большую Грузинскую улицу и через арку прошел на Тверскую. Встал на остановке троллейбуса. Через некоторое время из арки появились трое мужчин, чьи лица я фиксировал в разных местах в метро.

Так и есть - слежка. Главное, что я их выявил. Где-то еще есть половина бригады на автомашине, поэтому оторваться от них можно будет только в метро. Два человека сели со мной в троллейбус маршрута номер четыре. Я проехал две остановки и вышел. Снова нырнул в метро и поехал в сторону Краснопресненской.

Место старое и проверенное. Как говорят, намоленное всеми сторонами. Там мне удалось скинуть хвост. Сейчас они прочесывают прилегающие улицы и выбирают возможное направление моего движения в метро. Из центра уезжать не стал, потому что мои поиски будут сосредоточены на окраинах, куда я так стремился.

На Гоголевском бульваре на скамейке сидел пожилой мужчина, а если говорить с моей точки зрения, то просто мужчина, года на два-три старше меня. С палочкой. В светлом плаще. Что-то знакомое проглядывалось в чертах его лица.

- Разрешите присесть рядом? - спросил я.

- Садись, садись, если не боишься сесть, - с хриплым смешком ответил мужчина. - Все, кто садится рядом со мной, садятся надолго и по-настоящему.

- Что же вы такого сделали, что всех, кто сидит с вами - садят, а вас не садят? - поинтересовался я.

- Они все боятся меня, - изрек мужчина как нечто такое, что не подлежит сомнению. - Однозначно. Я баллотировался на пост лидера нации, но они мобилизовали весь административный ресурс, чтобы уничтожить мою партию. Она стояла им поперек горла. Только я мог говорить правду. Только я мог стать лидером нации. И вот я сейчас сижу на скамеечке и кормлю голубей. Где, спрашиваю, коммунисты? А нет их. Были и все вышли. Мавзолей переделывают под нового хозяина. Ленина в земле похоронили. Хоть кто-то против пикнул? Только я сказал свое мнение, но все газеты и телевидение в руках единой партии. Обо мне даже и никто не заикнулся, а раньше все газеты считали за честь взять у меня интервью. И я им его давал. Да еще как давал. Где «яблочники»? На сухофрукты пошли. Где правые силы. Там и остались. Справа и в прошлом. Где аграрии? Все перебежали к единоличникам. Даже в моей партии оказались перебежчики и достаточно много.

Мужчина еще посидел, пошевелил губами и продолжил:

- Вот ты мне скажи, чье сейчас телевидение? Единой партии. Чьи газеты? «Новая правда», «Новые известия», «Новая Россия», «Новая независимая газета», «Новая литературная Россия», «Новая литературная газета», журналы «Новый огонек», «Новое знамя», «Новая Нева», «Новый октябрь», «Новая звезда»? Тоже под партией. Все стали новые, только мы стали старые, хэ-хэ. А ты чего ко мне с расспросами прицепился? Кто тебя подослал? Вербовать в единую партию? Не выйдет! Вы еще обо мне узнаете. Слушай, а у тебя закурить нет? Не курил, когда возможность была, а сейчас вот захотелось и стрельнуть не у кого.

- Что это у вас за тетрадочка? - спросил я.

- Мемуары пишу. Записки лидера политической партии. Вряд ли напечатают, - сказал мужчина, обиженно поджав губы.

- Давайте я вам что-нибудь напишу, тогда обязательно напечатают, - предложил я.

- Ты что, Гоголь что ли? - ухмыльнулся мой собеседник.

- Гоголь не Гоголь, но буквы русские помню, - уверенно сказал я и протянул свою руку.

Взяв тетрадочку и ручку, я быстро начал записывать строчки, которые так и просились на бумагу. Не запишешь - забудешь, причем забудешь так, что никакими намеками не напомнишь обдуманный замысел.


Нации лидер, смотрящее око,

Сам не у власти, но власти навалом,

Люди толпой и товарища локоть,

Митинг за лидера, речи базаром.


Белым по красному пыжится лозунг:

«Смертная казнь для народных врагов»,

Пьяный мужик бьет фуражечку оземь,

Слово не так - будет ад, семь кругов.


В пятом издании избранных мыслей

Сказано просто - для счастья людей

Вдарим по миру кривым коромыслом,

Страх наведем на заморских бл…дей.


Каждое слово заносят в анналы,

Есть институт разработки речей,

С древней «Дубинушкой» роют каналы,

Мальчик в приюте остался ничей.


Каждого лидера делает свита,

Место прикормлено - семга с икрой,

Новый придет - оттолкнут от корыта,

Скажут, все было старинной игрой.


Нации лидер лежит в Мавзолее,

Рядышком тоже, отец наш - грузин,

Солнце встает, на Востоке алеет,

Надо за водкой идти в магазин.


Мужчина почитал написанное и сказал:

- Ты где раньше был? Я бы тебя в свою партию принял и выиграл бы выборы. Стихи всегда воспринимаются как песня и запоминаются надолго. Тут вот стихи одного поэта в списке ходят. О России старой, а Новая Россия считает, что эти стихи ее позорят. А народу нравится. Нас все назад стараются поворотить, хотят к «золотому веку» привести. Покажу я друзьям твои стихи, есть у меня один редактор знакомый, не главный, но редактор, понимающий человек. А ты, давай, иди, тебя, наверное, уже ищут, мало у нас поэтов, которые по улицам свободно ходят и стихи свои в тетрадки незнакомым старикам записывают.

Мужчина что-то говорил про себя и размахивал руками. И я вспомнил его. Наглейшая личность. Другого за такие выходки давно бы посадили как злостного хулигана, а с него, как с гуся вода. Зато всегда голосовал за власть, поэтому и держали на свободе.



Глава 15


День клонился к закату. Можно было вернуться в теплый кабинет с кожаным диваном и чистым постельным бельем, трехразовым питанием на халяву, экскурсиям для промывки мозгов и свободным временем для ожидания своей судьбы. А можно и пожить в этом знакомом и незнакомом мире, где обитают совершенно неизвестные мне люди. Главное, что мне не знаком их дух, и я не знаю, чем они живут.

Куда можно податься? Конечно, в кабак. Не в ресторан, а именно в кабак. Около ресторанов и мест культурного досуга меня будут искать. Каждый человек находится на своем уровне и общается с людьми своего уровня. Появление на чужом поле заметно всем и против чужака включается немотивированная агрессия, как на человека, несущего опасность для существования кого-то из них.

Мой костюм нельзя было назвать шикарным, а отсутствие галстука делало меня похожим на жителей той ступени общества, где я хотел потеряться. Конечно, информация о моем появлении дойдет и до них, но пройдет некоторое время, прежде чем меня доставят на правеж к лидеру нации.

Кабак, а вернее, пивную я нашел в одном из дворов по характерному запаху и по тому, что в эту зеленую и обшарпанную дверь заходили одни мужики определенного вида, который создавался веками, и его трудно было переделать любой властью, то закрывавшей, то открывавшей эти заведения.

Все пивные на одно лицо. Те, которые в развитии своем просто-напросто деградировали, стали похожими на пивные пятидесятых годов прошлого столетия: квадратные «а ля фуршетные» по грудь столики на высоких ножках, пузатые пивные кружки, граненые стаканы для компота, в который под столешницей наливается водка, кусочки вяленой рыбы, сухарики и маленькие сушечки, окурки в тарелке из-под закуски и стоящий столбом дым от дешевых папирос типа «мэтр курим - два бросаем». То ли время пошло вспять, то ли я попал в какую-то параллельную страну, которая находится в начале застоя. Застой лопнул и открыл народу глаза на окружающий мир, показав, что благополучие зиждется не только на туалетной бумаге и палке вареной колбасы. Но пока до этого далеко.

Я встал в уголочке и стал наблюдать за посетителями. Честно говоря, такие люди есть всегда и везде и в любом обществе от самого благополучного до самого неблагополучного. Есть одна российская особенность - пожалеть человека одинокого и кем-то или чем-то обиженного.

Через какое-то время изрядно подвыпивший мужчина со второго от меня столика обратил на меня внимания, задумчиво покусывая кусочек засохшей воблы.

- Ты чё такой смурной? - спросил он.

- Да так, - ответил я, - жизнь не заладилась.

- Это бывает, а чё не пьешь-то? - спросил он.

- Да денег нет, вот и смотрю, чем бы на выпивку заработать, - ответил я.

- А ты чё делать-то умеешь? - спросил мужик.

- Да считай ничего, стихи пишу, - сказал я.

- Есенин, что ли? - удивился мужик.

- Да нет, не Есенин я. Есенин умер давно, - сообщил я.

- Ты смотри, как время бежит? - удивился мужик. - Как это у него - «в старомодном ветхом шушуне». Аж за душу берет. А ты так умеешь?

- А хрен его знает, берут мои стихи за душу или нет, их все равно никто не печатает и не читает, - признался я.

- А, ну, сбацай, а я тебе за это «компотику» налью, рыбкой вот закусишь, - предложил мужик.

Я откашлялся. Хрипота не прошла, но я начал читать:


Мне ватага была вместо няни,

На базарах я пел куплеты,

Говорят, что из горькой пьяни

Вырастают у нас поэты.


Да, я пью, и с друзьями, и в меру,

Да, я дрался в кабацком дыму,

Но я дрался за русскую веру

И за что-то еще, не пойму.


Только утром в глухое похмелье

Просыпался с подругой другой,

Кто же сыпал в вино мое зелье,

Почему я в постели нагой?


Знаю, музу прислали в награду,

Видно, страсти им мало в стихах,

Дайте кислого мне винограда,

Я покаюсь в грядущих грехах.


А пока разбужу свою деву,

Словно меч ее черная бровь,

Ублажу я свою королеву,

Разгоню загустевшую кровь.


В пивнике стало тихо. Раздались голоса:

- Ты смотри, Есенин. Эй, Есенин, иди выпей с нами.

Ну, что, это неплохо, прописку в этой пивной я получил. Я чокнулся с моим благодетелем и выпил стакан «компота». Чувствовалось, что водка была ядреной, но компот несколько сглаживал ее вкус. По телу полилась горячащая жидкость, то просветляя, то замутняя мои уставшие от вечных думаний и самокопаний мозги.

- Тебя как зовут-то? - спросил мой работодатель?

- Зови меня просто Серегой, - ответил я.

- Эй, Серега, выдай еще чего-нибудь, - попросили с соседних столиков.

Я встал и начал читать:


Я в толпе, как в пустыне безмолвной,

Шаг ступи и скрипит где-то гад,

По утрам я рождаюсь как новый,

И я жизни своей очень рад.


Помню, с кем я дружил, с кем крестился,

С кем смеялся над шуткой простой,

Разошлись, и никто не простился,

И к себе не зовет на постой.


Кто-то тропку песком пересыплет,

Промолчит, когда крикнешь - «ау!»,

Пролетит над тобой шестикрылый,

Оставляя в ушах твоих гул.


Наберу для костра саксаула,

Свет в ночи, как на небе звезда,

Вот одна мне сейчас подмигнула

И упала, пойду к ней туда.


Стихи понравились. Я был желанным для каждого столика. Я с кем-то чокался стаканами, что-то говорил, что-то слушал, кто-то плакал мне на грудь горькими слезами, и потом все потонуло в сизой дымке пивной.

Я проснулся на кровати. Простая кровать, полуторка с панцирной сеткой. Рядом с моей подушкой была еще одна подушка с вмятиной от головы. Я повел глазами в разные стороны, чтобы осмотреться и не смог этого сделать. Голова трещала от выпитого коктейля.

- Проснулся? Опохмелись, а то на тебя смотреть страшно, - сказал женский голос, и незнакомая рука сунула мне под нос хрустальную рюмку с водкой.

- Какая гадость, - подумал и, зажмурившись, выпил. Маленький бутербродик из черного хлеба с кусочком селедки сбил горечь и подействовал как долгожданное лекарство. Голод проснулся во мне, некоторые говорят, что напал жор, и я стал подметать все, чтобы было на тарелке, стоявшей на табуретке около кровати.

- Ничего мне мужик достался, пьяный-пьяный, а свое дело знает туго, всю ночь мне спать не дал, - сказала женщина и поцеловала мягкими губами.



Глава 16


Ничего себе. Это, во всяком случае, лучше, чем спать где-нибудь под забором.

- Ты кто такая? - спросил я.

- Фея твоя лесная, - ответила она.

- А где я? - недоумевал я.

- У меня дома, - улыбалась женщина.

- В лесу? - попробовал я пошутить.

- В Москве, - с акцентом на «а» сказала хозяйка.

- А как я сюда попал? - продолжал я допытываться.

- Я и привела, - просто сказала она. - Хорош ты вчера был. Такие стихи читал, что я просто залюбовалась тобой, а когда узнала, что ты ничей и без документов, то решила забрать тебя с собой: разве можно такому человеку под забором валяться?

- А ты не думаешь о том, что я тебе могу принести много неприятностей, о которых ты даже и помечтать не можешь? - предупредил я.

- Не боись, - сказала женщина. - У нас в торговле все схвачено. Документы мы тебе слепим настоящие. Работать будешь экспедитором. Привез, передал, уехал, деньги на лапу. Стихи будешь писать, и читать только мне. Остальные обойдутся. Мордой не вышли. Жить будешь, как сыр в масле. Большим человеком будешь. О том, что было раньше, забудь. Я не знаю, и ты не помни. Понял?

Я промолчал. Были времена, когда торговля решала все. Потом эти времена закончились, так как появилось все, и если ты не купил в одном магазине, то в другом магазине ты купишь то же самое, только дешевле сотни на две-три рублей. И это тоже кончилось?

- Тебе сколько лет-то, хозяюшка? - спросил я.

- А тебя не учили, что у женщины некультурно спрашивать о возрасте? - обиделась женщина.

- Учили. Так сколько тебе лет? - твердо спросил я.

- Мне? Ну, сорок. А что? - с вызовом ответила хозяйка.

- Ничего, а мне семьдесят, - предупредил я ее.

- Ну да? Ты же молодым такого фору дашь, что только держись, - восхищенно сказала она.

- Вот тебе и да. Думай, нужен я тебе такой или нет? - улыбнулся я.

- Нужен, нужен. Я тебя никому не отдам, разве что сменяю на дефицит какой-нибудь, - и хозяйка весело засмеялась.

- Ты лучше расскажи, аресты сейчас производятся или нет? - спросил я.

- Да как всегда, - сказала женщина. - Начнет человек что болтать, так его ночью и увозят. А так нас никто не трогает. Кому нужен трудящийся человек? Если кто на мою жилплощадь глаз положит, так я его быстрее телеграфа кому следует сдам, скажу, что он запрещенные книги читает, а книг этих у каждого в чуланах да на чердаках сколько угодно найти можно. У каждого в макулатуре лежит Горбачев с его новым мышлением и перестройкой.

- А что сейчас можно и что нельзя? - заинтересовался я.

- Все-то тебе интересно. Не трогай в разговорах лидера нации и его партию, и жив останешься, - просто сказала она.

- Из лагерей-то люди возвращаются? - как бы мимоходом спросил я.

- Черт его знает, - пожала плечами женщина, - как-то не интересовалась этим вопросом. Потом, если так интересно, узнаешь у знающих людей.

Узнаю знакомое государство. Как только появляется дефицит, так сразу появляется теневое государство, которое само жрет от пуза и дает возможность жить и другим. Не всем, а кто нужен этому государству.

По совету хозяйки я отпустил усы и удлинил бакенбарды. Седину красил импортной краской. Точно импортной. Свои заводы позакрывали как нерентабельные, зато начали завозить минимальное количество других красок, чтобы обеспечивать ими нужных людей.

Все получилось, как на картинке. Как-никак, а три недели из квартиры не вылезал. Смотрел телевизор, писал стихи. Телевизор совершенно не давал известий о том, как мы живем, а иностранных новостей было мало, в основном о беспорядках в пригородах Парижа, забастовках железнодорожных служащих в Германии, расстреле школьниками своих соучеников и преподавателей в Америке, о катастрофе «боинга» в Латинской Америке, о государственном перевороте в каком-то государстве Африки и все эти ужасы на фоне спокойной и безмятежной жизни в России, где только что отремонтировали путепровод через сибирскую реку и начали выпускать новые тепловозы в городе Горьком.

Потом мы сходили в фотографию. Меня сфотографировали огромным студийным фотоаппаратом с использованием фотографических пластинок, тут же ее проявили и отпечатали шесть фотографий для паспорта и шесть фотографий для пропуска с уголком.

- Ниночка, для вас всегда и с большим удовольствием, - пропел фотограф, вручая фотографии моей хозяйке.

Вот и познакомились. Везет мне на Нин. Вероятно, судьба моя у них в руках. А она женщина деликатная, ко мне с расспросами не приставала, кто я, откуда и как меня зовут. Понимала, что я сам скажу, когда надо.

- Придем домой, заполнишь форму номер один, - сказала Нина, - и я узнаю, как тебя зовут.

С формой один пришлось повозиться. Любая поверхностная проверка могла показать, что я не тот, за кого собираюсь себя выдавать. Пришлось поднапрячь память, чтобы вспомнить того, кого уже нет, и кто не получал паспорт. Записал данные сына моего давнего знакомого. Сын еще в юношеском возрасте попал в аварию и не выжил. Паспорт не получал, значит, форма один на него не заполнялась. Заполнил форму на него. Стал Олегом. Через неделю пошел получать паспорт взамен утерянного. Вот что делают деньги.

Сразу возникает вопрос, а как я мог столько жить без паспорта вообще, если на данную фамилию паспорта не выдавалось? Второе. Если я потерял паспорт, то по моим данным делается запрос, поднимается форма номер один, уточняется номер и серия паспорта, которая погашается и мне выдается другой паспорт, о чем вносится запись в мою форму. Это как мое личное дело. А я получил новый паспорт и расписался в форме номер один на мое новое имя.

Мне еще пришлось положить обе руки на сканер, и электронные отпечатки поступили в центральный компьютер. Все - я существую. Как берущие взятки люди не понимают, что если начнется более или менее тщательная проверка, то незаконная выдача паспорта быстренько вылезет наружу? Ладно, это их дело. Зато я пока с паспортом. Самое интересное, что я такой паспорт уже получал, в молодости. Маленькая серенькая книжка с гербом СССР, только фотография большая, а не маленькая. Понимают, что идентификация по маленькой фотографии сильно затруднена. Если проведена паспортизация и заменены государственные символы, то я действительно нахожусь в другом государстве.

Дома я написал заявление в управление торговли с просьбой принять меня на должность экспедитора. Судимостей не имею, опыт работы экспедитором имеется.

- Завтра выйдешь на работу, - сказала Нина. - Прописку тебе я оформлю в общежитии. С домкомом я все утрясла. Никто не будет шуметь из-за того, что ты проживаешь у меня. У нас, понимаешь, с моральным обликом стало трудновато. Да и пожить нам надо вместе подольше, чтобы решить, связывать с тобой жизнь или нет. Извини, что я так прямо, но лимита́ замучила.

Ее слова пахнули атмосферой одна тысяча девятьсот восьмидесятого года. Боже, какой же я древний и что я делаю здесь? Возможно, я был бы намного счастливее в своем сне и совершенно бы не заметил, когда этот сон закончился.



Глава 17


Никогда не наблюдал за собой артистических способностей. В школе ходил в театральный кружок. Играли «Снегурочку» Островского. Дали роль Леля. Режиссерша, преподаватель литературы, совершенно ничего не разъяснила, что же представляет собой этот герой.

- Вот, - говорит, - ты бедный пастушок, влюбленный в Снегурочку.

И я, городской парень, должен был изображать деревенского пастушка, совершенно не представляя себе, что это такое. Это сейчас я понимаю, что пастушок тот был не последний человек в деревне. Потому что он в одиночку пасет деревенское стадо и не боится ни татей, ни зверей диких, которые крутятся возле стада с желанием полакомиться свежатинкой.

Пастушка кормят подворно. День один двор, день - другой. Будешь скромненьким, то и впроголодь жить будешь. А каждый хозяин боится, что его пастушок может ославить перед соседями, сказав:

- Спасибо, люди добрые, за угощение вкусное, а то вчерась был у таких-то, так всю ночь спать не мог - брюхо песни пело с голода.

Вот, если бы мне рассказали, что представляет собой пастушок, то и я бы сыграл не буку затюканного, не умеющего слова вымолвить, а этакого развитого не по годам парнишку, загорелого, веселого да до девок ненасытного, силу нагулявшего на свежем воздухе. С пастушком-то не только хлебом расплачивались. Так и с экспедиторством. Думай, кто ты, чтобы никто в тебе гнилого интеллигента не заприметил.

У экспедитора работа не сложная. Получил доверенность, с водителем поехал на завод или на фабрику и получил по накладной товар. Проследил за погрузкой. Выписал пропуск на вывоз товара. Поехал в свою организацию и сдал товар в том количестве, за которым был послан.

Для того, чтобы все было в ажуре, обязательно нужно брать товар с учетом процента на утряску, усушку и бой, если стеклянная посуда. Если аккуратно все довезешь, то получается излишек, которым нужно поделиться с водителем, кладовщиками, и себя не обидеть. Тогда все будет так, что и комар носа не подточит.

Это все теоретически известно мне еще с давних времен, а сам я экспедитором никогда не работал, а тут первый выход на работу, да и выезд на ликероводочный завод. Приехал. С матерками и прибауточками познакомился с завскладом. Загрузились. Вытребовал процент на бой и зав складу две бутылки - проставляюсь, мол, с первым рабочим днем. Хмуро завскладом встретил мои требования, а свою долю получил, и на душе потеплело - свой человек, однако, сработаемся. Водилу спросил - так возьмет или вместе за стол сядет по случаю выхода на работу? Конечно, за стол, - говорит. И то лады.

Вечером собрал грузчиков и водителей, выставил им на стол угощение. Наш завсклад помог и Нина. Посидел с ними. Потом пошел посидеть вместе с завскладом и Ниной.

- Да, - говорят они, - похоже, что ты всю жизнь в торговле проработал и экспедитор из тебя классный. Мне завскладом с ликёрки звонил. Где ты так материться выучился? Давненько мы такой музыки не слыхали, наши-то мужики немного по-другому матерятся. Ты случайно не сидел нигде по уголовному делу?

- Нет, - говорю, - не сидел, видишь руки и грудь чистые. Ну, за знакомство.

Выпили крепко, но до квартиры Нины дошел сам.

- Все, - говорю, - я свою цистерну выпил, не хочу больше.

Она так и оторопела.

- Не заболел ли ты? - спрашивает.

- Здоров, - говорю, - только пить не хочется.

- Слава Богу, - говорит, - только мужикам об этом не говори, найди какую-нибудь причину, а то знаешь поговорку: «Сегодня водку ты не пьешь, а завтра родине изменишь».

Она засмеялась и обняла меня.

И пошла работа день за днем. Отрастил себе щетину десятидневной небритости по моде, существовавшей у бомжей, а потом перешедшей к высокопоставленным чиновникам и олигархам как средство приблизиться к интересам и нуждам простого народа.

Принцип смычки между городом и деревней канул в прошлое. Есть высший класс, живущий в особых районах, где на обслуживании может работать только представитель среднего класса, что является выражением доверия ему и возможностью продвижения по иерархической лестнице.

За высшим классом идет средний класс, живущий на выделенных улицах в отдельных поселках в пригородах. Обслуживание их осуществляют представители низшего класса, для которых это тоже является выражением доверия и возможностью продвижения в своем классе.

Кое-кто может понравиться элитным представителям среднего класса и поступить в учебное заведение, чтобы занять низшую ступень в среднем классе.

И самый многочисленный - низший класс, который производит все материальные ценности и является средством для решения всех политических и военных вопросов.

Через армию представители низшего класса могут проникнуть и в состав среднего класса. И ничего, жизнь идет.

Низший класс ненавидит средний класс, средний класс ненавидит низший и высший классы, высший класс ненавидит средний и низший классы и каждый представитель высшего класса ненавидит своего соседа и или человека на немного более высшем уровне.

Как я понял, движущей силой нашего общества стала ненависть. А есть ли любовь? Есть и только в пределах своего класса. И то в пределах выгодности для своего положения в классе.

Попытки межклассовой любви жестоко пресекаются. Иногда осуществляются переходы в другие классы, но, как правило, только вниз.

Сильно расспрашивать о существующей схеме организации общества нельзя, можно быть заподозренным в шпионаже со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Как я заприметил, количество слухачей в нашем классе достаточно большое. Как только кто-то начинает что-то рассказывать, то сразу находятся самые благодарные слушатели, которые с открытыми ртами слушают рассказчика, удивляются его уму, знаниям, задают различные уточняющие вопросы о творческих планах, об источниках информации, высказывают просьбы познакомить с теми, кто и где-то уже побывал или имеет что-нибудь интересное почитать.

Считай, что сразу пальцем попадаешь в слухача. Их портрет не изменился с каменного века, когда вождю нужно было знать, не заныкал ли кто какую зверушку и не продает ли на сторону общественное мясо. Потом эта информация в подробном виде ложится на стол того, кому положено наблюдать за настроениями в этом классе.

Сам я старался держаться подальше от пьяных дискуссий. Пару раз меня просили почитать стихи. Откуда они могут знать о стихах? Все очень просто. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. От стихов я отрекся категорически. Никогда их не читал и вообще не люблю стихи. У сильно пьяного может проснуться генетическая память и человек может рассказать о том, что происходило с его предками лет двести или триста назад.

Вчера была облава. Нас всех выстроили вдоль стены, руки вперед, ладони вверх. Как в школе наши санитары проверяли чистоту рук. Человек с небольшим сканером и компьютером шел вдоль шеренги работяг и световым лучом считывал изображение одной из рук. Проверка закончилась и нас отпустили.

После проверки, когда все разошлись, ко мне подошел высокий грузчик, который считался нелюдимым. Меня предупреждали, чтобы я поменьше с ним общался, потому что он из сидевших.

- Слава Богу, что тебя не застукали, - сказал он.



Глава 18


- За что же меня должны застукать? - спросил я грузчика.

- Тебя все ищут и сейчас нас собирали, потому что тебя не могут найти, - сообщил он, оглянувшись по сторонам.

- Откуда, интересно, ты все это знаешь? - с вызовом спросил я.

- Мне уже предъявляли твою фотографию и спрашивали, не знаю ли я этого человека, - доверительно сказал он.

- А почему они обратились именно к тебе? - спросил я.

- Я же из судимых, - сказал он, - и при любой неприятности в первую очередь таскают нас, может кто-то из подельников что-то сделал или мы что-то из своей уголовной среды слышали.

- А почему ты мне все это говоришь? - недоверчиво спросил я.

- Наверное, потому, что я тебя знаю, - с улыбкой сказал он.

- Когда же это ты со мной познакомился, если я тебя совершенно не знаю? - удивился я.

- Не удивляйся, - сказал он, - знакомство было виртуальное и ты вряд ли меня помнишь. Когда-то давно я зарегистрировался в журнале «Самиздат» и стал публиковать свои стихотворения, а ты уже был маститым «самиздатовцем». Количество твоих произведений подходило к шести сотням. И неплохие произведения. Почему я обратил на тебя внимание? Потому что тебя очень мало читали, прочитавшие обменивались мнениями про какого-то «этот». Я установил, что это ты. У нас тогда было так, если только чуть выдвинулся человек, то его нужно обязательно покусать, а если он не любит тусоваться и заниматься переливанием из пустого в порожнее, то такого человека замалчивают. Ты как раз и был из таких. А потом после исторических выборов 2007 года ты куда-то исчез и как будто навсегда.

- Это ты точно сказал, что исчез, - сказал я. - Меня просто долго здесь не было. Что здесь произошло, что с «Самиздатом», что с тобой произошло и вообще, что здесь все-таки происходит?

- Ты же помнишь, - начал он рассказ, - что на «Самиздате» была только самоцензура и люди высказывались по всем вопросам от души. Когда задавили все газеты, телеканалы и даже живой журнал (LJ) был почти в полном запрете, то все бросились на «Самиздат». Весь мир от нас черпал информацию о происходящем в стране. Тогда начали хватать «самздатовцев». За любые статьи и материалы. Главное, за то, что ты «самиздатовец». Все начали свои аккаунты уничтожать и уходить в неизвестность. Остались только заграничные «самиздатовцы» и ты. А тебя нет. Бросились тебя искать и не нашли. Вот тут-то заграница начала копировать твои произведения и печатать в своих издательствах. У тебя, вероятно, какой-то странный пароль был, потому что его никто не нашел и не взломал твой раздел. Пришлось закрыть весь сайт «Самиздат», что ударило по всей новой власти. Все поняли, кто нынче к власти в России пришел. Из твоего стихотворения.

- Я и сам чувствую, что в стране что-то совсем не то творится, - сказал я. - А тебя за что посадили?

- Как всех, по пятьдесят восьмой статье посадили, как антироссийца, - сказал мой бывший коллега по творческому цеху.

- И как там? - спросил я.

- Все по-старому. По Шаламову. Никто ничего нового не придумал, - сказал он.

- А чего же ты в грузчики пошел, «самиздатовцы» в основном из интеллигентной среды были? - спросил я.

- И в грузчики-то приняли, считай, что по блату, - сказал коллега. - Мы скачками катимся назад, как будто не 2020 год сейчас, а одна тысяча девятьсот пятидесятый. Исторические кольца длиной со среднюю жизнь человека. Семьдесят лет. И каждые семьдесят лет мы проходим через те же самые события, только на другом уровне. В гору карабкаться трудно, а падать легко.

- Что же сейчас делать? - спросил я.

- А ничего делать не надо, - сказал грузчик. - Начнешь что-то делать, перемелют в мясорубке, и никто не вспомнит о тебе. У нас изменения в истории начинались после смерти генсеков. Китайцы были правы, когда говорили, что «нужно сидеть на крыльце дома и ждать, когда мимо пронесут гроб твоего врага». А я по молодости лет не прислушался к мудрости и загремел в лагерь. Будет о чем написать, десять потерянных лет жизни ничем не вернешь.

Вспомни, кто боролся со Сталиным? Никто. Все рыдали на его похоронах, а потом заплевали его могилу. С этим, думаешь, будет не так? Точно так же. Это участь всех генсеков. Отправил два своих срока и уступи место. Нет, захотелось быть царем. А у нас ни одного путного царя не было. Все цари без царя в голове.

Что-то я закаламбурил. «Самиздатовца» встретил. Кроме тебя никого не встречал. Ладно, мы с тобой поговорили и давай забудем все, а не то мне придется давать объяснения, о чем мы с тобой беседовали и тебе тоже придется отчитываться. Ты лучше вокруг себя хорошенько посмотри, чтобы тебя никто не сдал.

- Ладно, бывай здоров, - сказал я и ушел.



Глава 19


Моя нелегальная жизнь шла своим чередом. Работа, вечерний отдых у телевизора, секс, сон, снова секс, работа и так далее. Меня нет. Есть другой человек, который живет и радуется своей жизни.

Стоит мне только сесть к столу, написать стихи и прочитать их своим товарищам по работе как сразу придут товарищи из органов и возьмут под белые руки.

С «самиздатовцем» контакт я не буду поддерживать. Припишут антигосударственную организованную преступную группу и дадут по четвертаку на каждого. Ему как рецидивисту и прибавить могут. Не те времена, когда судили Даниэля и Синявского, вся мировая общественность боролась за их освобождение.

Сейчас мировой общественности совершенно по..., вернее, совершенно безразлично, что делается в России. Просто российские закидоны надоели всем.

Каждый народ достоин своего правительства, власти, вождя и жалеть этот народ не нужно. За что он боролся, на то и напоролся. Если не боролся, то ему вдвойне должно воздаться.

Никто не голосовал за эту власть, а эта власть набрала максимально возможное количество голосов. Как так может быть? Не знаете? Тут и Достоевского читать не надо. Батоном колбасы можно купить любого российского гражданина. Дай ему этот батон и не лезь к нему, он и проголосует за все, что ему скажут. Он еще и на веревочке приведет к властям любого несогласного. Скажет, вот, мол, спыммал супостата, вяжите его по рукам и ногам. Никому верить нельзя и ни с кем даже разговоры заводить нельзя. Даже когда оттепель начнется после смерти генсека. Всех на заметку брать будут. Я взял бумажку и машинально стал писать:


Я не верю тебе, Россия,

За свободой всегда ГУЛАГ

И партиец царя спесивый

На петличку нацепит флаг.


Снова будет статья шестая,

Беспартийный - значит враг,

И дзержинцев веселая стая

Несогласных потащит в овраг.


- Ты чего это тут расписался, - раздался над ухом сердитый голос Нины. - Ты кому это письма пишешь? Я тут тебя приняла, обогрела, накормила, спать положила, а ты себе другую завел? - завелась она.

Она выхватила у меня бумажку и стала читать.

- Так ты из этих, из поэтов, из врагов народа? - тихо заговорила она. - Ох, и чувствовала же я, что не все у тебя чисто. И паспорт я тебе сделала, - заныла она, - это я же человека под удар подставила, и сама соучастницей стала. Сожги эту бумажку. Нет. Лучше я сама сожгу. Сама буду знать, что этой бумажки нет, а то ты не сожгёшь бумажку, а я мучиться буду, а ну как она в другие руки попадет.

Спрятав бумажку у себя на груди, она как-то по-будничному сказала:

- Ты сегодня себе на диване постели, а то вдвоем что-то жарко сегодня. Я завтра к матери съезжу, в понедельник и вернусь.

На следующий день была суббота. Рабочий день. Вечерком попили пивка с мужиками, и я пошел домой.

Ночью мне снились старые времена. Супермаркеты. Калейдоскоп журналов в киосках и магазинах. Витрины, заваленные различными продуктами. Одежда. Обувь. Запасные части. Мебель. Телевизоры. Компьютеры. Сотовые телефоны. Портативные радиостанции. Завалы различных кинофильмов от классики до крутого порно. Интернет. Виртуальные друзья и знакомые. Электронная почта. Новости со всего мира. Обмен мнениями по всем насущным вопросам. Выдвижение кандидатов. Дебаты. Заседания Государственной Думы и светская хроника. Выступления руководителей стран. Все и не перечислишь. Обыкновенная жизнь нормального человека и вдруг дверь серого цвета.

Открываю дверь, а там все какое-то серое. Серые люди. Серые дома. Серое солнце. Серая луна. Серая трава и серые деревья. Даже кошки серые. И не понятно, то ли это день такой серый или это серая ночь. И людям снятся серые сны. И газеты печатаются на серой бумаге серыми буквами. И только звонок звонкий. Почему в сером мире звонкий, а не серый звонок?

Я с трудом открыл глаза. Точно, дверной звонок. Звонит и звонит. Подхожу к двери.

- Кто там? - спрашиваю сонным голосом.

- Здравствуйте, «Мосгаз», утечка газа, проверяем стояк, - бодро говорят из-за двери.

Я открыл дверь. Прямо передо мной стояла Лена и двое мужчин в серых костюмах спортивного покроя, под которыми переливались накачанные стероидами мышцы.

- Здравствуйте, Николай Иванович, - ласково сказала она. - А вот и мы. Я нисколько не сомневалась, что вы талантливый человек. Но всех талантливых людей губит излишняя доверчивость. Одевайтесь.



Глава 20


Знакомый БМВ отвез нас в Сандуны. Да, в Сандуновские бани. Без Лены, конечно. Похоже, что на обстановку в Сандунах не влияют никакие политические потрясения. Любые люди к концу недели, а то и раньше становятся грязными, и им требуется помывка. Люди попроще моются ежедневно в домашних или производственных душевых установках. Люди основательные ходят в баню не только для того, чтобы помыться, но и для того, чтобы пообщаться с нужными людьми и омолодить организм. Каждый из номенклатурных работников хочет пожить подольше, чтобы не лишиться дарованных ему благ.

Ловкий парикмахер взмахнул простыней и изготовил белый кокон, их которого торчала лохматая и бородатая голова.

- Ну, что же, - сказал он, - каждому скульптору легче работать с глыбой гранита, чем переделывать Венеру Милосскую под фигуру очередного высокого начальника.

Работники «сандунов» всегда отличались вольностью взглядов и при царе-батюшке, и при Сталине-кровавом, и при нынешнем лидере нации.

Примерно через полчаса моя голова приобрела довольно приличный вид. Строгая прическа с ровным пробором слева. Чисто выбритое лицо, освеженное горячим компрессом.

Помывочная процедура много времени не заняла. Моей одежды уже не было, а был новый темно-синий костюм в почти незаметную тоненькую синюю полосочку, белая рубашка, бело-красный галстук, черные полуботинки темно-бордовые носки. Не откажешь в умении подбора одежды нынешним сотрудникам безопасности.

Тот же БМВ пронесся по улицам прямо к Боровицким воротам Кремля.

- Надо же, сподобился, - подумал я. - Интересно, на чем меня отсюда вывезут, на легковой автомашине или в «черном воронке»?

Сопровождающие доставили меня в огромную приемную. Посадили на стул. Сели рядом. Сидим. Подходит секретарь. Жестом приглашает меня. Иду. Сопровождающие сидят.

- Вот и волшебство начинается, - снова подумал я. - В зависимости от результатов разговора они либо останутся сопровождающими, либо превратятся в конвоиров.

- Здравствуйте, уважаемый вы наш, - ко мне от огромного стола с улыбкой шел лидер нации.

- А он сильно изменился, - подумал я и сказал просто - здравствуйте.

Кроме нас в кабинете присутствовали два человека с профессиональными телекамерами. Судя по движениям, точно не тележурналисты. Каждое наше движение фиксировали с различных ракурсов. Рукопожатие. Улыбки. Прикосновение лидера к моему плечу. Огромные кожаные кресла. Инкрустированный журнальный столик. Кофе и печенье на подносе.

Установив камеры на штативах, телеоператоры удалились.

- Так будет уютнее, - сказал лидер нации и устроился удобнее в кресле. - Встреча наша историческая и поэтому каждое наше слово, и каждый жест будут иметь планетарное значение.

- Так уж и планетарное? - усомнился я.

- Да, планетарное, - сказал лидер нации. - Меня хорошо знает весь мир. И вас, вследствие некоторых обстоятельств, тоже знает весь мир. Встреча двух мировых знаменитостей будет интересной для всего мира. Особенно с такой фигурой как вы.

Мы уже объявили о том, что вы проснулись и едете на встречу с лидером российской нации, а вы вдруг исчезли. Непонятно как, и неизвестно куда. Из-за вас пострадало немало людей.

Но как вы себя пропарили в мировых средствах массовой информации! Это же придумать надо. Сильнейшая спецслужба мира потеряла известного писателя. Нонсенс.

Но никто не учитывал политической бдительности наших российских граждан. Причем, чем ниже положение человека в социальной иерархии, тем выше уровень политической бдительности. Я понятно говорю?

Талант не закопаешь и на нелегальное положение не переведешь. Талант всегда найдет себе дорогу наверх. Зато как верно вы подметили: «И дзержинцев веселая стая несогласных потащит в овраг». Изумительно. Поверьте мне, это не удастся сохранить тайно в архивах. Это мгновенно вылетит из кабинетов Лубянки и пролетит ласточкой по всей России. Да что по России. По всему миру.

Я молчал. А что говорить мне? Я слушал монолог. Для этого и был приглашен. Для этого и камеры стоят. Мне почему-то представилась встреча Сталина с Максимом Горьким, воспетая во многих анекдотах, чтобы автор романа «Мать» написал и роман «Отэц». Но я-то роман «Мать» не писал. Для чего же я понадобился? Ручку пожать да посидеть и поулыбаться. Или мне предложат поехать на строительство второй нитки Беломорско-Балтийского канала и описать воспитательную роль общественного строительства? Может быть. Но какое-то предложение мне сделают. Но какое?

- Я понимаю, что вам сейчас сказать нечего, - продолжил лидер нации, - и вы ждете, что я вам сделаю какое-то предложение. И вы правы. Я предлагаю вам просто жить в Москве как обыкновенному человеку. Не таясь. Ездить, куда вам вздумается и писать о том, о чем захочется. Роман «Отэц» писать не надо, - улыбнулся он, - я не читаю мысли, я просто знаю популярный в свое время анекдот.

- Для чего вам это надо? - спросил я, - С этой задачей мог бы справить любой мало-мальски способный писатель.

- Всем писателям, выросшим за последние десять лет, никто не поверит, - сказал лидер нации.

- Но ведь до них, то есть при мне, были тысячи талантливых мастеров пера, которые могли написать обо всем, что угодно, только дай тему и деньги, - сказал я.

- Скажу вам прямо, - сказал лидер, - что часть писателей уехала. Другая часть, которая заняла непримиримую позицию, сейчас находится на трудовом перевоспитании. А оставшиеся ничего кроме как «слава лидеру» написать не могут. У вас не «замыленный» взгляд, и вы смогли бы улучшить имидж нашей страны в мире.

- А не проще ли дать свободу информационным потокам? Открыть двери в страну. Люди сами разберутся, что здесь хорошо, а что плохо, - предложил я.

- Вы помните, как Горбачев сделал то же самое, что вы предлагаете, и что из этого получилось? - вопросом на вопрос ответил лидер.

- Помню, - сказал я. - И мы этот период преодолели. Снова стали одной из сильнейших стран мира. И вы тогда были в руководителях страны. Что же произошло, что страна вернулась в середину двадцатого века?

- Как правило, за такие, как у вас, вопросы, суды дают от десяти до пятнадцати лет, - с улыбкой сказал лидер.

- Так и мне вы предлагаете писать только дифирамбы, а при отрицательных оценках меня тоже ждет от десяти до пятнадцати лет? - спросил я.

- А вы чем-то лучше других? - искренне осведомился лидер нации.

- Конечно не лучше, - согласился я. - Я пишу о том, что вижу.

- Получается, что вы отклоняете мое предложение? - спросил лидер с улыбкой, искривившей его лицо.

- Вы мне предложили жить и работать на острие бритвы, - сказал я. - Это все равно, что по-китайски отсрочить приведение в исполнение смертного приговора на неопределенный срок. Результат один - смертный приговор в любом случае. Так лучше сразу - честным человеком, а не облитым грязью лизоблюдом.

- Жаль, что разговора у нас не получилось. - Лидер нажал кнопочку под крышкой стола и сразу в дверях появились два моих сопровождающих конвоира. - Работайте по плану, - сказал им лидер и, обращаясь ко мне, улыбнулся, - а репортаж о нашей встрече сегодня же будет запущен по всем каналам, в том числе и по «Интервидению». Пусть ваши коллеги за вас порадуются.



Глава 21


Меня снова привезли в кабинет, где мне был определен ночлег после приезда из Сибири.

Сейчас перед столом была привинчена табуретка.

Человек в хромовых сапогах, в военном мундире в звании подполковника с просветами василькового цвета на погонах пальцем показал на нее, садись, мол.

- Вы понимаете, в чем вас обвиняют? - спросил он.

- Нет, - сказал я.

- Что ты дурочку перед нами ломаешь? - завелся подполковник. - Ты обвиняешься по статье 58 за подрывную деятельность и шпионаж.

- Какая 58 статья? Ее уже давно отменили, - пытался я обратиться к закону.

- Это для дураков отменили, - засмеялся офицер. - Она никуда не девалась, стояла в готовности и ждала, когда вы нажретесь долбаной демократии, чтобы пересажать вас всех и сгноить в лагерях во имя торжества новой идеологии и идей лидера нации.

- Кто же такой лидер нации? Это новый Бог? - спросил я.

- Ах, ты сволочь, ты еще смеешь издеваться над нашим лидером нации? Да он наш отец родной? Да мы за него тебя сейчас изувечим, как Бог черепаху. И ты, гад, не веришь нашей России, - заорал подполковник, наливаясь кровью как бык перед атакой на тореадора.

- Да, Нинуля, судьба ты моя, - подумал я, - ты поступила как настоящая российская патриотка. Вечная тебе память.

Меня сбили с привинченной табуретки и стали пинать хромовыми сапогом, приговаривая - сука, шпион, морда жидовская, пидорас...

Я не уворачивался. Пусть быстрее меня забьют, и кончится этот страшный сон, пришедший из далекого 1937 года и дремавший в каждом поклоннике Идола, безразлично какой масти и идеологический принадлежности.







СЕРЕБРЯНЫЙ МОНАХ

Пародия на отмеченный многими наградами фильм «Белый тигр» режиссера Карена Шахназарова



Пролог


Шамбала.

Полутемное помещение, освещенное факелом. При внимательном осмотре видно, что это огромная пещера. На обтесанном камне сидит молодой человек в халате, держа в зубах деревянное сито для просеивания муки.

Буддистский монах, распевая что-то протяжное и заунывное, стукает двумя палочками по стенкам сита. Через какое-то время лицо молодого человека исчезло, а вместо него осталось черное пятно. Человек исчез и сам, только черные пятна показывали, что в конце рукавов рубашки есть невидимые руки. Монах взял сито в руки и посмотрел сквозь него на человека. Лицо видно. Убрал сито - лица не видно.

- Ты готов к великим свершениям, иди и служи своему фюреру, - сказал монах.

Темная фигура завела рукав халата за спину и в невидимой руке появился серебряный пистолет «Вальтер». Изумленный монах укоризненно покачал головой.

- Прости меня, учитель, - сказала фигура, - но мы не можем допустить, чтобы твои знания попали к нашим врагам.

Раздались три выстрела и монах упал.

Вдруг ветер пронесся по пещере, сильно колыхнув пламя факелов, и темная фигура исчезла.



Глава 1


1943 год. Атака советских войск на укрепленный пункт фашистов. Впереди наступающих солдат бегут офицеры с пистолетами в руках. В полуразрушенных артиллерийским огнем окопах появляются немецкие солдаты, восстанавливая разрушенную систему огня. Порыв советских солдат остановить нечем. Единственный выход - драться до последнего, чтобы не быть застреленным в спину во время бегства от противника.

Внезапно позади немецких траншей появился офицер в полевой эсэсовской форме с блестящим пистолетом «Вальтер» в руке. Не обращая внимания на стрельбу, он пошел навстречу атакующим, хладнокровно расстреливая бегущих советских офицеров. Те из сержантов, кто принимал командование на себя, тут же падал сраженный пулей из пистолета.

Оставшись без командования, советские солдаты замедлили темп наступления, кто-то залег и стал тут же окапываться, а часть солдат начала пятиться назад, подхватив на руки убитых командиров. Советская атака захлебнулась.

Эсэсовский офицер повернулся и пошел в сторону своих окопов, положив пистолет в кобуру. На него с изумлением смотрели немецкие солдаты и офицеры, не видя его лица под большим козырьком кепи и видя только погоны лейтенанта. Перепрыгнув через окоп и пройдя метров десять, лейтенант исчез.

На командном пункте стрелкового батальона рядовой боец разговаривает по телефону с командиром полка.

- Срочно ко мне командира батальона, - кричит в трубку полковник.

- Нету его, - отвечает находящийся в прострации солдат.

- Где он? - слышится громкий голос в трубке.

- Убитый он, - говорит солдат.

- Срочно к телефону кого-нибудь из офицеров, - слышится приказ по телефону.

- А нету никого, - говорит солдат.

- Да где же они все? - надрывается телефон.

- А все убиты, - бесстрастно говорит солдат.

- Давай кого-нибудь из сержантов, - командует голос.

- И сержантов нету, - говорит солдат.

- Что, тоже все убиты? - грозно рычит полковник.

- Все убиты, - говорит солдат и бросает трубку.

На командном пункте полка.

Командир полка смотрит на замолкший телефон и говорит своему заместителю:

- Бери с собой особиста, взвод автоматчиков из пополнения и бегом в батальон Иванченко. Что-то там неладное. Атака у них захлебнулась и весь полк остановился. Гони их вперед.

Майор вместе с сотрудником Особого отдела во главе взвода молодых солдат из только что прибывшей маршевой роты бегут в батальон.

Увидев офицеров, солдаты отступившего батальона успокоились и стали наперебой говорить, что у немцев есть какой-то призрак в форме офицера, которого не берут пули и который как в тире расстрелял всех офицеров батальона, а в младшего лейтенанта Метелкина он стрелял раз двадцать, все никак не мог попасть в сердце.

- Неужели никто не мог попасть в этого призрака? - допытывался майор.

- Не попадали, - чуть ли не хором говорили солдаты, - вот он почти что рядом, а стреляем в него и пули будто сквозь проходят.

- Ладно, - оборвал их майор, - у страха глаза велики, а руки трясутся. Пока я вступаю в командование батальоном.

Вскоре прибывает автомашина за убитыми офицерами. При погрузке убитых один из них вдруг застонал.

- Смотри-ка, живой, - сказал один санитар. - Товарищ майор, один живой оказался.

- Кто такой? - спрашивает майор.

- Младший лейтенант Метелкин, - отвечает санитар.

- Везите его в госпиталь, - махнул рукой майор, - все равно он не жилец, но раненых положено оставлять докторам.

Убитых офицеров похоронили на поле в районе командного пункта полка, а младшего лейтенанта Метелкина отправили в госпиталь на той же машине.

- Вы бы его хоть перевязали, - укоризненно сказал командир полка, только что вернувшийся на командный пункт.

- Нельзя его перевязывать, - сказал военфельдшер с погонами старшины, - кровь спеклась и закрыла раны, а в него пуль двадцать попало, вон весь в дырах. Если до госпиталя довезем, то врачи все сделают, что нужно.

Метелкина в сопровождении фельдшера вместе с легкоранеными на той же автомашине везут в госпиталь.

Операционная. Идет операция.

- Надо же, - говорит хирург, - изрешечен как дуршлаг, а все жив. И все потому, коллеги, что не задет ни один жизненно важный орган. Вернее, задеты, но не сильно, а вот выживет ли, это вопрос и вопрос большой. Все ранения сквозные, кости не задеты, а вот и пулька нашлась. И пулька белая, не хромированная, а как будто серебряная.

- Что вы, Павел Иванович, - сказал ассистент, - серебряные пули бывают только в детективах, когда охотятся на оборотней или на вампиров. Да и, кроме того, серебро является антисептиком, раны обеззараживает.

- Ага, вот и вторая пулька, - сказал хирург, бросая кусочек металла в эмалированную чашку, - и эта такая же. А вот и третья. Больше, похоже, нет. Будем лейтенанта отправлять в тыловой госпиталь, пусть там на рентгене посмотрят. Кстати, взгляните сюда. Впервые вижу человека с ртутным синдромом внутренних органов.

- Что это за синдром, - удивился ассистент, - впервые о таком слышу.

- Это вы, батенька, получили современное образование, - усмехнулся хирург, - а нас учили профессора, пользовавшиеся мировым медицинским опытом и рассказывавшие нам обо всем, что когда-то было. Ртутный синдром проявляется в перетекании внутреннего органа в сторону от места приложения силы. Смотрите сюда. Я нажимаю на почку, и она перетекает в сторону. Видели это когда-то? Нет. И я не видел. Говорят, что таких больных практически невозможно пропальпировать1, органы ускользают.

Ассистент с удивлением ткнул пальцем в разрезанном животе в какой-то орган, и он как ртуть перетек в сторону.

- Интересно, - сказал с восхищением ассистент, - на этом больном можно сразу докторскую аттестацию защитить.

- Защитишь, если жив останешься, - сказал хирург, - зашивайте его и давайте следующего раненого.

Тыловой госпиталь. Заседание военно-врачебной комиссии. Перед комиссией в одних трусах стоит младший лейтенант Метелкин. Врачи всей группой осматривают его раны.

- Это практически невозможно, - говорит пожилой врач с большими усами, - за две недели не излечиваются люди с двадцатью двумя огнестрельными ранениями.

- Это если простыми пулями, товарищ генерал, - говорит один из врачей, - а вот серебряные пули вообще чудеса делают. Есть международная конвенция, которая запретила разрывные пули, сейчас нужна конвенция, которая бы обязала воюющие стороны применять только серебряные пули.

- Вы что, предлагаете и в фашистов стрелять серебряными пулями? - вкрадчиво спросил какой-то маленький человечек с крысиной внешностью. - Вы что, думаете, что товарищ Сталин будет расходовать на фашистскую мразь тот металл, из которого делают ордена за храбрость?

- Не кипятитесь, майор, - примирительно сказал медицинский генерал Бурденко2, - речь идет всего лишь о том, что одной из причин быстрого излечения младшего лейтенанта являются серебряные пули. Ну, и сильный, русский организм.

- Да вы знаете, что есть указание держать в секрете информацию об этих серебряных пулях? - не унимался майор.

- Знаем, знаем, голубчик, - пробасил генерал, - здесь собралась комиссия, которая должна доложить в высшие сферы об этом феномене и не вздумайте влиять на принятие решения по этому вопросу, а не то вам не поздоровится, кем бы вы ни были под медицинским халатом. Этот лейтенант нужен нам живым в институте для изучения свойств его внутренних органов, которые ведут себя не так, как у всех.

- А как они ведут себя эти органы? - начал допытываться майор с крысиной мордочкой. - Вдруг они напичканы антисоветчиной.

Махнув на майора рукой, генерал сказал:

- Предлагаю младшего лейтенанта Метелкина перевести в команду выздоравливающих и подготовьте отношение в организационно-мобилизационное управление фронта о его переводе во вспомогательный состав института медицины в городе Куйбышеве. Это золотой фонд нашей медицинской науки. Не только медицинской, а вообще науки.

И профессор торжествующе поднял вверх указательный палец.



Глава 2


Командный пункт полка.

- Ну, что, товарищи командиры, будем делать? - спросил командир полка. - Что вы там понаписали в свои органы? - обратился он к замполиту и сотруднику Особого отдела.

- Я правду написал, - живо откликнулся замполит. - Все как есть, что атака захлебнулась из-за меткого огня снайперов противника, подстреливших весь командный состав батальона. Прошу помочь с комплектованием батальона подготовленными офицерами.

- У меня тоже самое, - буркнул особист.

- А вы не думаете, что солдатское радио разнесло всю правду по всему фронту, - сказал командир полка, - а нас с вами отдадут под суд как укрывателей стратегический информации?

- Нас в дурдом отправят, - буркнул особист, - а замполита вообще из партии вычистят, то есть из жизни вычеркнут за связь с потусторонними силами.

- Хрен с ним, - твердо сказал командир, - дальше передовой не пошлют. Переписывайте донесения, так как я сейчас буду докладывать командиру дивизии все так, как оно случилось. Семь бед - один ответ, - и он пошел к стоящему на столе телефону.

- Соедини первого, - приказал он телефонисту.

- Первый на связи, - сержант протянул трубку полковнику.

- Товарищ первый, докладываю о чрезвычайном происшествии на участке полка, - торжественно начал он докладывать. - Во время вчерашней атаки перед фронтом батальона Иванченко с немецкой стороны появился эсэсовский офицер с серебряным пистолетом и стал почти в упор расстреливать наших офицеров. Все офицеры и сержанты, принимавшие на себя командование, были убиты серебряными пулями. Выжил только лейтенант Метелкин, в которого немец стрелял раз двадцать. Попытки уничтожить немецкого пистолетчика результатов не имели. Он исчез в немецком расположении так же внезапно, как и появился. Информация о данном случае докладывается письменно по линии политического и Особого отделов.

- Вы понимаете, что вы говорите? - зарокотала трубка голосом командира дивизии. - Вы что, перепились там все. Да я вас отстраню от командования и поставлю на ваше место вменяемого командира. Где ваш заместитель?

- Принял на себя батальон Иванченко, товарищ Первый, - доложил командир полка, - по одному офицеру взял из других подразделений, нескольких сержантов временно назначил на должности командиров взводов.

- Ты хоть понимаешь, что ты докладываешь? - спросил генерал. - Ты не думаешь, что меня за такой же доклад могут снять с должности так же, как я хотел снять тебя?

- А что делать, товарищ генерал, - устало сказал полковник, - как бы солдатская молва не обогнала нас, тогда и спросят по полному счету, а мы на поле боя не нашли ни одной серебряной гильзы, люди себе расхватали в качестве талисманов и ведь никому не отдадут.

- Так, значит, - сказал генерал, - информация эта секретная, никому ее не рассказывать, разговоры об эсэсовце пресекать, а я буду думать, как доложить наверх.

В этот же день информация дошла до самого верха, и при каждом докладе вышестоящий начальник выражал сомнение в нормальности докладывавшего, а затем сам думал о том, как бы половчее доложить еще выше.

Конечная информация застряла на уровне Генштаба и министерства внутренних дел и представляла собой доклад о том, что на немецкой стороне появился снайпер, стреляющий серебряными пулями и только по офицерам.

- Чего все всполошились? - удивился генеральный комиссар госбезопасности Лаврентий Берия3. - Американцы убили мексиканского полковника Панчо Вилья золотой пулей. Ну и что? Если хотите, то в войсках НКВД найду хорошего снайпера, который и подстрелит вашего серебряного специалиста.

В этот же день было отдано указание о подготовке двух снайперов для уничтожения немецкого аса.

Дальний Восток.

- Сержант Улусов, - скомандовал начальник Дальневосточной пограничной заставы.

Я! - откликнулся сержант.

- Командируетесь в действующую армию для охоты за немецкими снайперами, - сообщил начальник заставы.

- Есть пойти на охоту, - заулыбался сержант, в чертах лица которого можно было узнать представителя одного из многочисленных народов Севера, промышлявших пушнину и вообще живших в таких условиях, в которых нормальные люди погибают.

Недавно освобожденные от оккупации советские районы.

- Младший сержант Копейкин, - скомандовал командир роты отдельного полка по охране тыловых рубежей действующей армии.

Я! - откликнулся младший сержант.

- Командируетесь в действующую армию для охоты за немецкими снайперами, - сообщил командир роты.

- Есть на охоту, - сказа сержант и поправил на ремне десятизарядную и самозарядную винтовку системы Токарева.

Главное политической управление Красной Армии. За столом для совещаний три генерал лейтенанта. Члены Военного Совета Центрального, Воронежского и Степного фронтов. Во главе стола гражданский человек по фамилии Щербаков4 в полувоенном кителе маоцзэдуновского типа с отложным воротничком.

- Товарищи, - сказал Щербаков, - по некоторым данным, поступающим из передовых частей, среди наших военнослужащих наблюдается боязнь немецких снайперов и сочиняются небылицы о том, что немцы стреляют серебряными пулями для того, чтобы убить в советском человеке коммунистический дух и преданность нашему любимому вождю и учителю товарищу Сталину. Необходимо развернуть работу по поощрению наших снайперов и постоянно сообщать в боевых листках и политинформациях агитаторов о количестве немцев, уничтоженных нашими снайперами. И не жалейте наград снайперам. Каждый орден на груди - это как постоянное напоминание о том, что наш солдат самый преданный и самый лучший.



Глава 3


Управление контрразведки «СМЕРШ» фронта. Идет допрос немецкого военнопленного в звании майора.

- Слышали ли вы об эсэсовском офицере, стреляющем из серебряного пистолета «Walther» серебряными пулями? - спрашивает майор из контрразведки.

- Это очень секретная информация, - и пленный майор стал оглядываться по сторонам, как бы разыскивая того, кто бы мог его подслушать.

- Вы чего-то боитесь? - спросил советский майор.

- Да, они могут быть везде, - испуганно сказал военнопленный.

- Кто они? - не понял контрразведчик.

- Они, Аненербе, - неопределенно махнул рукой майор в сторону и замолк, глядя на одну точку в углу.

- Никак спятил, - подумал контрразведчик, но продолжил допрос. - Так кто же стреляет серебряными пулями? - спросил он.

- Это чудо-оружие нашего фюрера, - сказал внезапно успокоившийся майор. - Он стреляет по нашим и по вашим.

- Как это по вашим и нашим? - не понял смершевец.

- Он стреляет наших офицеров, если те отводят свои подразделения без приказа, - сказал майор.

- Кто им командует? - спросил офицер, быстро записывая вопрос в протоколе.

- Не знаю, - ответил военнопленный.

- Где он живет? - спросил контрразведчик.

- Не знаю, - как-то равнодушно произнес майор, - ничего не знаю. По нормам довольствия нет серебряных патронов. И ничего нельзя сделать в полной тайне, всегда есть много людей, которые что-то и где-то видели. И никто из наших офицеров так и не узнал об этом лейтенанте. Кто-то сказал, что он приходит из загробного мира и уходит туда.

- Привидение что ли? - смершевец снова засомневался в том, в своем ли уме сидящий перед ним майор.

- Может и привидение, - устало ответил майор.

- А что такое Аненербе? - спросил смершевец.

- Это кунсткамера Гиммлера, - сказал майор, - туда собирают все самое таинственное.

Вызванный автоматчик увел военнопленного.

- Ерунда какая-то, - подумал контрразведчик, - чудес на свете не бывает. Бога нет. Человека создала природа из обезьяны. Религия - опиум для народа, а привидения - это сказки бабок непослушным внукам, которые спать не хотят.

Ночь. Комната смершевца. Громкий стук в дверь. С пистолетом в руке офицер подходит к двери.

- Кто там? - спрашивает контрразведчик.

- Товарищ майор, это я, посыльный, - доносится голос из-за двери. - Вас срочно в штаб вызывают. Офицер пленный в камере повесился.

Помещение для содержания задержанных. На веревке висит пленный майор.

- Откуда в камере взялась веревка? - спрашивает смершевец.

- Не знаем, товарищ майор, - говорит лейтенант из охраны, - после допроса снова тщательно обыскивали. Кроме носового платка ничего не было.

- Ночью что-нибудь странное было? - продолжал расспросы контрразведчик.

- Происшествий не было, - доложил лейтенант, - только после полуночи был сильный ветер, который задул дежурное освещение в караульном помещении. Кто-то дверь открыл, вот и получился сквозняк.

- Да, - подумал смершевец, - не будешь же объяснять сквозняком смерть интересного языка, который давал серьезную информацию.



Глава 4


В полутемном кабинете, освещаемом только светом большой настольной лампы с зеленоватым стеклянным абажуром, сидел тридцатипятилетний генерал-лейтенант Абакумов5 и внимательно перелистывал документы дела в красных корочках с завязками.

Начальник всего СМЕРШа читал дело, которое никак не было озаглавлено и на корочках которого было поставлено три ХХХ. Сейчас это показатель самой крутой порнографии, а тогда обозначало высшую степень секретности.

В деле были подшиты донесения с фронтов о таинственных случаях, которые могли являться свидетельством применения противником новых видов вооружения и форм борьбы с Советской Армией, теснившей немецко-фашистские полчища с русской земли.

- Интересно получается, - размышлял Виктор Абакумов, - свои территории мы отдали в течение одного квартала и уже несколько лет не можем их освободить. Отчего это так? Немцы, конечно, вояки хорошие, но и мы не лыком шиты. Все у нас хорошо, да что-то мы где-то недорабатываем, то наступление подготовили, а вот про многие мелочи и забыли. Там, где надо противника обойти, бьем в лоб до тех пор, пока силы не иссякнут и пока самим же не приходится отступать при превосходстве сил и средств. Тухачевского расстреляли, а вместе с ним и всю радиосвязь к стенке поставили и чуть реактивное оружие не уничтожили за компанию. Есть здесь какое-то вредительство. Враг укрылся в высоких кабинетах и потихоньку, исподволь уничтожает наши самые лучшие кадры и делает нас отстающей страной в вопросах техники. Я же сам занимался арестами и допросами врагов народа. Ломал им кости и видел, что они не так уж и виноваты, а что поделаешь? Партия приказала мочить всех в сортире, я и мочил по мере возможности со всей пролетарской ненавистью и комсомольским энтузиазмом.

Ага, а вот тут что-то странное. Какой-то призрак с одним пистолетом перестрелял всех офицеров батальона, а в одного лейтенанта выпустил целых двадцать пуль, и он жив остался. Младший лейтенант Метелкин. Пометочку. Собрать все данные на этого Метелкина.

Призрак стрелял из серебряного пистолета системы «Вальтер» Pi-38 серебряными пулями. Гильз от патронов не нашли, но есть предположение, что их собрали участники того боя и прячут у себя в качестве амулетов и оберегов от вражеской пули. Тут никакая агентура не расколет людей, желающих остаться в живых. Да и сама агентура навербована из людей.

Донесение от агента «Аргентум». И здесь тоже серебро. Тибетскими монахами подготовлен неуязвимый стрелок, который специализируется на уничтожении офицеров противника. Месторасположение и порядок обеспечения жизни стрелка засекречены. Разгадка тайны может быть только в горных районах Тибета.

Так, протокол допроса военнопленного. И тоже связано с призраком. Пленный после допроса удавлен в своей камере, потому что эксперты в один голос говорят, что сам человек так повеситься бы не смог и не смог бы где-то достать веревку и завязать ее узлом в виде шести петель, окружающих ромб. По заключению экспертов, узел этот называется «кишки Будды» и символизирует собой внутренности убитых врагов.

Ничего себе. От органов НКВД никакой информации и политические органы молчат. И, как мне кажется, самому главному тоже никто и ничего не докладывал. А зря, товарищи наркомы. У нас обороной занимается товарищ Сталин, вот я ему и доложу обо всем этом, пока Берия со Щербаковым меня не обскакали. А то скажет Сам:

- Чего это ви, товарищ Абакумов, мух не ловите на таком важном посту, какой мы вам доверили?

Повернувшись к приставному столику, генерал лейтенант снял трубку и попросил соединить его с Бурденко, главным хирургом Красной Армии.

- Николай Нилович, это Абакумов, - сказал генерал в трубку, когда раздался звонок, - хотелось бы встретиться по делу того серебряного лейтенанта. И учтите, дело это весьма секретное и весьма срочное. Хорошо и мы с вами обязательно выпьем по рюмочке прекрасного армянского коньячку, мне тут недавно прислали новую партию. Всего хорошего.

Неслышно вошедший адъютант положил на стол тоненькую папочку.

- Оперативная подборка на Метелкина6, - доложил он.

- Оперативно, - удовлетворенно отметил про себя Абакумов и раскрыл папочку.

- Ну и имечко у лейтенанта, - улыбнулся про себя генерал-лейтенант, - Исай. Исайя. Спасение значит. Был в стародавние времена лет за семьсот до Рождества Христова один еврейский пророк по имени Исайя. Даже в исламе его почитают за пророка, хотя имя его в Коране не помянуто. Исайя отрицал возможность изображения Бога. «Кому уподобите вы Бога?» Отрицал и возможность постижения Бога. «Разум Его неисследим». Исайя отстаивал идею о том, что каждый народ достоин власти, которая над ним, а персидского царя Кира называл помазанником Господа. В сегодняшних школах этому не учат, но вот то, что «каждый народ достоин власти, которая над ним», знают все, хотя и не знают, кто и когда это изрёк. И правителя постичь тоже нельзя, потому что и он от Бога. Даже Сталин нам дан в награду самим Богом. И Ленин был от Бога. А вот кто были у него родители? У Метелкина, конечно, а не у Ленина.



Глава 5


Встреча генералов Бурденко и Абакумова.

- Здравствуйте, здравствуйте, Николай Нилович, - Абакумов ласково встретил главного хирурга Красной армии и провел его к креслу перед маленьким столиком.

Было восемь часов утра. Сонное время для царства Сталина, который ложился примерно в три часа ночи и спал часов до одиннадцати дня. В это время все работали, чтобы к пробуждению вождя быть готовыми к ответу на любой вопрос.

- Как дела с Катынью? - участливо спросил Абакумов, прекрасно зная, кто, кого и когда там убивал. Но сейчас Бурденко была поставлена задача все свалить на немцев, то есть подтвердить ту легенду, которая изначально была принята при уничтожении польских офицеров, заявлявших, что они являются врагами СССР. Не говорили бы, что враги, а что хотите жить вместе со всеми, то и дело бы сложилось по-другому, сейчас были бы в армии генерала Андерса и ехали на персидский фронт.

- Много работы, Виктор Семенович, - махнул рукой хирург, который получил такую задачу, которую нельзя выполнить, не извалявшись в энкавэдешной грязи. - Чем медицина может помочь органами госбезопасности?

- На фронте появился призрак, стреляющий только в офицеров серебряными пулями, - начал свой рассказ Абакумов, но Бурденко его перебил:

- Слышал я, голубчик, об этом феномене и даже осматривал офицерика одного по фамилии Метелкин, которого он изрешетил, а тот возьми, да и выживи назло всем врагам. Какое-то чудесное выздоровление. Лейтенанта я перевел в свой институт для научных исследований. Многих людей он поможет спасти.

- Отлично, - сказал Абакумов, - а что вы можете сказать о наличии у него ртутного синдрома внутренних органов?

- С чего вы это взяли? - удивился Бурденко. - В истории болезни об этом ничего не говорится, и мы еще не исследовали его внутренние органы. Ртутный синдром настолько редкое явление, что оно было встречено всего лишь один раз и то в средние века, и большинство медиков подвергают сомнению запись в древних книгах.

- Понятно, - многозначительно сказал Абакумов, - а вы знали, что Метелкин, как бы это сказать попонятнее сказать, сосет серебро.

- Как это сосет? - не понял Бурденко.

- А вот доктор, в бытность заведующим столовым серебром в одной уважаемой организации, - стал рассказывать начальник СМЕРШа, - вес серебра уменьшился на сто грамм, но ни один предмет не пропал. И повреждений предметов не обнаружено. Что он с серебром делал? Только сосал.

- Нее, нет, что вы, - запротестовал Бурденко, - такие феномены металлы не сосут, они питаются им на молекулярном уровне. В Тибете был один монах, который вот так же питался золотом и потом впал в транс и его тело начало мумифицироваться золотом. Он обещал проснуться лет через двести и золото будет поддерживать его жизнь все это время. И что вы думаете? Так и сидит в позе Будды, не тлеет, а жизнь в нем, кажется, теплится и все ждут его пробуждения. Ваш рассказ про серебро дает возможность многое понять.

- Что именно понять? - Абакумов весь напрягся.

- Я понял, отчего Метелкин так быстро выздоровел, - и хирург потянулся за рюмкой с коньяком. Абакумов успел наполнить ее и налил немного коньяка себе. - Серебро делает его неуязвимым, а ртутный синдром во взаимодействии с ионами серебра усиливают серебряный эффект.

- Но, вообще-то, Николай Нилович, - Абакумов любил щегольнуть своей образованностью, - соединение благородного металла с ртутью создает амальгаму. Ртуть портит золото и серебро.

- Ртути никакой нет, Виктор Семенович, - сказал Бурденко, - просто внутренние органы похожи на ртуть, а серебро их защищает. Но я этим делом еще займусь. С ним работает капитан медицинской службы Добрый День Екатерина Федоровна. Знаток Тибета и вообще специализируется на всем необычном.

- Обязательно займетесь им, Николай Нилович, - сказал Абакумов, - но только после войны. А сейчас я попрошу вас откомандировать лейтенанта Метелкина и капитана Добрый День в мое распоряжение. И считайте, что этот вопрос уже решен на самом верху. Мы сохраним его для вашей научной работы после войны. Рад был увидеться.

Абакумов встал и протянул руку для прощального рукопожатия.



Глава 6


В 12 часов Абакумов был на докладе у своего непосредственного начальника - третьего по счету народного комиссара обороны и Верховного Главнокомандующего Сталина. Подчиняться ему напрямую это высокая честь и высокое положение в иерархии СССР.

- Товарищ Сталин, - начал он докладывать громким голосом, предварительно щелкнув каблуками щегольских хромовых сапог, - на фронте появился опытный объект гитлеровских секретных научных лабораторий, который неуязвим для нашего стрелкового оружия. Объект одет в полевой эсэсовский мундир с погонами лейтенанта, стреляет серебряными пулями только в офицеров и тех, кто заменяет в бою командиров. Факт появления объекта зафиксирован свидетельскими показаниями и вещественными доказательствами в виде двух серебряных пуль, извлеченных из выжившего от ранений младшего лейтенанта. Данный факт оказал довольно сильное влияние на морально-психологический настрой войск.

- Странно, - сказал задумчиво Сталин, - а Берия со Щербаковым не докладывали мне об этом феномене. И моральный дух войск у них высок. Я у них поинтересуюсь этим. Неужели они хотят товарища Сталина держать в неведении. А вы, товарищ Абакумов, что предполагаете делать?

- Полагаю, что нам нужно поймать или уничтожить этого выродка, товарищ Сталин, - отчеканил начальник СМЕРШа.

- Правильно, - подчеркнул Верховный, - поймать или уничтожить, но лучше поймать. И кто же его будет ловить?

- Младший лейтенант Метелкин с группой снайперов, товарищ Сталин, - сказал Абакумов.

- У фашистов лейтенант, а у нас младший лейтенант, - задумчиво сказал Сталин, - не слишком ли мы недооцениваем противника, а, товарищ Абакумов? Присвойте ему звание лейтенанта, стимулируйте будущую работу. Не экономьте на спичках, когда речь идет о безопасности Отечества.

- Слушаюсь, товарищ Сталин, - Абакумов четко повернулся, щелкнул каблуками и вышел.

Встреча Сталина с начальником Главного политуправления Красной Армии Щербаковым.

- А скажите-ка мне, товарищ Щербаков, - сказал Сталин, прохаживаясь мимо стоящего навытяжку Щербакова в штатской одежде, - как у вас поставлена партийно-политическая информация? Как проходит информация прямо от солдата и до Верховного Главнокомандующего?

- Партийно-политическая информация в частях действующей армии и тыла поставлена в соответствии с требованиями президиума и ЦК нашей партии, товарищ Сталин. В каждом отделении есть свой политический информатор, который докладывает политруку, политрук комиссару, комиссар готовит политдонесение в политотдел дивизии и армии и все это скапливается в аппарате члена Военного Совета, откуда обобщенные данные поступают непосредственного ко мне для личного доклада Вам.

- Складно говорите, товарищ Щербаков, - сказал Сталин, посасывая потухшую трубку, - а вот почему я не от вас узнаю о немецком офицере, во весь рост расстреливающего наших командиров серебряными пулями? Как в тире. Как каких-то вампиров или вурдалаков.

- Мне об этом докладывали, - товарищ Сталин, - но я решил перепроверить эту информацию, чтобы не докладывать Вам непроверенные слухи.

- Ну, что же, - сказал Сталин, - это хорошо, что вы не кормите меня своими сводками Совинформбюро, иначе бы я поверил, что наши войска уже стоят у ворот Берлина в поисках последнего немецкого солдата, которого убили на Курской дуге. И не возражайте, - жестом руки остановил Щербакова генсек, - вы делаете очень полезное дело, вселяете в людей уверенность в нашей победе. Главное, чтобы никто не имел доступа ко всем сводкам и не пересчитал, сколько раз мы уничтожили армии Гитлера. Шучу. Делом серебряного офицера не занимайтесь, сохраните все в тайне. Им занимаются компетентные товарищи. До свидания, товарищ Щербаков.

На ватных ногах начальник Совинформбюро и главного политуправления армии вышел в приемную.

- Здравствуйте, товарищ Щербаков, - приветствовал его генеральный комиссар безопасности Лаврентий Берия. - Как настроение у товарища Сталина?

- Не приведи Господь, товарищ Берия, - сказал Щербаков, - что же вы мне ничего не сказали про серебряного лейтенанта?

- Какого лейтенанта? - осипшим голосом спросил Берия.

- Того самого, - сказал Щербаков и достал из кармана коробочку с заграничным лекарством Validolum, бросив одну приятную таблетку под язык.

- Проходите, товарищ Берия, - пригласил секретарь Сталина.

Войдя в кабинет, Берия попытался щелкнуть каблуками сшитых на кавказский манер сапог, но щелчка не получилось, а получилось болезненное соударение пяток.

- Что, Лаврентий, - насмешливо сказал Сталин, - не получилось первым доложить?

- Зато мои снайперы его наверняка возьмут и даже шкурку не испортят, - бодро доложил Берия, собачьим чутьем поняв, что его обошли на повороте и что история с эсэсовцем, стреляющим наших офицеров серебряными пулями, не на шутку встревожила Сталина.

- Брать его будут без тебя, - перебил его Сталин. - Ты займись тем, чтобы обеспечить нашу безопасность здесь, в Москве, а то появится вот такой и перестреляет нас всех как куропаток, особенно тех, у кого погоны богато золотом украшены. Ты понял, меня?

- Так точно, товарищ Сталин, понял, - сказал Берия и неслышно вышел из кабинета.

- А что я понял? - недоумевал он. - Что за приказ мне поставили? Обеспечить безопасность Самого. Это правильно, но мне такой офицерик с серебряным пистолетом самому потребуется на всякий случай. Мало ли какие времена настанут.



Глава 7


Берлин. Рейхсканцелярия. В огромном кабинете за огромным столом сидит маленький Гитлер. Напротив него навытяжку стоит рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Издали оба кажутся лилипутами, попавшими в кабинет великана.

- Генрих, - быстро начал говорить Гитлер, - у меня плохое настроение, поэтому ни слова о моих личных врагах. Расскажите мне о том, как наши доблестные солдаты уничтожают жидомасонский социализм.

- Мой фюрер, - Гиммлер пригнулся как официант, принесший лакомое блюдо посетителю в ресторане, - с огромной радостью докладываю вам, что проект «Вайсе Тигер» (Белый Тигр) действует и уже навел панику в наступающих панцервойсках русских. Он появляется ниоткуда и расстреливает как куропаток хваленые русские Т-34. Все русские хитрости разгадываются таинственным экипажем и советские танки горят как факелы. Сейчас мы под руководством профессора Гутен Таг (Guten Tag) проводим испытания нашего нового проекта «Зильбер Кугель» (Серебряная Пуля). В проекте авиационный проект «Вайсе Адлер» (Белый Орел).

- Расскажите мне подробнее об этих проектах, Генрих, - оживился Гитлер, - это как раз и есть наше новое оружие, но вундерваффе должно быть мощнее. Один выстрел должен уничтожать миллионы людей на фронте и в тылу.

- Наш Зильбер Кугель стреляет из пистолета как в тире и убивает русских офицеров десятками, останавливая наступления полков, - Гиммлер перевел разговор от чудо-оружия к тому, в чем он был заинтересован и к чему приложил руку.

- Какую награду вы испрашиваете для него? - спросил Гитлер.

- Ему не нужно наград, - патетически сказал Гиммлер, - он работает за идею и за тысячелетний Рейх.

- Вот это настоящий немец, - сказал Гитлер. - Когда вы сделаете тысячи таких Кугелей? Они нам нужны как воздух. В каждой роте должен быть Зильбер Кугель с серебряным пулеметом.

- Есть проблемы с генетическим материалом, мой фюрер, - сказал Гиммлер, - и мы сейчас выясняем, кто убил буддистского монаха, который превратил смертного человека в бессмертного Кугеля.

- Ищите, Генрих, ищите, - сказал Гитлер, - и не выпускайте из поля зрения исследования по созданию эликсира бессмертия. Наша партия не должна лишаться своего руководства в расцвете сил и творческой энергии. Что нужно от меня?

- Мой фюрер, - сказал Гиммлер, - прошу дать указание партайгеноссе Гёрингу, чтобы он не препятствовал сделать «Вайсе Адлер» из вашего любимого летчика майора Ганса-Ульриха Руделя.

- Руделя, Руделя, Руделя, - стал бормотать про себя Гитлер. - Найдите кого-нибудь другого, Генрих. Рудель наше знамя авиации. Рудель ведет за собой все люфтваффе. Гёринг вам найдет подходящего летчика. Только не вздумайте из него делать этого Адлера, такой орел вряд ли сможет взлететь на любом самолете. А есть ли у Сталина такие герои, как у нас? - и Гитлер с прищуром посмотрел на главного чекиста Третьего Рейха.

- У Сталина таких героев много, но у этих героев нет такого фюрера, как Вы, мой фюрер, - Гиммлер умел льстить так, как не мог польстить никакой умудренный практическим опытом царедворец. - Сталинские герои с гранатами бросаются под наши панцеры. И то только потому, что они поставлены в такие условия - либо с гранатой под танк, либо расстрел самому и концлагерь для родственников. Сталинские комиссары с наганами в руках страшнее наших панцеров с зенитными пушками.

- Генрих, вы предлагаете ввести комиссаров в Вермахте? - спросил Гитлер.

- Что Вы, что Вы, майн фюрер, - засуетился Гиммлер, - германским солдатам не нужны комиссары, они впитали идеи национал-социализма с молоком немецкой матери, - патетически сказал он.

- Ладно, Генрих, - примирительно сказал Гитлер, - вопросы производства молока заботят господина Дарре, он министр сельского хозяйства, пусть у него болит голова об этом, а вы министр внутренних дел.

Поняв это знак окончания аудиенции, главный чекист Германии резко вскинул руку в нацистском приветствии и вышел из кабинета.

- Надо же, какая сволочь, - думал Гиммлер, - встал на сторону скотины Гёринга и высмеял меня в самых лучших чувствах по отношению к германскому солдату. Мы еще посмотрим, кто кого.

В своей резиденции на Принц-Альбрехтштрассе Гиммлер вызвал к себе начальника Reichssicherheitshauptamt - Главного управления имперской безопасности - Кальтенбруннера.

- Эрнст, вы не задумывались над тем, чтобы переименовать вашу организацию в Tod für Spies - смерть шпионам? - задал неожиданный вопрос Гиммлер.

- Нет, рейхсфюрер, - быстро ответил Кальтенбруннер. - Такая организация уже есть у Сталина, а что, есть подозрения, что русские внедрили к нам своего шпиона?

- А вы можете гарантировать, что в нашей системе нет русских шпионов? - атаковал Гиммлер вопросом на вопрос.

- Никто не может дать такой гарантии, - сказа Кальтенбруннер, - даже сталинские чекисты не могут гарантировать, что нас не информируют о том, что происходит у них.

- А что у русских есть по проблеме «Серебряная пуля» (Зильбер Кугель), - спросил Гиммлер.

- По докладу нашей агентуры, русские ошеломлены, и никто не хочет верить в то, что у нас есть неуязвимый стрелок, уничтожающий офицеров, - доложил Кальтенбруннер. - Агент «Монах» (Mönch) сообщи, что у русских обнаружен младший офицер с ртутным синдромом внутренних органов, который при определенной подготовке может стать истребителем Зильбер Кугель. Но из генетических материалов русского и немца можно сделать сверхчеловека, который может быть использован во всех родах вооруженных сил.

- Сколько нужно времени для создания такого человека? - спросил Гиммлер.

- Мы постараемся ускорить этот процесс, рейхсфюрер, - сказал Кальтенбруннер, - но на эволюцию человека от обезьяны было затрачено…

- Эрнст, - оборвал его Гиммлер, - фюрер сказал, что теория Дарвина не верна в корне, потому что немец не мог произойти от обезьяны. Докладывайте мне все новое по проекту Зильбер Кугель.

Выйдя от Гиммлера, Кальтенбруннер закурил и не спеша пошел в свой офис.

- Дарвин, видите ли, неправ, - думал он, - немцы произошли не от обезьян. А от кого? Гиммлер так точно произошел от обезьяны. Иначе быть не может, не обезьяны же произошли от немцев.



Глава 8


Лаборатория института Бурденко.

Капитан медицинской службы Добрый День Екатерина Федоровна рассматривает результаты исследований младшего лейтенанта Метелкина Исая Ивановича.

- Что там у нас, голубушка? - ласково спрашивает ее генерал медицинской службы Бурденко. - А вы как-то изменились после командировки в Тибет. Стали строже к себе и в вашей работе появилась так нужная нам пунктуальность и скрупулезность.

- Спасибо, профессор, - поблагодарила капитан, - мне кажется, что каждого сотрудника медучреждения нужно посылать на стажировку в Тибет или в Германию. Немцы чем-то сродни тибетцам, но и они тоже приезжают в Тибет за мудростью и знаниям. И еще я прошу, чтобы младшего лейтенанта Метелкина разместили на жительство в моей комнате, чтобы я могла круглосуточно вести наблюдение за ним.

- Лейтенанта Метелкина, - поправил ее Бурденко, - сегодня приказ подписали о присвоении ему очередного звания. А не затруднит ли вас круглосуточное пребывание вместе с раненным офицером? Это, матушка, как семейная жизнь получаться будет.

- Это научный эксперимент, товарищ генерал, - четко сказала капитан Добрый День, - а для науки нужно жертвовать всем.

- Ну, что же, я не возражаю, - сказал Бурденко, - а как к нему отнесется сам Метелкин?

- Мне кажется, что против не будет, - сказала капитан, - он, как говорится, на меня глаз положил, а это положительный фактор для оказания нужного воздействия на объект научного эксперимента.

Вечер трудного дня. В комнате, где живут капитан Добрый День и лейтенант Метелкин накрыт импровизированный стол. На медицинской салфетке стоит бутылка водки, открыта банка фронтовой тушенки, на газете крупными кусками нарезана селедка. В качестве емкостей для спиртного медицинские мензурки.

- Ну, товарищ лейтенант, за долгожданное повышение, - предложила капитан тост и чокнулась своей мензуркой с мензуркой лейтенанта Метелкина.

- А этот тост давайте выпьем на брудершафт, - предложила капитан Добрый День.

Они целуются. Целуются долго, дольше, чем предполагает обыкновенный тост.

Лейтенант Метелкин берет на руки не сопротивляющуюся женщину и несет в кровать.

- Милый, давай сегодня мы это сделаем столько раз, на сколько у тебя хватит сил, - предложила капитан.

- Я согласен, - сказал лейтенант Метелкин, - ты знаешь, как я оголодал на фронте, так что держись.

После каждого коитуса Екатерина Добрый День бежит в туалет и наполняет спермой Метелкина маленькую мензурку. Перед рассветом в штативе стояло десять наполненных мензурок.

Капитан пронумеровала все мензурки, плотно закрыла пробками и вложила в черный кожаный несессер с резиновыми держателями для мензурок.

Открыв дверь, она вышла в коридор и подошла к усатому солдату, который занимался растапливанием печек в институте.

- Franz, sofort die Parzelle in der Mitte übergeben (Франц, немедленно передай посылку в Центр), - сказала она. - Davon gehen Sie aus, dass diese Prämisse das glückliche Leben des deutschen Volkes ist (Считай, что в этой посылке находится счастливая жизнь немецкого народа).

- Ja, Herr Hauptmann (Слушаюсь, господин капитан), - ответил солдат, - Heute wird übergeben (сегодня же передам).

Истопник спрятал несессер под ватную куртку и с ведром в руках пошел к выходу из лаборатории. Сразу за дверью он был остановлен часовым с винтовкой с примкнутым штыком.

- Так ты что, немец? - спросил часовой.

- С ума что ли сошел? - отмахнулся от него истопник и пошел дальше.

- Стой, - закричал часовой и сдернул с плеча винтовку.

Усатый солдат бросился к часовому, вырвал из его рук винтовку, которую он никак не мог зарядить, и штыком пронзил часового.

Кабинет начальника «СМЕРШ» Абакумова.

- Товарищ генерал-полковник, убит часовой, охранявший лабораторию, где проводится исследование лейтенанта Метелкина, - доложил начальник отдела по охране научных секретов. - Лейтенант Метелкин и капитан Добрый День не пострадали. Выясняем, кто мог убить часового и почему он не тронул охраняемых объектов.

- Так-так, - сказал генерал Абакумов, - они и сюда добрались. А мы ничего не можем им противопоставить. Строго наказать оперативную группу, обслуживающую мединститут. Произвести повторную проверку личного состава охраны и медицинского персонала. Запомните, что враги кругом и их очень много. Чем дальше, тем больше врагов вокруг. Врача с лейтенантом спрятать так, чтобы даже я не знал, где они находятся.

- Слушаюсь, - сказал начальник отдела и вышел.

- Так-так, - удовлетворенно подумал Абакумов, - пусть немцы знают, что у нас есть противоядие против их серебряных стрелков. А вдруг и Метелкин враг? Внедрили к нам в двадцатые годы в младенчестве, а потом помогли устроиться в наркоминдел? Чушь? Чушь не чушь, прижмем, сознается во всем. Да и за врачихой нужно установить наблюдение. А пусть лучше они ведут наблюдением друг за другом и докладывают нам. Так, скоро день создания ВЧК, 20 декабря, нужно поощрить сотрудников. Хотя мы сейчас и не ВЧК, а как бы военная контрразведка, подчиненная министерству обороны. А интересно, в какой день немцы празднуют день Гестапо? Гестапо (Тайная государственная полиция) создал Гёринг 26 апреля 1933 года сначала у себя в Пруссии, а потом распространил ее на всю Германию. Но что-то я не слышал, чтобы все Гестапо напивалось вусмерть 26 апреля каждого года. А ведь могли бы, конспираторы.



Глава 9


Бункер в глубине прифронтового леса. В центре каменный очаг с котелком над горящим огнем, Мужчина монголоидной внешности в монгольском халате и с лысиной буддийского монаха что-то варит в котле.

Внезапно в бункере чувствуется дуновение ветра, колыхнувшего огонь в очаге, и появляется эсэсовский лейтенант. Он раздевается до пояса и начинает молиться огню, крутя в руках трещотку с буддийскими молитвами.

- Однако, давай насяльника, пей зорркий суп, потом займемся железная рука, - на ломаном немецком языке говорит мужчина в халате.

- Wann lernst du deutsche Sprache, Savandorj? (Ты когда выучишь немецкий язык, Савандорж), - говорит эсэсовец.

- Однако, не скоро выучу, учительницы нету, - сказал Савандорж.

- Давай свое пойло, - махнул рукой лейтенант.

Выпив питье из чашки, он скривился от отвращения и сказал своему повару:

- Что это за дерьмо?

- Однако, обыкновенное дерьмо. У далай-ламы другого не бывает, - сказал Савандорж. - Ты вот пьёшь и тебя пули не берут, одни синяки остаются, а у нас от такого снадобья мертвые живыми становятся.

Через какое-то время глаза у лейтенанта становятся желтыми, а зрачок стал принимать миндалевидную форму, как у змеи.

- Бери игрушку, - сказал Савандорж, - сейчас играться будем.

Он сел к столу и открыл чемоданчик с кнопками и лампочками. Лейтенант взял в руки пистолет. Савандорж нажал на кнопку в чемоданчике и в глубине бункера зажглась лампочка. Лейтенант нажал на спусковой крючок и из ствола пистолета появился тонкий световой луч, попавший в лампочку. Послышался звон медного колокольчика.

- Вот тебе и дерьмо, - сказал монах, - глаз как алмаз. Стреляй дальше.

Монах взял палку и одновременно с зажигающейся лампочкой стал бить по руке лейтенанта с пистолетом. Офицер стрелял световым лучом и не делал ни одного промаха.

- Хорошо, насяльника, - сказал Савандорж, - спи, однако, завтра русский будет делать разведку боем. Кроме тебя они никого не увидят. Спи, твой Гитлер тебе спокойной ночи передает.

Лейтенант закрыл глаза и в расступающемся тумане он увидел свою мутти, которая качала его люльку и вполголоса напевала:


Schlaf, Kindlein, schlaf!

Dein Vater hut' die Schaf,

die Mutter schuttelt's Baumelein,

da fallt herab ein Traumelein.

Schlaf, Kindlein, schlaf!

(Спи, малютка, спи. Отец твой сторожит овец, мамочка качает люльку и спит вместе с тобой. Спи малютка, спи).


- Спи, Йозеф фон Безен, - подумал лейтенант, - завтра тебя ждут великие дела!



Глава 10


Просторный блиндаж особого отдела дивизии. В блиндаже особисты - полковник и капитан. За столом сидят сержанты-снайперы Улусов и Копейкин.

- Товарищ Берия поставил задачу - взять этого урода живым или мертвым, - сказал полковник, - мы должны показать, кто обеспечивает безопасность армии, НКВД или «СМЕРШ». Принесете этого снайпера - получите Героев и станете лейтенантами. Пошлем вас охранять лагеря в тылу, живыми останетесь. Снимете зеленые фуражки и наденете с синим околышем. Делов-то с гулькин нос, все равно в одной энкавэдешной системе сидим. Значит так, стреляете по руке с пистолетом и хватаете субъекта. Он один, а вас двое. И лычки свои снимите для верности. Пойдете рядовыми в цепи. Капитан, налей нам для настроения по кружечке фронтовых.

Капитан достал из-под стола бутылку с засургученным горлышком, проворно открыл ее и привычным жестом официанта разлил ее по четырем алюминиевым кружкам.

- Ну, мужики, за удачу, застольную по-чекистски, - сказал полковник, взял кружку ладонью за горловину и двинул ее навстречу трем поднятым.

Поглядев на полковника, капитан и сержанты взяли свои кружки по полковничье-чекистски и чокнулись. Раздался звук, похожий на щелканье камней-голышей друг о друга.

- Товарищ полковник, - спросил младший сержант Копейкин, - а почему мы так кружки держали?

- Это уловка наша такая, - сказал довольный полковник, закусывая водку «вторым фронтом» - тушенкой из кенгуриного мяса из Австралии. - Так непонятно, что за звуки из кабинета доносятся, а звякни кружкой или стаканом, тут любой поймет, что мы водку пьем.

Полковник вспомнил, как они собирались у кого-то в кабинете после допросов политических арестованных, и заливали водкой воспоминания о выбитых зубах и избитых в кровь лица подследственных.

Сержанты вежливо посмеялись, оценив находчивость коллег полковника.

- Не только мы на работе пьем, однако, - подумал сержант Улусов, - начальники тоже на работе пьют, свои начальники, с рабоче-крестьянским происхождением.

Перед его глазами встала контора колхоза в полупустом доме в центре села. Председатель колхоза в белой сталинской фуражке со счетоводом, оглянувшись по сторонам, налили по полстакана самогона, выпили, закусили соленым огурцом, вытерли губы и с довольным видом пошли домой в конце рабочего дня, раскланиваясь с бабами, ожидающими у ворот возвращения с выпаса не доёных коров.

- Пьют, обычно, после того, как на дело сходили, - думал младший сержант Копейкин, - разглядывая нехитрую снедь на столе. Как возьмем какой-нибудь склад или мародера немецкого с рыжьём кокнем, так за это дело и выпить не грех за то, что живыми остались. Нас всё партизаны к себе звали, в строй хотели поставить и заставить эшелоны немецкие под откос пускать. А нам это не в кайф. Мы «Интернационал» не поём, а когда вышку дают, то не кричим «Да здравствует товарищ Сталин». Мы заводим шуры-муры с немецкими интендантами и ведем натуральный цивилизованный гешефт на миллионы марок, не отказывая себе ни в чем. Кому война, а кому мать родна. Наш пахан по значимости не менее, чем секретарь обкома, да и секретарь с паханом всегда ручку здоровкается. Пахан меня в армию толкнул. Ты, говорит, - Червонец, стреляешь отменно, иди, повоюй, нам стрелки ой как скоро нужны будут. Нечего стрелки забивать. Стрельнул раз и, как говорит товарищ Сталин: нет человека, нет проблемы. А вчера маляву от пахана получил. Пишет, чтобы я вражину этого захватил лично и свидетелей убрал. Ждать меня будут недалеко от места боя. Пахан и раньше говорил, что преступность бессмертна, а сейчас захотел сам бессмертным стать. А ты подумай, Копейкин, может тебе самому бессмертным стать и из Червонца в пахана над паханами превратиться?

- А ну, еще по одной, стременную - приказал полковник и залихватски сказал, - между первой и второй перерывчик небольшой.

Затем последовали очередные тосты, типа: закурганной, когда между второй и третьей пуля не должна пролететь, и четвертую - коню в морду, когда хмель от водки, приготовляемой гидролизом из еловых опилок, не ударил всем голову и не расслабил до такого состояния, когда все таимое в душе вдруг высунуло нос наружу и показало, кто есть кто. Как это говорят, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. Но за столом сидели прожжённые жизнью люди и держали в голове все то, что рвалось улицу.

Капитан с тоской думал о том, что попал в пренеприятнейшую историю с этими снайперами и краснорожим полковником, приехавшим, как он намекнул, от самого товарища Берии.

Капитан был опытным контрразведчиком и не лез на рожон, наблюдая издали за ходом боя и после боя тщательно опрашивая свою агентуру, кто и как вел себя, но не для того, чтобы представить отличившихся к наградам, а для того, чтобы подробно доложить по команде, кто из его подопечных является потенциальным врагом и, кто при раздаче фронтовых ста грамм не припевает рекомендованную песню: «Выпьем за Родину, выпьем за Сталина, выпьем и снова нальём».

А завтра его, глаза и уши контрразведки фронта поведут в цепи рядом со снайперами, и он должен будет крутить руки эсэсовцу, стреляющему в офицеров серебряными пулями. А кто этого эсэсовца видел? Никто. Все мёртвые. Один вот Метелкин сидит, контра недорезанная.

Завтра нужно будет надеть все солдатское и документы в землянке оставить, вдруг этот дух с пистолетом офицеров нюхом чует. Да, хотя, какой я офицер. Сам из рабочих. Надоело у станка стоять, написал заяву на мастера, что, мол, вражина он и верных сынов Советской власти изнуряет непомерным трудом, заставляя переделывать уже сделанные детали, придираясь к каким-то миллиметрам. Ну, его и взяли сердешного под руки, а меня вызвали в райком комсомола и предложили идти работать в органы. Я согласился. Форма, паёк, особое положение, винтовку дали и отрядили на охрану лагерей. И тут я выдвинулся со своей политической бдительностью и умением разглядеть врагов народа даже под энкаведистскими фуражками.

За тайные заслуги меня прямо и бросили в новосибирскую чекистскую школу. Вот там собрался такой же контингент, как и я. Жил словно во вражеском тылу на ответственном задании. Сам сечёшь за всеми и за тобой секут в сто глаз, стараясь выслужиться и получить лишний кубик на петлицы. Комсомольский билет даже во сне держишь в руках, чтобы кто-нибудь не спустил его ночью в унитаз и не доложил по команде, что такой вот халатно относится к сохранению комсомольских документов и сможет ли он хранить военную, государственную и чекистскую тайну? Сам один комсомольский билет выкинул и видел, как бывшего комсомольца взашей выталкивали из школы, уменьшая количество моих врагов и конкурентов. А потом, уже будучи сержантом госбезопасности, выявлял врагов в офицерской среде, среди этих чистоплюев, которые кичились своей офицерской честью. Ух и потоптался же я на этой чести, будут меня еще двести лет помнить.

Вдруг задремавший полковник встрепенулся, стукнул здоровым кулаком по столу и заорал:

- Вы чего здесь все делаете, а, вашу мать? Нажрались, а завтра ответственное задание. А ну, всем спать. А ты чего сидишь? - напустился он на капитана. - Готовь солдатское обмундирование для меня и для себя. Хрен ты завтра в кустах отсидишься. Со мной пойдешь. Даже впереди меня пойдешь. Понял? Одна нога здесь, другая там. Об исполнении доложить! - и он снова уронил голову на грудь.

Полковник не спал. Он напряженно думал о том, как ему завтра остаться в живых и вспоминал разговор с наркомом Берией перед отъездом сюда.

- Ты мне должен привезти этого живым или мертвым, - кричал перед его лицом Берия. - Тебе оказано высокое доверие и если ты хоть словом обмолвишься о моем задании, то ты не проживешь и часа после этого. Ты меня понял?! Мне нужен живой этот немецкий феномен, и чтобы никто не знал, что он у нас. Ни одна душа. Выполнишь задание, дам тебе генерала и в кормление отдам лагеря на Дальнем Востоке. Будешь там царем. Посадим к тебе в лагеря величайших артистов и писателей. Они будут сочинять книги о тебе, петь песни и ставить спектакли. Будешь самым знаменитым на свете человеком, но только по моей команде. Понял меня? И никаких свидетелей!

Полковник вспомнил это разговор и вздрогнул.

В землянке было темно. Лампа еле светила и туман тонкой змейкой заползал в помещение. Наступал густой июльский рассвет.



Глава 11


Кабинет начальника СМЕРШ Абакумова. Он разговаривает по телефону с генералом медицинской службы Бурденко.

- Николай Нилович, забираем мы вашего Метелкина, нужен нам на фронте. Вы там распорядитесь, чтобы его подготовили к отправке. Я уже людей послал за ним, - сказал Абакумов.

- Да как же так, товарищ генерал, - возмутился Бурденко, - это же неоценимый научный феномен. Мы же потом локти будем кусать, если с ним что-то случится.

- Ну, положим, локти будете кусать не вы, - отпарировал Абакумов, - а наукой заниматься будете после войны. Это распоряжение Самого. Не советую беспокоить его по этому делу.

- Есть товарищ генерал, - по-военному сказал главный хирург армии и положил трубку.

- Вот и ладненько, - подумал начальник СМЕРШ, - нужно мне будет свою медицинскую клинику создать и Метелкина там изучать на предмет неуязвимости от всяких там пуль, а, может быть, и бессмертия избранного человека. Но все нужно делать в тайне.

Кабинет генерала медицинской службы Бурденко. Два часа ночи. Звонок телефона. Бурденко взял трубку, затем вскочил со своего кресла, вытянулся по стойке «смирно» и сказал:

- Слушаю Вас, товарищ Сталин!

- Добрый вечер, товарищ Бурденко.

- Здравия желаю, товарищ Сталин!

- Ну, зачем так официально, Николай Нилович? Звоню узнать, как у вас дела, не нуждаетесь ли в чем-то.

- Все в порядке, товарищ Сталин, все нужды удовлетворяются вовремя.

- Тут вот вам звонил товарищ Абакумов. Как вы думаете, в чем ценность лейтенанта Метелкина? Только просьба у меня. Я в медицине не сильно сведущ, поэтому сразу скажите, что мы можем получить на выходе. Буквально пару слов.

- Нужны научные исследования, товарищ Сталин, но думаю, что нам может открыться возможность повышения неуязвимости человека, а, возможно, и увеличения продолжительности жизни вплоть до бессмертия.

- Товарищ Бурденко, вы считаете, что такое возможно? Ведь это противоречит марксистко-ленинскому диалектическому материализму и марксистско-ленинской философии. А попы вообще говорят, что вечная жизни возможна только в загробном мире.

- Попы ошибаются, товарищ Сталин, а диалектический материализм предполагает бесконечность материи и бесконечность познания мира, поэтому возможна и бесконечная жизнь всего советского народа.

- Ну, за весь народ мы не будем говорить, товарищ Бурденко, а вот в отношении отдельных личностей нужно подумать. После выполнения задания товарищем Метёлкиным, берите его под свое крыло и изучайте со всех сторон в том направлении, о котором мы с вами говорили. Никто вам мешать не будет, а помощь будет оказываться любая. Вы меня поняли, товарищ Бурденко?

- Так точно, понял, товарищ Сталин!

- И вот еще что. Приставьте к этому Метелкину своего верного человека. Чтобы глаз с него не спускал.

- Слушаюсь, товарищ Сталин.

Клиника генерала медицинской службы Бурденко. Комната для проживания лейтенанта Метелкина. В постели лежит он и капитан Добрый День, осуществляющая изучение таинственного пациента. В чем, а мужской силой Метелкин не был обделен. Последний раз он утихомирился где-то час назад и спал сном младенца, а женщина еще не могла отойти от того, что она чувствовала во время секса с ним.

- Нужно его умыкнуть куда-нибудь, - лениво думала капитан, представляя, как они в белых рубашках, взявшись за руки, идут по полю, усеянному голубыми цветами.

Резкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть и вскочить с постели. Быстро накинув юбку и гимнастерку, капитан крикнула:

- Кто там?

- Открывайте, СМЕРШ, - пробасил голос за дверью.

Екатерина Федоровна открыла дверь. Перед ней стоял армейский офицер с погонами и красной книжечкой в руках в развернутом виде. В глаза бросились красные полосы, пересекавшие странички удостоверения по диагонали слева направо и снизу вверх.

- Капитан Новаков Петр Александрович, - прочитала капитан Добрый День, - начальник отдела контрразведки СМЕРШ, удостоверение действительно до 10 мая 1945 года, печати, подпись начальника управления по Западному фронту. Слушаю товарищ капитан.

- Немедленно соберите вашего подопечного, - приказал смершевец, - мы сейчас уезжаем.

- А я что, уже никто? - спросил лейтенант Метелкин, натягивая на себя брюки и взяв в руки сапоги.

- Извини, лейтенант, - сказал примирительно капитан, - но капитан Добрый День как бы начальник над тобой и несет за тебя ответственность до сего момента. А с сего момента ответственность буду нести я. С меня голову будут снимать, а не с нее. И не с тебя. Так что, давай, три минуты на сборы.

- Я за три минуты не смогу собраться, - запротестовала капитанша.

- А тебе никуда не надо торопиться, - грубовато сказал капитан, - спи себе дальше. Ты никуда не едешь. И никаких возражений, дело согласовано на самом верху. Твой главный лепила все санкционировал.

- Вы что, сидели в тюрьме? - удивленно спросила капитан медицинской службы.

- Не сидел, а охранял, - поправил ее смершевец, - у нас вся милиция и вся тюремная охрана по фене ботает, чтобы непоняток не было, это потом нам приходится корячиться, чтобы втолковать вам, что и к чему. Я только недавно на русский язык перешел, меня все блатари за своего принимали. Сразу спрашивали, когда я с кичи откинулся и когда ссучиться успел.

- С какой кичи? - удивилась женщина.

- Я же говорю, что непонятки во всем, - ухмыльнулся контрразведчик, - кича - это тюрьма. Откинуться - это освободиться. Ссучиться - пойти на службу к властям. Усекла?

- Усекла, - кивнула головой капитан Добрый День.

- Ну что, наговорились? - спросил лейтенант Метелкин. Он был уже одет и был готовности идти с сопровождающими. - Пошли, - и он двинулся к дверям.

- Изя…, - махнула рукой женщина.

- Не Изя я, - сказал Метелкин, - а Исай. Исай Иванович, а это не одно и то же, Катя.

Метелкин в сопровождении смершевцев уходит.

Через полчаса прибегает дежурный и просит подойти к телефону. Вызывает генерал Бурденко.

- Здравствуйте, Екатерина Федоровна. Как там ваш питомец?

- Забрали его, Николай Нилович и увели неизвестно куда.

- Не волнуйтесь, известно куда. Собирайтесь, поедете на Западный фронт, будете тенью у Метелкина. Чуть что, сразу докладывать мне.

- Есть, товарищ генерал, еду.

- Ну, слава Богу, - перекрестилась капитан Екатерина Добрый День, - никуда Исай от меня не денется. Это хорошо, что он не Изя, а Исай.



Глава 12


Спецсамолет «Дуглас» начальника главного управления контрразведки СМЕРШ.

На скамейке сидит лейтенант Метелкин. Напротив него красноармеец с ППШ. Автомат направлен прямо в лейтенанта Метелкина.

- Убери пушку, - сказал ему Метелкин, - палка и та раз в год сама стреляет.

- Не могу, - сказал солдат, - приказ такой, если собьют, чтобы вы, товарищ лейтенант, живым к врагу не попали.

- Так нас же не сбили, - сказал Метелкин.

- А вдруг собьют, - сказал солдат, - а я не успею приказ выполнить? Меня тогда к стенке, так я лучше сразу приказ выполню, как только по нам стрелять будут. А еще говорят, что вас никакая пуля не берет, чего же бояться-то тогда.

- Я вот тебе сейчас звездану сейчас между глаз, ты не только стрелять, ты и смотреть-то в одну сторону не сможешь, - пообещал Метелкин.

- Товарищ капитан, - заверещал солдат, - конвоируемый угрожает напасть на меня.

- Дурак ты, Чуваков, - сказал подошедший капитан СМЕРШа. Он дремал в кресле начальника контрразведки. Ему снилось, что он генерал, а рядом с ним стоит хорошенькая белокурая девушка в короткой юбке и с подносом в руках. А на подносе коньяк, водка, сало с прожилками и соленые огурцы. И тут этот дурак разбудил прямо перед тем, как он готовился выпить залпом рюмку коньяка, а затем сразу рюмку водки и смачно закусить все это огурцом. - Убери автомат, а то я вместо лейтенанта сам тебе по зубам звездану. А ты, лейтенант, не серчай. Задание у нас шибко серьезно. Ни тебе, ни нам в лапы к противнику попадать нельзя. А мы и не попадем. Минут через пятнадцать посадка, там нас ждут.

- Кто ждет? - спросил Метелкин.

- Кто надо, тот и ждет, - сказал капитан и разговор закончился.

На посадке летчик дал небольшого «козла», все подпрыгнули на своих сиденьях, рядовой Чуваков дал длинную очередь из автомата, основательно продырявив обшивку самолета. Метелкин еле успел пригнуться от пуль одуревшего от ответственности солдата.

Капитан с трудом обезоружил своего подчиненного, который был практически в невменяемом состоянии.

- В доску иху мать, - матерился капитан на солдата, виновато глядя на Метелкина, - где их таких дураков берут? Страна ждет героев, а бабы рожают чудаков.

- Запугал ты его, капитан, - сказал Метелкин. - Такие беду к себе притягивают. Скажем, что была самопроизвольная стрельба. Автомат не шибко надежен. Бывает, упадет с гвоздя и очередь по своим хозяевам даст. А с самолетом ничего не сделается. Солдата отдай в пехоту, его там научат родину любить.

- Отдам, - сказал капитан и приглашающе махнул рукой в сторону открытой. - Ждут.

У трапа уже стоял «виллис» и полковник в пехотной форме.

- На «мессеров» нарвались? - спросил он, показав на пробоины в корпусе. - Так прямо в самолете и летали или пули из вас высасывали? Виновного наказать. Пошли лейтенант.

Сев в «виллис», полковник и Метелкин поехали в сторону леса.

В лесу находилось управление контрразведки армии.

В отдельной землянке находился какой-то гражданский человек в очках, пивший чай и закусывающий огромным бутербродом с тушенкой.

- Садись, лейтенант, - сказал полковник, - подкрепись с дороги, потом работать будем.

- Так это ты серебряный лейтенант? - поинтересовался гражданский. - Не больно-то ты и велик, - и гражданский ткнул вилкой в руку Метелкина.

- Вы чего, все тут сговорились, чтобы меня убить? - закричал Метелкин. - Что за издевательство, товарищ полковник?

- Не шуми, Метелкин, - примирительно сказал полковник, - наши спецы еще не сталкивались с такими феноменами, как ты, вот и пробуют тебя на зуб. А ты, Бовин, скажи спасибо, что лейтенант тебе не врезал. У него это сегодня бы ловко получилось. Только что в постели у бабы был, а к вечеру почти что на передовой. Тут и волком запеть можно.

- Завыть, Иван Иванович, - поправил полковника Бовин.

- Воют от тоски, а поют от радости, - сказал полковник. - А у нас радость великая, завтра будет нам пан или пропал. Это ты, ученый, здесь будешь прохлаждаться, а нам с лейтенантом в самой гуще придется быть. Давайте быстрее доедайте и приступаем к работе.

Быстро поев, Бовин начал раскладывать на столе какие-то ящички. Полковник и Метелкин стояли рядом, разглядывая диковинные приспособления в деревянных ящичках.

В одном из ящичков оказался револьвер системы Нагана белого цвета.

- Неужели серебряный? - спросил лейтенант Метелкин.

- Посеребренный, - важно ответил ученый Бовин. - Из серебряного хрен выстрелишь. Серебро мягкое, легкоковкое и оно пойдет волдырями на стволе, если не фукнет порохом через какую-нибудь дырку. Серебрение на совесть, слой толстый, а внутри все железное, но пули чисто серебряные. Для тренировки будем стрелять обыкновенными пулями, а для дела серебряные. Сейчас рукоятку под вашу руку подгоним и будем готовы.

Бовин снял слепок с руки Метелкина и по слепку стал прилеплять пластик к рукоятке нагана.

- А пистолет нельзя было посеребрить? - спросил Метелкин. - Он удобнее, легко перезаряжается. А тут семь раз стрельнешь и пока будешь перезаряжать, тебя семь раз убьют.

- Не волнуйтесь, товарищ лейтенант, - сказал Бовин, - это не простой револьвер, а специальный. Специально разрабатывался так, что барабан откидывается в сторону и одним движением стреляные гильзы выкидываются. Затем при помощи вот этой обоймы вы легко перезаряжаете барабан, щелчок и он на месте. Наши конструкторы на месте не сидят.

- Открыли Америку, - пробурчал Метелкин, - у англичан и американцев давно барабаны в револьверах откидываются, а мы тут прорыв технический осуществили, Наган усовершенствовали. А чего в армии у нас таких револьверов нет?

- Хватит спорить, - оборвал их полковник, - специалисты нашлись. Мы никогда не будем занимать западным низкопоклонством. Задание у нас важное, сам товарищ Сталин за ним смотрит. Нам осечку допустить нельзя и нужно брать пример с нашего вождя. Он, как раб на галерах, трудится над управлением нашей страной и его задачи - не чета нашим.



Глава 13


Клиника профессора Бурденко.

Капитан Добрый День находит в хозвзводе солдата-истопника и передает ему записку. Солдат уходит в увольнение и передает записку старушке с корзинкой.

Старушка идет по улице, а затем, оглянувшись по сторонам, заходит в один из домов. В квартире ее ждет сотрудник НКВД в фуражке с синим верхом. Он читает записку, фотографирует ее и кивком головы говорит старушке, что она может идти.

Старушка идет на небольшой рынок, подходит к будке холодного сапожника и просит подколотить ему подошву. Расплачивается с ним запиской и уходит.

Кабинет Лаврентия Берии. Докладывает помощник:

- По срочному сообщению агента «Роза», лейтенант Метелкин под конвоем сотрудников СМЕРШ уведен в неизвестном направлении. Поиски привели на аэродром, где базировался личный самолет начальника Главного управления контрразведки Абакумова. Маршрут полета самолета не известен.

- Как не известен? - стукнул кулаком по столу Берия. - Куда смотрит служба ВНОС (воздушное наблюдения, оповещение, связь)?

- Погода туманная, товарищ нарком, ВНОС не смог определить маршрут полета самолета, - сказал помощник.

- А как англичане определяют направления полетов самолетов и заранее знают о прилетах немецких самолетов? - ехидно осведомился Берия.

- У англичан есть радиолокаторы, товарищ нарком, - доложил помощник.

- Всё-то ты знаешь, во всем осведомлён, - снял очки Берия, - а ты случайно не являешься немецко-английским шпионом?

- Что вы, товарищ нарком, - бросился на колени помощник, - да я вам верой и правдой столько лет служу. Какой же я шпион? Я сам везде шпионов высматриваю как сотрудник органов внутренних дел…

- Ладно, пошутил я, - сказал нарком, - иди и скажи начальнику третьего отдела, чтобы организовали поиск Метёлкина и забудь об этом деле. Понял?

- Так точно, товарищ нарком, - уже спокойным голосом сказал помощник, четко щелкнул каблуками и вышел из кабинета.

- Артист, - подумал о нем Берия, - такой продаст с потрохами, как только жареный петух на колокольне закричит. А кто не продаст? А что сказал Сталин Абакумову? Вдруг он в этом деле назначен старшим оперативным начальником. Сунься и что-то не так - голову оторвут. Сунься с выяснением вопроса - тоже самое. Одна надежда на доверенного человека, что с двумя снайперами должен захватить Метелкина и переправить его на спецобъект. Как это говорят японцы? Торопиза надо нету. Будешь гнать лошадей - загонишь. С Метёлкиным ничего не случится, его пуля не берет, а вот кто-то рядом с ним голову сломит так это совершенно точно.

Приемная Сталина.

Звонок телефона. Трубку берет бессменный секретарь Поскребышев, говорит:

- Слушаюсь товарищ Сталин.

Встает и входит в кабинет.

- Группа снайперов во главе с полковником НКВД находится в прифронтовой зоне в готовности обеспечить действия группы СМЕРШ с лейтенантом Метелкиным. Лейтенант с группой сопровождения СМЕРШ прибыл на лесную конспиративную квартиру и готовится к применению серебряного оружия. В клинической больнице института генерала Бурденко проводятся анализы физического материала лейтенанта Метелкина. Персональный врач-исследователь выехал для наблюдения за лейтенантом.

- Что это за физический материал? - поинтересовался Сталин.

- Кровь, моча, кал, пот и сперма, - доложил Поскребышев.

- Дрочили ему, что ли? - удивился Сталин.

- Врач-исследователь приняла сперму в себя и одновременно взяла анализ пота, - сказал Поскребышев.

- Все тридцать три удовольствия, - усмехнулся вождь мирового пролетариата, - смотрите за ним в оба, головой отвечаете, - и махнул рукой в знак окончания доклада.

Лесной домик. Лейтенант Метелкин спит на топчане. На столе горит коптилка, сделанная из гильзы снаряда 45-миллиметровой противотанковой пушки. Чадил бензин, разбавленный раствором поваренной соли. Метелкину снится мать, напевающая колыбельную:


Спи, моя радость, усни.

В доме погасли огни,

Дверь ни одна не скрипит,

Мышка за печкою спит.

Птички уснули в саду,

Рыбки заснули в пруду.

Глазки скорее сомкни,

Спи, моя радость, усни.


Рейхсканцелярия. Кабинет Гитлера. Докладывает рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер:

- Мой фюрер, на фронт прибыл подготовленный советскими медиками неуязвимый боец для противоборства с нашим серебряным стрелком.

- Что-то они быстро реагируют на все наши нововведения, - задумчиво сказал Гитлер, - уж не докладывает ли им кто результаты наших исследований, а, Генрих?

- Еще как докладывают, мой фюрер, - сказал Гиммлер, - по этому каналу мы передаем все фантастические проекты, вводя противника в заблуждения, дезорганизуя его и направляя на маловажные объекты, где их уже ждут наши сотрудники.

- Отлично, Генрих, держите Сталина в постоянном возбуждении, - приказал Гитлер, - чем больше он уничтожит у себя талантливых людей, тем эффективнее будут наши действия на фронте.

- Хайль Гитлер, - вскинул руку в нацистском приветствии Гиммлер и вышел из кабинета.



Глава 14


Западный фронт для советских войск и Восточный фронт для немецких войск.

Штаб немецкой армии. Командующий армией, тыча карандашом в карту, спрашивает начальника штаба:

- Почему не взят населенный пункт Сосновка? Что мы будем докладывать в Генеральный штаб? Взять немедленно.

Штаб советской армии. Командующий армией, тыча карандашом в карту, спрашивает начальника штаба:

- Почему не взят населенный пункт Сосновка? Что мы будем докладывать в Генеральный штаб? Взять немедленно.

В направлении маленькой деревни Сосновка, которая для хода войны не имела никакого значения, но для генеральных штабов была важным географическим названием, с двух сторон шли по стрелковому полку, чтобы водрузить знамя маленькой победы на уцелевшей баньке в стороне от деревни на берегу у небольшого ручья.

В центре деревеньки встретились и сцепились два разведывательных дозора. Каждый из командиров хотел отличиться для Железного креста и для Красной звезды, поэтому не выполнили свою главную задачу - доложить наверх о встреченном противнике.

- Да и что это за противник, - думал каждый из офицеров, - мотоциклист с офицером. Сейчас возьмем языка, а штабные выяснят, что и к чему.

Попытка взять языка сходу не получилась. Советский автоматчик от пояса рассек своего командира в обнимку с немецким офицером, но и сам был застрелен пулеметчиком, успевшим снять пулемет с турели на коляске. Советский лейтенант из последних сил выстрелил в пулеметчика и застрелил его.

Что дернуло командиров разведвзводов поехать в головном дозоре в маленькую деревушку, чудом уцелевшую посредине войны, история нам не расскажет. Просто удаль молодецкая и желание показать солдатам свою лихость.

Фельдфебели и старшины были людьми степенными, сразу доложили по команде о встреченном противнике и заняли позиции для обеспечения развертывания в боевую линию подходящих подразделений.

Немецкий и советский полковники одновременно приняли решение о встречном бое, где победителем оказывается самый быстрый и настырный и чьи солдаты более подготовлены как в военном отношении, так и в моральном плане и готовы без жалости убивать противника.

Бой начался с перестрелок с дальних дистанций полковой артиллерией, а это по девять орудий с той и с другой стороны.

Под прикрытием редкого артиллерийского огня стрелковые подразделения цепями стали подбираться другу к другу, проверяя, легко ли вынимаются кинжалы из ножен и близко ли к руке находится малая саперная лопатка.

Пулеметчики как оглашенные стреляли по всем сторонам, не давая пехотинцам поднять голову и вступая в стрелковую дуэль друг с другой. Визжащий звук немецкого «машингевер», словно крик сварливой бабы, остужался степенным басом «дегтярева», как мужика, который стоит у плиты и жарит блины на огромной сковороде своего пулемета.

Солдаты с той и с другой стороны, не дожидаясь команды стали окапываться, зарываться в землю, которая могла спрятать их от смерти или схоронить их после смерти.

Офицеры осипшими голосами передавали команду о подготовке к атаке, но никто так и не поднялся в штыковой бой: русским не хотелось погибать за усатого Сталина, а немцам за полуусого Гитлера.

И тут с немецкой стороны появился офицер в эсэсовской форме без фуражки и с пистолетом в руке, который спокойно шел к советской цепи.

- Давай, Исай Иванович, - полковник подтолкнул лейтенанта Метелкина и тот встал, достал из желтой кожаной кобуры посеребренный наган и пошел навстречу своему противнику.

Стрелять на расстояние больше пятидесяти метров не было никакого смысла. Не кино, однако, где пистолетами подбивают танки или сбивают самолеты, а также стреляют на дальность от километра и выше.

Лейтенант Метелкин шел вперед, а в голове почему-то крутились слова песенки, которые он слышал когда-то в детстве, и была эта песенка на том языке, на котором он не говорил, но почему-то понимал:


Schlaf, Kindlein, schlaf!

Dein Vater hut' die Schaf,

die Mutter schuttelt's Baumelein,

da fallt herab ein Traumelein.

Schlaf, Kindlein, schlaf!


Такая же метаморфоза происходила и с эсесовским лейтенантом, который слушал колыбельную на русском языке. Он слышал ее в самом раннем детстве, хотя никогда не говорил на этом языке, но почему-то его понимал:


Спи, моя радость, усни.

В доме погасли огни,

Дверь ни одна не скрипит,

Мышка за печкою спит.

Птички уснули в саду,

Рыбки заснули в пруду.

Глазки скорее сомкни,

Спи, моя радость, усни.


Два лейтенанта шли навстречу другу и не стреляли. Прекратили стрелять и солдаты с обеих сторон. Все заворожено смотрели, как приближаются друг к другу два дуэлянта, два поединщика, от исхода схватки которых будет зависеть исход сегодняшнего боя.



Глава 15


Два офицера сошлись на линии разделения противников и шагнули по шагу вперед, встав спина к спине. Вскинув руки с пистолетами, они стали на выбор расстреливать командиров: лейтенант Метелкин немецких, унтерштурмфюрер фон Безен - советских.

Обе стороны раскрыли рот от изумления и не знали, что делать.

Вскочивший на ноги полковник с криком, - Метелкин, твою мать! - пал от серебряной пули эсесовского «Вальтера».

Командир противостоящей роты, капитан с Железным крестом первой степени, вскочил с криком, - Fur Heimat! Fur Hitler! (За родину! За Гитлера!), - и был сражен пулей из посеребренного нагана.

Солдаты противоборствующих сторон не имели команды, а оставшиеся офицеры не знали, что делать.

Полковник из ведомства Берии зашипел на снайперов-сержантов Улусова и Копейкина:

- Стреляйте прямо в голову, мать вашу, чего застыли как вкопанные.

- Нельзя, однако, стрелять в них, - задумчиво сказал Улусов, оторвавшись от прицела, - они дети Одина и сюда пришли, чтобы уменьшить зло войны.

- Какого Одина? - оторопел полковник. - Что за херню ты несешь, косоглазый? Ты у себя белку в глаз стрелял, вот и стреляй фашистов в глаз, а не то пойдешь прямиком отсюда в трибунал.

- Они не фашисты, они дети Одина, - упрямо повторял Улусов. - Посмотри, они оба сделаны из ясеня и их выстругивал один бог, а другой вдувал в них жизнь. Вот они, стоят спина к спине и останавливают войну.

- Ты что болтаешь? - зарычал полковник. - Копейкин, стреляй в гадов, только нашего не задень.

- Да как я его не задену, - сказал младший сержант Копейкин, - пуля из винтовки броню пробивает, а человека насквозь прошьет. Если я в немца попаду, то и нашему не уберечься.

- Сволочи, - ругался полковник, - где этот особист, когда нужно, не найдешь, а как опасности нет, так глаза мозолит.

- Он сзади нас, в метрах двухстах кусты, он оттуда нас прикрывает, - сказал Улусов. - Нельзя их брать, они сами уйдут, как только люди прекратят стрелять. Видишь, он стреляет только по тем, кто стрелять приказывает, а солдат без приказа стрелять не будет.

- А-а-а, суки, - закричал полковник, - по фашисту, залпом, огонь!

Как бы услышав его, солдаты с той и с другой стороны открыли бешеный огонь по стоявшим посредине офицерам в разных униформах.

Одна из серебряных пуль досталась и полковнику, и он упал в маленький окопчик, так и не поняв, чего же им все-таки нужно было.

Сзади к снайперам подполз московский оружейник Бовин.

- Ты куда? - схватил его рукой Копейкин.

- У нашего патроны заканчиваются, - сказал специалист и пополз в сторону Метелкина.

- У тебя как с патронами? - спросил по-немецки фон Безен у Метелкина.

- Уже заканчиваются, - ответил тот по-русски.

- Не волнуйся, - ответил фон Безен, - у меня есть еще один «Вальтер», возьмешь его. Не знаешь, что это за мужик ползет к нам?

Метелкин повернул в сторону своих и сказал:

- Это нужный человек, специалист по оружию, несет мне патроны. А ты не знаешь, почему я понимаю тебя?

- Сам удивляюсь, - сказал фон Безен, - но мне кажется, что русский язык я впитал с молоком моей матери. Мне сегодня даже снилось, что она пела мне колыбельную по-русски.

- Надо же, - удивился Метелкин, - а мне сегодня снилось, что мама моя пела мне колыбельную по-немецки и я понимал её.

- А как твоя фамилия? - спросил фон Безен.

- Фамилия простая - Метёлкин, - ответил лейтенант.

- Метёлкин? - переспросил фон Безен. - Так мы получается с тобой однофамильцы. Besen это метла, веник, помело. И Метёлкин это тоже Besen.

- Исай Иванович, я патроны принес, - сказал Бовин. - Вы там держитесь, а я пополз назад.

Но далеко уползти Бовину не удалось. Одна из шальных пуль, прилетевшая неизвестно с какой стороны, убила его на полпути к советским окопам.

Внезапно всеобщее внимание привлек монах Савандорж, который появился как бы ниоткуда. Он нес руках медный котелок и стукал по нему металлической палочкой, отчего котелок издавал неприятный дребезжащий звук.

Откуда-то поднялся ветер, который понес вдоль воюющих сторон мусор и клочки сена, а на небе появились черные тучи и ударила молния. Затем молнии стали ударять в пустые дома деревушки, поджигая их как свечки, а ветер раздувал пожарища, освещая всех багровыми всполохами в наступившей темноте.

Ветер стих так же внезапно, как и начался. Тучи разошлись и на небе появилось яркое солнце, которое весело светило, вызывая жаворонков покувыркаться в вышине и огласить округу задорными трелями.

Солдаты лежали в своих окопчиках и не было никакой стрельбы. На какое-то время наступил мир. Санитары подбирали убитых, подъехали полевые кухни и стали раздавать обед.

- Эй, немчура, - кричали советские солдаты, - идите к нам, у нас есть гороховый суп. От такого в землянке здоровый дух, - и весело гоготали.

- Данке, камрады, - кричали немцы, - нам больше нравится суп из бычьих хвостов. От него люди становятся здоровее и злее на работу.

Но один человек не радовался это тишине. Это был капитан из особого отдела.

- Куда подевались эти чудики? - думал капитан. - И куда делся монах с медным котелком?




Глава 16


Исчезновение Метелкина и фон Безена с поля всполошило обе стороны. И не с кого было спросить - оба полковника из НКВД и СМЕРШ погибли. Вечная память героям. Но остался жив капитан из Особого отдела, которого и доставили перед светлые очи генерального комиссара госбезопасности Лаврентия Берии и начальника главного управления СМЕРШ генерал-полковника Абакумова.

- И как ты это допустил? - кричал Берия на капитана и топал мягкими кавказскими сапогами. - Да я тебя в лагерную пыль сотру.

- Я не виноват, - плакал капитан, прекрасно понимая, что его бывшие сослуживцы будут выламывать ему руки и бить чем попало по голове, чтобы выбить признание в том, в чем сознался бы даже Господь Бог, если бы попал в руки палачей из НКВД. - Мне полковник приказал спрятаться в кустах и прикрывать их. А тут откуда ни возьмись монгол в халате появился и начал в котелок медный палкой железной стучать. И так стучал, что на небе все потемнело, а в голове мысли стали путаться. А потом все исчезли. Да я бы всех их арестовал, да только они неизвестно куда пропали.

- Что, нравится арестовывать? - спросил Берия. - Арестовальщиков много, а защитников родины мало. Пойдешь взводом командовать в пехоте, а там посмотрим, - и он махнул рукой.

Капитан выскочил из кабинета, считая, что еще легко отделался. А от пехоты он ускользнет по причине слабости желудка перед боями.

- Что скажешь, Виктор Семенович? - спросил Берия, прохаживаясь широкими и нервными шагами по своему кабинету. - Чего Хозяину говорить будем? С тебя первый спрос будет.

- Да нет, Лаврентий Павлович, с тебя первый спрос будет, - рассмеялся Абакумов, - ты же у нас генеральный комиссар по безопасности. Так что давай, расскажи, что твои ребята нарыли на родине погибших в том бою героев.

- Ты и это знаешь? - хитро прищурился Берия.

- Земля слухами полнится, - сказал Абакумов, - Поскребышев (секретарь Сталина) звонил мне, говорил, чтобы к двенадцати был в приемной.

- Мне тоже звонил, - сказал Берия, - сейчас чайку попьем и пойдем. А ты хитрый, Виктор Семенович, армян в твоей родне не было?

- Армян в родне не было, - улыбнулся Абакумов, - это как сейчас говорят? Самый хитрый из армян Микоян и Баграмян.

И оба руководителя самых сильных спецслужб рассмеялись. Пока они были на коне и могли смеяться над всеми, но каждый знал, что наступит момент, когда они сцепятся в смертельной схватке.

В приемной они почти не ждали. Поскребышев сразу пригласил их в кабинет Сталина.

Хозяин стоял в хорошем настроении и после сытного завтрака, состоявшегося только что за пятнадцать минут до полудня, закуривал трубку. Как хорошо перекурить перед началом рабочего дня и на сытый желудок.

- Ну, докладывайте, что у вас там такое произошло, - сказал Сталин, - тут даже Щербаков обеспокоился в отношении происходящей чертовщины, которая мешает ему проводить партийно-политическую работу в частях действующей армии. Давай, Лаврентий, как самый опытный и докладывай.

Кашлянув в кулак и взглянув на Абакумова, Берия начал свой доклад:

- Товарищ Сталин, Гитлер, потерпев поражения на многих фронтах, бросил в бой нечистую силу. Наш человек, подготовленный в ведомстве товарища Абакумова, вышел на бой с человеком Гитлера и расстрелял серебряными пулями пять вражеских офицеров. Немецкий оборотень убил трех наших товарищей. Двух полковников и одного старшего лейтенанта, политрука роты. Внезапно появившийся на поле боя монгол в халате при помощи медного котелка и железного била он вызвал гром и молнии, а потом исчез вместе с нашим и немецким оборотнями. Специалисты говорят, что произошла реинкарнация этих людей в предметы вокруг и в животных. Мы провели проверку по местам жительства убитых и установили следующее. По месту прежнего жительства убитого полковника стали происходить странные вещи. Козел, находящийся в подсобном хозяйстве матери полковника, при звуке церковного колокола стал подниматься на две задние ноги и осенять себя крестным знамением при помощи правого копыта, а при появлении сотрудника НКВД пытался его забодать. В доме убитого политрука свинья стала хрюкать так, как будто поет «Интернационал» - Вставай проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов… Помимо парторга колхоза и сотрудника НКВД данный факт подтверждает и учитель пения средней школы. Так что инкарнация прошла в соответствии с объяснениями специалистов. Одним словом, козел - это нынешняя форма существования полковника НКВД, а свинья есть форма существования политрука…

- Лаврентий, - сказал сильно удивленный Сталин, - ты хоть понимаешь, что за околесицу ты несешь. Полковника козлом обозвал, а политрука свиньей. Да если кто это услышит… А вы, товарищ Абакумов, тоже пришли мне сказки рассказывать?

- К сожалению, товарищ Сталин, это не сказки, - сказал начальник СМЕРШа, - по данным зафронтовых разведчиков, явления инкарнации убитых в этом бою немецких офицеров отмечены и по месту их жительства. Личность командира немецкой стрелковой роты переместилась в его пятнадцатилетнего племянника, который очень точно описал действия его роты и то, что немецкий оборотень - это лейтенант СС Йозеф фон Безен.

- Да хрен с ним, Безен-Мезен, - вспылил Сталин, - нам нужны секреты нового психологического оружия этого параноика Гитлера, а мне тут безен-мезен, тушонка-мошонка.

- Товарищ Сталин, - твердо сказал Абакумов, - фамилия Безен переводится на русский язык как веник или метла. И наш человек имеет фамилию Метелкин, то есть Безен. Получается, что мы точно вышли на главный объект создания психологического оружия Рейха. Мы предполагаем, что монах перенес нашего и немецкого объектов туда, где они черпают свои духовные силы и бессмертие. В Шамбалу на Тибете. Поэтому мы предлагаем послать туда экспедицию. Группу возглавит капитан Добрый День Екатерина Федоровна, работающая в ведомстве генерала Бурденко.

- Хорошо, товарищ Абакумов, действуйте, ищите этих Вениковых, - сказал Сталин, - а ты, Лаврентий, окажи ему полную помощь. Для сохранения всего дела в тайне присвоим ему шифр 100.

- Слушаемся, товарищ Сталин, - хором сказали два чекиста и, неловко повернувшись на каблуках, вышли из кабинета.



Глава 17


Кабинет генерала медицинской службы Бурденко. За столом хозяин кабинета, генерал Абакумов и капитан Добрый День Екатерина Федоровна.

- Какие есть мнения по медицинскому объяснению факта исчезновения трех человек с поля боя? - деловито спросил генерал Абакумов. - В каком направлении нам вести поиски? Дело очень важное и находится на контроле там, - генерал поднял палец вверх, подчеркивая важность порученного дела. - Учтите, вся наша жизнь зависит от этого дела. Даже ваша Катынь, Николай Нилович, не так важна, как это дело.

- Может, Виктор Семенович, послушаем специалиста по этим вопросам? - предложил генерал Бурденко и, уловив одобрительный кивок головой, сказал капитану Добрый День, - будьте так любезны, Екатерина Федоровна, изложить свои соображения по данному вопросу.

- Я могу сказать, что у нас огромное поле для поиска и вероятность того, что мы их найдем, равняется нескольким процентам, - сказала капитан, - но я попробую определить направления поисковых мероприятий. Все люди инкарнируются в богов и в существа небожественного происхождения. В греческой мифологии таких людей называли титанами. Следующая группа инкарнаций это добрые или злые существа в виде духов, фей, чертей и ведьм. Затем - животные. Кое-кого мы уже нашли, но установить с ними контакт невозможно. Хотя, нет, установить контакт возможно, но что мы будем делать с этим контактом? Есть еще группа идагов-чудовищ, вечно терзаемых голодом и жаждой, обитателей различных чистилищ и подвергаемые там жестоким мучениям. Это тоже отбрасываем. Предметы и растения тоже отбрасываются, хотя нахождение в вышеперечисленных группах тоже не вечное. Даже боги не вечные. Через какое-то время проходит новая инкарнация и люди превращаются снова в людей или переходят в одну из перечисленных групп в зависимости от того, какие поступки они совершали, пребывая в том или ином состоянии. Поэтому искать нужно среди людей, и я еще раз повторю, что вероятность их нахождения очень мала. А появление на поле боя монаха с резонатором в виде медного котелка и железного била может указать нам направление и место поиска. Это Памир. И если они попадут в Шамбалу, то нам придется очень долго искать то, что до сих пор еще не найдено.

- Что-то вы, Екатерина Федоровна, так долго говорили, а назвали только одно место - Шамбалу и то с малой долей вероятности, - сказал недовольно Абакумов.

- Я для того и говорила подробно, - сказала Добрый День, - потому что в случае неудачи будут обвинять меня, а ведь объект поиска может быть простым камнем или пнем там же в районе прошлого боя.

- Как это пнем или камнем? - не понял Абакумов.

- Человек может инкарнироваться и в неодушевленные предметы, как то: деревья, камни, какие-то искусственные сооружения, в предметы обихода. Например, вот вы сейчас курите «Северную Пальмиру», а кто может ручаться, что это не инкарнация какого-нибудь Сидорова Ивана Петрович? - не удержалась от язвительного вопроса капитан.

Абакумов поперхнулся дымом и затушил папиросу, размышляя, то ли ему запить сказанное, то ли пойти в туалетную комнату и порыгать. Вот, дурра баба, скажет такое, а потом оно еще и ночью приснится. Надо будет кого-нибудь в футбольный мячик инкарнировать, пусть его попинают как следует. И монаха такого с медным котелком на службу принять. Присвоить ему младшего сержанта, а потом указать ему пальцем на кого нужно, постучит он в свой котелок и вот злобный Берия уже свиньей хрюкает, и понять не может, куда его НКВД подевалось.

- Хорошо, - сказал Абакумов, выдав свои смятения за начальнические размышления, - служба технической поддержки изготовит для вас необходимые документы, деньги в любой валюте и вперед. Все сообщения направлять в адрес профессора, чтобы никто не догадался, что тут замешаны спецслужбы.

- Слушаюсь, товарищ генерал, - капитан Добрый день встала и вышла из кабинета.

- Как с размножением Метёлкиных? - спросил начальник СМЕРШ и профессора Бурденко.

- Оплодотворены десять добровольцев женского пола, - доложил профессор.

- Аааа, - задумчиво протянул Абакумов, - а не пробовали для этого дела привлечь добровольцев мужского пола? От них и солдаты покрепче будут.

- Думали над этим вопросом, но не создал Бог мужчин способными к размножению в своем чреве, - сказал профессор.

- Что за старорежимные разговоры о каком-то там Создателе? - поморщился генерал-чекист. - Бога нет, не было и не будет. Наши Боги - это Карл Маркс и товарищ Ленин. Используя марксистко-ленинскую научную методологию, мы сможем достичь невиданных результатов. Помните, мы рождены, чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространство и простор, нам Сталин дал стальные руки-крылья и вместо сердца пламенный мотор… Вот как нужно вести науку. Все можно сделать и мужиков заставить детей рожать.

- Работаем над этим, - пробормотал Бурденко, понимая, что Абакумов разошелся не на шутку. Взбредет ему в голову и заставит дрессировать обезьян и делать из них стахановцев, чтобы все пятилетки выполнять в три года. А зачем тогда план пятилетний принимать? Прими трехлетний план и выполняй его на здоровье.

- И за какое время вы думаете получить потомство? - спросил генерал.

- Как обычно, не раньше, чем через девять месяцев, - сказал профессор, - потом нужно будет подождать до юношеского возраста, а это еще пятнадцать лет, так что лет через шестнадцать можно будет определенно сказать, удачен наш эксперимент или нет.

- Вы что, издеваетесь надо мной? - закричал Абакумов. - За это время война закончится, да и я товарищу Сталину обещал, что скоро будет результат.

- Постараемся сделать побыстрее, - сказал профессор.

- Да уж, постарайтесь, - сказал раздраженно Абакумов, - это вы, грамотеи, тормозите научный и технический прогресс. Нужно все делать быстро. Сказали - нужно! Ответили - есть! И за работу. А через месяц уже первый доклад. Как мы противотанковые оружия делали для защиты Москвы? А? Две недели и готово. Ладно, я пошел, а вы работайте побыстрее. Нам сильный народ позарез как нужен. Бабы не успевают рожать, на вас вся надежда.



Глава 18


В оперативно-техническом отделе Главного управления контрразведки СМЕРШ Екатерине Федоровне Добрый день выправили документы на гражданку Швейцарии Гутен Таг Екатерину Фридриховну.

Профессор провожал на вокзале свою лучшую работницу и желал ей удачи.

- Вы там, голубушка, уж поберегите нашего пациента, - говорил он, - это будет революция во всей медицине. Да что там в медицине, во всей науке. Возможно, что мы узнаем тайну нашего мироздания, а, может, узнаем фамилию, имя и отчество нашего Бога.

- Профессор, да что вы такое говорите, - испугалась капитан Гутен Таг - Добрый День, - это же кощунство…

- Нет, милочка, это не кощунство, - парировал профессор, - мы божьи дети и имеем право знать имя Отца нашего. Но это потом, езжайте, милочка, езжайте…

Паровоз дал резкий гудок, затем колеса паровоза закрутились быстро-быстро и состав плавно тронулся с места.



Глава 19


Оперативно-технический отдел главного управления имперской безопасности (РСХА) изготовил документы на имя Марии Федоровны Добрый День, которые в этот же день вручили гауптштурмфюреру СС Гутен Таг Марии Фридриховне.

- Мари, ты должна найти нашего питомца, и он должен быть жив, - напутствовал ее профессор Гутен Таг (Guten Tag) - руководитель проекта «Зильбер Кугель» (Серебряная Пуля). - С этим человеком связана большая тайна, которую я раскрою тебе только после возвращения вместе с ним. С нами Бог и Фюрер. Хайль Гитлер, - и профессор отвернулся, смахивая в платочек непрошенную и крупную слезу. Затем он вышел из лаборатории и в его твердой походке чувствовалась решительность немца, бросившего вызов всему цивилизованному миру.

Бомбардировщик немецких люфтваффе, натужно гудя, совершил посадку в Стамбуле, бывшем как бы нейтральной, но пронемецки настроенной территорией, на которой кишели сотни разведчиков со всего мира, выискивая то, не знаю что и неизвестно для чего, но никогда и никакая информация не оказывалась бесполезной.

- Мадам, давайте ваш чемодан, Ахмед всего лишь за пару пиастров поможет, - сказал смуглый носильщик на русском языке.

Мария Федоровна не удивилась и спросила:

- А что, турецкие лиры сейчас не в ходу, - и отдала свой чемодан носильщику, расплатившись с ним двумя бумажками.

Вечером в кабинет Абакумову вошел секретарь с папкой.

- Радиограмма.

В радиограмме было три слова: Роза Тибет Шамбала.

- Так, так, - удовлетворенно ухмыльнулся генерал, - посмотрим, чей соловей поет лучше7.

Кабинет Лаврентия Берии.

- Приказываю, - генеральный комиссар безопасности чеканил слова, поблескивая стеклами круглых очков, которые он надевал, когда был сильно не в духе, потому что пенсне сваливалось с носа, - установить круглосуточное оперативное наблюдение за козлом полковника и за свиньей политрука. Изолировать их от общения с местным населением и дождаться, когда они снова переселятся в их тела и тогда обоих отдать под трибунал. Обоих, и под трибунал, чтобы знали, как под личиной сотрудника доблестного и народного комиссариата внутренних дел скрывать личину верующего козла, а под личиной политического работника скрывать обыкновенную свинью и еще в свинском состоянии распевать «Интернационал». Что он, других песен не знает. Например, вот эту, - и он начал притоптывать ногой, вспоминая подходящую к случаю песню, - ты же мени пидманула…, нет, лучше вот эту, - шумел камыш, да ну его, пусть Щербаков с ним разбирается.

Кабинет начальника Главного политического управления Красной Армии Щербакова.

- Вы говорите, что свинья хрюкает «Интернационал»? - кричал Щербаков. - Да как вы смеете оскорблять пролетарский гимн? Да я вас всех на партийную комиссию, всех из партии исключу, подлецы, свинью зарезать и скормить её…, - и он прикрыл рот ладошкой. - А товарищ Сталин знает об этом?

- Так точно, знает, - подтвердил помощник.

- Тогда так, - откашлялся Щербаков, - для свиньи построить отдельный свинарник, дать ей усиленный рацион и охрану, охрану выставьте, чтобы не дай Бог, какая-нибудь сволочь не объела бесценное приобретение и доказательство того, что марксизм-ленинизм охватил весь живой мир. Если так пойдет, то и воробьи будут чирикать цитаты из классиков, напоминая людям из враждебных нам государств, что идеи Маркса, Ленина и Сталина это мощное оружие в борьбе с мировым империализмом.



Глава 20


Тибет. Горная тропа. Завывает ветер и бросает в лицо пригоршни снега. На тропе Савандорж с медным котелком, штурмфюрер фон Безен и лейтенант Метелкин.

- Савандорж, - сказал штурмфюрер, - ты что наделал?

- Я, однако, - ответил монах, - только тучи и дождь хотел вызвать, а вот смотри, как получилось. Сильно котелок звенел.

- Ты куда нас занес? - вступил в разговор Метелкин, удивляясь тому, что он говорит по-немецки так, как будто это его родной язык.

- Однако, не знаю, где мы, - сказал Савандорж, - сейчас вот в котелок постучу и узнаю.

- В бубен тебе настучать надо, - сказал по-русски фон Безен, сам удивляясь тому, что говорит на языке своего врага и что русский лейтенант свободно говорит по-немецки.

- Однако, у Савандоржа нет никакого бубна, поэтому в бубен стучать не будем, - сказал монах, - а вот вы оба можете смотреть друг на друга как в зеркало.

- Слушай, монах, - сказал штурмфюрер, - перестань говорить загадками, я смотрю на своего врага и не вижу самого себя, он не зеркало.

- А вот видишь, только ты не догадываешься, - начал говорить монах, закатывая глаза к небу, - и он тоже не догадывается, - продолжил монах, указывая на Метёлкина.

- Ты чего-нибудь понимаешь? - спросил фон Безен у лейтенанта.

- Совершенно ничего не понимаю, - ответил тот, - хотя, если исходить из того, что если я гляжу на тебя и вижу себя, а если ты глядишь на меня и видишь меня, то мы с тобой внешне похожи. У тебя есть родинка за левым ухом? - спросил Метелкин.

- Вроде бы есть, - сказал штурмфюрер, - посмотри сам, а потом я посмотрю у тебя.

Они осмотрели друг друга, нашли родинки и сели рядом на тропе, забыв о пронизывающем холоде.

- Выходит, что мы с тобой родственники, - сказал Метелкин по-немецки.

- Выходит, что так, - подтвердил фон Безен по-русски, - мне часто снилось, как моя мама пела мне колыбельную песню на русском языке.

- А я помню, как моя мама пела колыбельную на немецком языке, - сказал Метелкин.

- А как же мы оказались в разных местах и даже в разных армиях? - вздохнул фон Безен.

- А вот это загадка, - согласился Метелкин. - Савандорж, стучи в бубен!

Монах стал стучать в котелок, и снова темная туча закрыла небо, а снежные заряды стали заносить трех спутников, неизвестно как оказавшихся в горах.



Глава 21


Безымянная деревушка в тибетском районе У-Цанг. Северо-восточнее район Амдо, юго-восточнее - район Кам.

Безымянной деревушку назвать было нельзя, потому что жители считали ее верхней и так и называли ее - Верхняя.

Екатерина Федоровна Добрый День, а по документам Екатерина Фридриховна Гутен Таг разместилась в гостинице, то есть в доме старой вдовы Лохонг.

В этот же день ближе к ночи в гостиницу прибыл новый постоялец. Вернее, постоялица - Мария Федоровна Добрый День, ранее бывшая Марией Фридриховной Гутен Таг.

Чувствуя, что не только уважаемый читатель начинает путаться в наших героинях, благо они похожи друг на друга, в дальнейшем повествовании мы будем называть их Екатериной и Марией, или просто - Катя и Маша.

- Вы, девки, не сестры, однако? - спросила мадам Лохонг, подслеповато прищуриваясь на новых постоялиц.

- Нет, нет, - дружно заверили они, и как-то так получилось, что обе сказали это на тибетском наречии.

- Ну, ничего страшного, - сказала мадам, - у меня всего одна женская комната, так что не подеритесь, хотя, бывает, чаще всего сестры и дерутся между собой. А на ужин дам вам кислого молока с лепешкой, спать будете крепче.

Глава 22


Снежная буря все усиливалась, а крупный снег падал и подхватываемый ветром прилеплялся к горам и всему, что было на них.

Сквозь снег был еле слышен стук била в медный котел. Наконец последний звук смолк и вздрогнула вершина горы, как будто холодный и мокрый снег попал ей за воротник. Еще раз дернувшись, гора вызвала снежную лавину, которая понеслась вниз, сметая все на своем пути и прихватывая то, что плохо лежало на горе.

Лавина остановилась на окраине безымянной деревушки недалеко от хижины мадам Лохонг.

Выйдя с фонарем на крыльцо, мадам увидела что-то блестящее в снегу. Это оказался медный котелок.

- Вот, однако, Будда и обо мне позаботился, - подумала пожилая женщина и потянула к себе котелок.

Котелок подался удивительно легко, но он к чему-то прицепился дужкой и никак не хотел отдаваться другому хозяину. Потянув посильнее, мадам Лохонг увидела руку, которая держала котелок. Начав откапывать руку, она увидела буддийского монаха, державшего котелок. Откапывая монаха дальше, она увидела, что он держит за руку другого человека в военной форме из числа тех, кто не так давно приезжал к ним в горы и говорил, что они приехали от внебрачного сына Будды по имени Гитлер.

Быстро сбегав в дом, мадам Лохонг разбудила сладко спавших постоялиц и позвала помочь ей.

Втроем они откопали монаха и двух мужчин, один был в эсэсовский форме, а другой в форме офицера Советской Армии.

Взял старую кошму, они притащили мужчин в дом. Катя и Маша проявили достаточно высокий уровень медицинской подготовки и установили, что внутренних повреждений у них нет, но люди сильно замерзли и находятся на пороге между жизнью и смертью. То же самое подтвердила и мадам Лохонг, исследовав монаха.

- Однако, девки, - сказала мадам, - спасать мужиков надо.

- А как это сделать? - спросили молодые женщины. - У нас нет ни лекарств, ни нужных инструментов.

- Эх вы, городские, - засмеялась тибетская женщина, - женщина собой спасает мужчину. Тащите их к себе в постель, раздевайте и согревайте своим телом. Мужчина, почувствовавший женщину, вернется с того света.

- А вдруг они захотят овладеть нами? - спросила Маша.

- А с тебя, что убудет? - спросила мадам. - От одного раза не сотрешься и на остальную жизнь хватит. Все, тащите мужиков по комнатам, - она схватила монаха за воротник халата и потащила в свою коморку.

Екатерина и Мария, одна в женской комнате, а другая в мужской комнате массировали голых и бездыханных мужчин, пытаясь зажечь в них искру жизни, но они не шевелились, хотя было видно, что кожа стала понемногу краснеть, показывая, что капилляры наполняются кровью и он пошла к жизненно важным органам.

Мужики бы красивыми и хорошо сложенными, вызывая внутреннее желание быть рядом с ними в положении на и под.

Где-то под утро Екатерина проснулась от того, что дом шевелился как живой. Она напряглась в готовности выпрыгнуть из постели в случае землетрясения, но услышала легкие стоны мадам Лохонг и поняла, что та преуспела в деле оживления своего пациента.

Собираясь снова лечь в постель с уже теплым мужчиной, она вдруг увидела, что тот смотрит на нее внимательным взглядом.

- Ты гурия? - спросил мужчина и, не дожидаясь ответа, повалил Катю на постель, обнимая крепкими руками.

В соседней комнатенке через тонкую дощатую стенку явственно заскрипела кровать и послышались страстные стоны Марии.

Мужчины были спасены старинным тибетским способом, которым всегда спасали людей. Этот же способ применялся и для быстрого излечения раненных в битвах рыцарей и богатырей. В древней России к этому способу присоединялся и банный метод с употреблением немалого количества хмельных напитков.



Глава 23


Позднее утро.

На кошме сидят четыре человека. Исай Иванович Метелкин, лейтенант в распоряжении СМЕРШ, Йозеф фон Безен, штурмфюрер СС, Мария Гутен Таг, гауптштурмфюрер СС и Екатерина Добрый День, капитан медицинской службы Красной Армии.

Все одеты в монгольские халаты, из-под которых видны босые ноги. Все четверо пьют горячий чай с молоком и маслом.

Савандорж занимается разделкой мяса в кухонном углу.

Мадам Лохонг готовит какое-то блюдо из муки.

- Давайте знакомиться, - предложил лейтенант Метелкин. - Екатерину я знаю, с Йозефом познакомился на поле боя, а вот как вас зовут, - обратился он Марии. - И еще вопрос, на каком языке говорить будем?

- Ничего себе, - возмутилась Мария, - сначала называл меня гурией, а потом предлагает познакомиться, - и она влепила Метелкину пощечину.

- Подлец, - сказала Екатерина и тоже влепила Метелкину пощечину.

- Ты раньше спала с ним? - спросила одна девушка другую.

- Спала, - подтвердила та, - только вот у меня сомнения, а правильно ли я влепила ему пощечину? Мне кажется, что мной был Метелкин.

- А я даже не знаю, кто был со мной, - сказала Мария, - они такие одинаковые, может, и я погорячилась тоже. И мне кажется, что мы все понимаем русский и немецкий языки.

- Женщины, - степенно сказал фон Безен, - вы такие одинаковые, что и я мог перепутать вас.

- С кем перепутать? - одновременно спросили женщины.

- Вас между собой, - засмеялся штурмфюрер, - но это дело не так важное, давайте выясним, зачем мы здесь собрались. Савандорж, - крикнул он.

- Слушаю, насяльника, - согнулся в поклоне монах.

- Ты зачем нас сюда привел? - спросил штурмфюрер.

- Приказ свыше был, однако, - сказал уклончиво монах.

- От кого именно? - настаивал Фон Безен.

- От самого большого насяльника, - повторял Савандорж.

- От Будды, что ли? - спросил Метелкин.

- Еще выше, - сказал Савандорж.

- Кто же еще выше Будды? - спросил фон Безен.

- Профессор, - гордо сказал монах.

- Хорошо, - не стал уточнять фон Безен, - а как они приехали именно в то время, как мы появились здесь? Как можно до Тибета добраться за несколько часов?

- Они ехали долго, насяльник, - сказал Савандорж, - и мы тоже гуляли долго, месяц, однако, гуляли.

- Где гуляли? - не понял Метелкин.

- Везде гуляли, - уклончиво ответил монах, - сейчас чай выпьете и все вспомните.

Подошедшая мадам Лохонг принесла на деревянном подносе две расписные деревянные пиалы с дымящейся жидкостью.

- Пейте, однако, - сказал Савандорж мужчинам.

Переглянувшись между собой, Метелкин и Безен выпили.

Питье было приятным и пахло какими-то травами. Внезапно в глазах поплыли метельки-огонечки и что-то голубое заполонило все пространство. Они уже спали.



Глава 24


Метелкин и фон Безен идут по какой-то дороге, окутанной легкой дымкой. Вокруг тишина и дорога такая мягкая, что заглушает шум шагов.

- А где Савандорж? - спрашивает фон Безен и голос не разносится вокруг. - Где Савандорж? - кричит штурмфюрер и трогает за плечо Метелкина.

- Чего? - кричит лейтенант и понимает, что фон Безен не слышит его. - Чего? - Метелкин наклоняется к штурмфюреру и кричит ему в ухо.

Фон Безен отшатывается и говорит:

- Ты чего кричишь? Я же не глухой, - но понимает, что слова не долетают до его собеседника. Тогда он наклонился к Метелкину и сказал нормальным голосом:

- Ты не знаешь, где Савандорж.

- Не знаю, - ответил Метелкин, - может, его вообще с нами нет. А что это за местность, ты здесь бывал когда-нибудь?

- Нет, место незнакомое и такое ощущение, что впереди усадьба какого-нибудь помещика, - сказал фон Безен.

- Похоже, - согласился лейтенант, а вот там впереди и ворота виднеются.

Впереди в дымке были кружевные ворота, а за воротами была такая же дымка, как и за спиной путников.

Около ворот прохаживался старичок в белом балахоне и с двумя ключами на поясе. Один ключ золотой, а другой серебряный.

- Смотри, - сказал фон Безен Метелкину, - мы у ворот на тот свет, а это апостол Петр, у него золотой ключ от врат Рая, а серебряный от Ада.

- А ты откуда все это знаешь? - лейтенант недоверчиво покосился на штурмфюрера-всезнайку.

Эх ты, большевик, - сказал фон Безен, - я учился в нормальной школе и нам вместо коммунистической теории преподавали историю и рассказывали о религии, а в декабре месяце двадцать пятого числа мы праздновали Рождество - день рождения Иисуса Христа.

Подойдя к воротам, они поздоровались со старичком.

- Докладывайте о своих хороших делах, - предложил старик.

- Я боролся с большевизмом, - доложил фон Безен.

- А я боролся с фашизмом, - торжественно сказал Метелкин.

- А разве между ними есть какая-то разница? - удивился апостол.

- А как же, - сказал лейтенант, - фашисты борются за счастье капиталистов, а мы боремся за счастье простого народа.

- Каких капиталистов? - сказал штурмфюрер. - Национал-социалистическая рабочая партия Германии не имеет никакого отношения к фашизму. Это все коммунистическая пропаганда. Фашизм есть только в Италии. А в Германии наши «наци» подняли с колен Германию, обеспечили работой рабочий класс и крестьянство и свято блюдет их гражданские права. Не то, что коммунисты в России, которые расстреливают миллионами своих людей, за то, что подобрали три колоска в поле или опоздали на пять минут на работу.

- Наша партия большевиков тоже подняла Россию с колен, - запальчиво стал говорить Метелкин. - Мы провели индустриализацию и коллективизацию. У нас все работают на победу, не считаясь ни с какими жертвами.

- Вот-вот, не считаясь ни с какими жертвами, - ухмыльнулся фон Безен. - Вы были в числе победителей в Великой войне и могли тоже поучаствовать в грабеже Германии. Но ваши большевики при поддержке нашего Генерального штаба совершили революцию в стране-победительнице и развернули гражданскую войну. Вы уже подсчитали, сколько людей вы загубили в гражданскую войну и в лагерях во время вашей индустриализации и коллективизации. Мы же вас расколошматили в 1941 году в пух и прах. Народ свой вы не жалеете. Ваши фюреры говорят, что русские бабы еще нарожают детей.

- Зато ваши гестаповцы носят черные повязки со свастикой, - выдвинул последний аргумент лейтенант.

Ну и пусть носят, - миролюбиво сказал штурмфюрер. - Это знак солнца, знак чистоты и стремления к свету. А ваши гестаповцы носят змею с мечом на рукаве, а комиссары носят пентаграмму. Ты знаешь, что она обозначает? Не знаешь, вам и не говорили об этом. Она олицетворяет власть правителя, которая распространяется на все четыре стороны света. Вы сразу поставили задачу завоевания всего мира и лозунг ваш «Голодранцы усих краин - гоп до кучи!» тоже является признаком завоевательных намерений.

- Это вы завоевали всю Европу, - не сдавался Метелкин.

- Мы не завоевывали Европу, - степенно сказал фон Безен. - Кто из европейских стран воевал с нами? Да никто. Австрия ликовала, когда мы пришли туда. В Чехословакии в нас выстрелил один пьяный майор. Венгрия нас поддержала. Словакия тоже. Бельгия, Голландия, Люксембург… Франция имитировала войну с нами, как же, самая крупная армия в Европе. С Польшей пришлось повозиться две недели. Но ваш Сталин помог нам, внезапно появившись за польской спиной. Да, с Англией мы воюем, но мы же ее не завоевали. А вот расскажи-ка уважаемому старцу, как вы завоевали весь Кавказ и Среднюю Азию с Прибалтикой.

- Мы ничего не завоевывали, - запальчиво сказал лейтенант. - Это все наши земли. Императоры российские завоевывали их не для того, чтобы отдавать их кому-то, и чтобы они мнили себя равными нам.

- Вот именно! - торжествующе сказал штурмфюрер. - Вы как были империей, так и остались империей. А у любой империи главной задачей является завоевание новых земель и порабощение других народов. Вы к тому же еще расисты, а в отношении евреев вы ведете себя как тысяча гитлеров.

- Неправда! - закричал Метелкин. - Мы любим евреев.

- Вы их любите? - гомерически захохотал фон Безен. - Вы уничтожаете дома главного еврея Иисуса и всеми силами стремитесь воспитать ненависть у своего народа к представителям еврейской нации, наводняя органы безопасности их представителями.

- Хватит, хватит, - замахал на них руками апостол Петр, - я совершенно не вижу разницы между вами. Когда придет время Высшего суда, вы будете сидеть рядом на одной скамейке. Поэтому, я открою вам дверь серебряным ключом.

- Вы отправляете нас в Ад? - воскликнули хором два офицера.

- А вы что, думали, что попадете в Рай с одинаковыми заслугами? - спросил апостол. - Нет уж, будьте самокритичны к себе и к своим фюрерам. Они тоже будут там, может начать подготовку к их торжественной встрече.

- А что там, в Аду? - спросили офицеры. - Там черти и кипящие котлы?

- Боже, какие же вы дремучие, - сказал апостол Петр, - у чертей других забот по горло. Им не до вас. В Аду главный принцип: все, что ты желал другим людям - испытай на себе.

- Как это так? - не поняли молодые люди.

- Очень просто, - сказал апостол, - коммунистам - фашистские концлагеря, фашистам - большевицкие концлагеря. И там, и там работа круглосуточно за палочки.

- За какие палочки? - чуть не плача стали выяснять кандидаты в Ад.

- За трудодни, - спокойно ответил апостол, - там у них, правда, расценки все время меняются. У них кусок хлеба стоит то пятнадцать палочек, то двадцать. Коммерсанты хреновы, большевики недоделанные.



Глава 25


- Не хочу!!! - громко закричали Метелкин и фон Безен, и проснулись.

- Чего ты не хочешь, Саечка? - Катерина держала голову Метелкина у себя на коленях и гладила по волосам.

- Ёсик, проснись, Ёсик, - говорила Мария, держа голову фон Безена на своих коленях, подозрительно глядя на Катерину:

- Слушай, подруга, а мы не перепутали наших мужиков?

- Не перепутали, - улыбнулась Катерина, - у моего за ухом родимое пятно.

- И у моего за ухом тоже родимое пятно, - неуверенно сказала Мария.

- Как разбираться будем? - спросила Катерина.

- Имя спросим и разберемся, - успокоила ее Мария.

- А вдруг они захотят пошутить и назовутся не тем именем? - парировала Катерина.

- Ничего не сделаешь, подруга, - вздохнула Мария, - все мужики сволочи. Потом как-нибудь разберемся.

- Долго мы спали? - спросил первым пришедший в себя Метелкин.

- Да уже трое суток прошло, как вы спите, - сказала Мария.

- А я все думаю, чего мне так жрать хочется, - сказал фон Безен, - а где Савандорж, чем он нас опохмелять будет?

- Друг твой с мадам в камни ушли, одеяла с собой взяли, еду, так и лежать в камнях в обнимку, соскучились, однако, - сказала Катерина.

- А ты не соскучилась? - спросил лейтенант.

- Соскучилась, соскучилась, - сказала девушка и пошла готовить пищу.

- А ты кушать хочешь? - спросил фон Безен лейтенанта Метелкина.

- Не особенно, - сказал лейтенант, - я, как и все русские, питаюсь Святым Духом и без пищи могу целый месяц прожить, меня только сверху нужно водичкой поливать, чтобы не засеребрился.

- Врешь ты все, - сказал штурмфюрер, - сейчас придет Савандорж и набьет в брюхо только что зарезанного кабана раскаленные докрасна камни-голыши с берега горной речки, а часа через полтора или два будет готова баранина в собственном соку, а сам сок из внутренностей и крови почитается за самое изысканное питье, из которого французские парфюмеры готовят такие духи, что раз нюхнешь и сразу заколдобишься.

- Ну, ты совсем как русский стал говорить, - засмеялся Метелкин.

- С кем поведешься, от того и наберешься, - сказал штурмфюрер. - А ты готов пройти испытание самосозерцанием?

- Это как? - спросил Метелкин.

- О, это очень просто, - сказал фон Безен, - садишься в поле лотоса и начинаешь выключать себя из жизни, оставляя бьющимся только сердце, как у того монаха, который сидит уже триста лет и проснется лет пятьдесят с гаком. Вот тогда и увидим, у кого и сколько серебря спрятано в организме.

- Давай, - сказал Метелкин и протянул штурмфюреру руку, - прямо с понедельника и начнем.

- Почему это с понедельника? - не понял русской идиомы фон Безен. - Прямо сейчас начнем. Садись, женщины наши будут судьями.

Лейтенант и штурмфюрер, подобрав полы халатов сели друг против друга на подушках и приняли позу лотоса, скрестив ноги калачиком.

Пришедшие через час женщины никак не могли дозваться до своих мужчин. Они не реагировали на звуки, а тела их медленно, но верно деревенели и остывали.

- Ой, да что это такое? - громко по-бабьи и по-русски заголосила Екатерина.

- Oh, mein Gott, - по-немецки заголосила Марья.

- Все понятно, - сказал вошедший Савандорж, - это у них поединок такой, по-вашему, дуэль называется. Кто кого пересидит и у кого первого серебро или золото на теле выступит.

- При чем здесь золото и серебро? - не поняли женщины.

- Однако, - ответствовал монах, - если на человеке золото выступает, то святой значит, его можно вместо иконы использовать.

- А если серебро? - спросили женщины.

- Если серебро, - задумчиво сказал Савандорж, - то не святые они, а наоборот - великие грешники.

- Надо их вынести на улицу, - сказала из-за спин мадам Лохонг.

- Они же там замерзнут, - запротестовали женщины.

- Ничего с ними не будет, - сказал значительно Савандорж, - они ничего не чувствуют и тела их ничего не чувствуют. Все железо в крови и остальные металлы собираются в броню, которая их защищает. А в доме они только вонять будут.

- Как вонять? - хором спросили женщины. - Тлеть что ли будут?

- Зачем тлеть, - ухмыльнулся монах. - Вонять будут. Организм свой они не контролируют, и все, что они ели и пили, выйдет наружу без их участия. Они же не далай-лама8, чтобы за ними какашки подбирать и сворачивать их в драгоценные шарики, излечивающие от всех болезней.

- Обязательно тебе нужно нам аппетит портить, - поморщились женщины. - А сколько они так будут сидеть?

- Недолго, однако, - задумчиво сказал Савандорж, - лет пять или шесть…

- А как же их кормить? - всполошились женщины.

- Не надо их кормить, - сказал монах, - они будут питаться энергией из космоса и вольным ветром, который будет рассказывать им, что и где произошло и приносить с собой пыльцу невиданных здесь растений. По-вашему, это амброзия.

Кое-как погрузив сидящих офицеров на кошмы, все вчетвером вытащили их на улицу и посадили друг напротив друга.

- Дуракам закон не писан, - резюмировала Мария, и все пошли в дом принять вечернюю порцию пищи, чтобы ночью не снились голодные сны.



Глава 26


Утром над деревней услышали шум самолета. Все жители выскочили из домов посмотреть на диковинную в этих краях железную птицу.

Самолет перевернулся вверх колесами шасси и что-то выбросил из своего чрева. Через несколько секунд над выброшенной точкой раскрылся ослепительно белый парашют.

Приземлившимся на парашюте оказался профессор Фридрих Гутен Таг.

Он никак не думал, что придется прыгать с парашютом и поэтому дал команду летчику, во что бы то ни стало обеспечить его доставку в далекую тибетскую деревеньку, грозя ему неслыханными карами за неисполнение приказа...

Пилот двухместного истребителя, заслуженный летчик Германии и ветеран летчицкого труда, награжденный тремя знаками за налет по сто тысяч километров, приказ выполнил в точности, вывалив профессора из пассажирской кабины. После того, как профессора не стало, самолет полетел ровнее и быстрее.

- Профессор с возу, самолету легче, - подумал пилот и запел свою любимую песню, которую он пел всегда, когда выполнял важное задание, - а кабину я помою потом с мылом.

Звуки песни «Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек…» привлекли внимание жителей деревни, собравшихся около невиданного человека, от которого пахло так же, как от далай-ламы утром, но совершенно не удивили подошедших Екатерину и Марию.

- А, это вы, - вместо приветствия сказал профессор, - мне нужен душ и комната для отдыха.

Савандорж подхватил саквояж профессора, и все вместе пошли к хоромам мадам Лохонг.

Вместо душа профессору принесли медный таз с тепленькой водой и грязное полотенце, которым он и утирался, морщась от брезгливости, совершенно не понимая, что на такой высоте и в таких условиях выживают только тибетцы, а все микробы и прочие вирусы стараются всеми правдами и неправдами сбежать из этих мест. И даже сейчас сидевшие на профессоре микробы были шокированы пустынностью этих мест и прокляли свою долю и решение жить вместе с этим чистюлей, который даже днем ходил в белом халате.

Перед тем как помыться, профессор вышел на задний двор и увидел две застывшие фигуры, смотрящие друг на друга.

Плюнув себе под ноги, профессор вернулся в дом.

Через полчаса профессор в белом халате, белых армейских кальсонах с костяными пуговичками светло-желтого цвета вышел в холл, если так можно было назвать общее помещение с земляным полом, посредине которого был каменный очаг, на котором стоял котел с каким-то варевом, прикрытый деревянной дощатой крышкой и деревянной ручкой.

Профессор был серьезен и внешне напоминал раннего Рабиндраната Тагора или позднего Джавахарлала Неру, но воспоминание о том, с каким запахом приземлился профессор, вызвал у них непроизвольный смех.

- Чего ржете, лошади? - на чистом русском языке сказал профессор. - У отца непорядок, а они, понимаешь ли, веселятся. Сейчас холки обои надеру, будете знать. Породниться-то успели?

- С кем породниться? - не поняли присмиревшие девушки, удивленные таким к себе отношением и известием о том, что он говорит на русском языке.

- Между собой, с кем же еще, - сказал профессор.

- Как породниться? - все еще не понять девушки.

- Неужели не могли почувствовать родную кровь? - продолжал допытываться профессор.

- Профессор, - не выдержала Мария, - почему вы говорите загадками? Что мы должны почувствовать? И почему вы говорите по-русски?

- Я так и знал, что обе вы бесчувственные, хотя люди говорят, что родная кровь чувствуется всеми, - сказал профессор и присел на подушку неподалеку от очага. - Ужинать скоро будем?

Никто профессору не ответил, потому что Савандорж, что-то делал возле домика, а мадам Лохонг побежала в лавку за бутылкой водки, потому что европейские гости без водки будут злыми и чего доброго съездят кулаком по сопатке, до чего же они охочи распускать свои руки. Да и не только руки.

Девушки тоже о чем-то переговаривались, а профессор достал из кармана халата пачку папирос «Беломорканал», достал папиросу, помял табак, покручивая его между пальцами, постучал мундштуком по уголку руки между большим и указательным пальцем, свернул его гармошкой, достал спички и с удовольствием прикурил, прищурив левый глаз от сизого дыма. Ни дать, ни взять, мужик вышел из дома покурить и присел на завалинку с папиросой.

- Так вы говорите, что мы родственники? - спросила Катерина.

- Родственники, - подтвердил профессор.

- А кто и с кем? - спросила Мария.

А вот догадайтесь с трех раз, - усмехнулся профессор Гутен Таг.

- Мы что, родственники с вами? - предположила Екатерина.

- Тепло, - сказал профессор.

- Неужели вы мой отец? - ахнула Мария.

- Теплее, - сказал профессор, выпустив струю сизого в потолок, ближе к дыре, через которую выходил из очага.

- И мы сестры? - спросила Катерина.

- Еще теплее, - сказал профессор, - вы и сами это могли установить, если бы одновременно подошли к одному зеркалу, да и вообще чувство крови должно проснуться.

- А почему все теплее и теплее, - спросила Мария, - разве мы не все угадали?

- Не все, - сказал профессор, - а чего же вы не упомянули истуканов, которые сидят на заднем дворе?

- А при чем они здесь? - сказала Катерина. - Это мы, оказывается, семья, а они сами по себе.

- Эх вы, - сказал профессор, - они тоже мои сыновья.

- Этого не может быть, - хором сказали женщины, - мы и вам-то верим с долей сомнения. А почему у нас у всех разные фамилии?



Глава 27


- Ээх, - вздохнул профессор, - не было бы революции в России, то жили бы мы одной семьей, были бы все русскими и, я в этом уверен, наша семья имела бы мировую знаменитость за свои научные открытия. Но большевикам ничего не нужно. Главное для них - верь в марксизм и будь предан вождю. Психология каменного века и общества, живущего в одной пещере. Когда вождь сам делит добычу по своим предпочтениям. Лучшие куски преданным, остальное тем, кто хочет смотреть в небо, ищет новые пещеры, мастерит оружие и вообще всем остальным творческим людям.

- Но Сталин же поднял Россию с колен, - сказала Мария, - и сейчас Россия под руководством Сталина побеждает Германию.

- Российская империя побеждает Германию, - поправил профессор, - а зачем Россию поднимать с колен, если она крепко стояла на ногах? Россия была бы в числе победителей и шла бы дальше в своем развитии, установив конституционную монархию, как в Англии. А на колени Россию поставила пролетарская революция и гражданская война. И вот в этой войне мне пришлось бежать из России, взяв с собой только то, что я мог унести в руках. А взял я только Йозефа и тебя, Мария. Исая и Катерину мне пришлось оставить в России.

- Как же так? - спросила Катерина. - А почему не взял нас?

- Было бы у меня четыре руки, взял бы и вас, - хмуро сказал профессор.

А почему у нас у всех разные фамилии? - чуть ли не хором спросили женщины.

- Положим то, что у вас фамилии одинаковые, - сказал профессор. - Добрый День и Гутен Таг это одно и то же. Это девичья фамилия вашей матери, эту же фамилию я взял и себе, чтобы никто не мог подумать, что я немец по фамилии фон Безен. Поэтому и Исая пришлось записать Метелкиным, что является переводом фамилии Безен.

- Хорошо, - сказала Катерина. - А где же наша мать?

- Ваша мать умерла при родах, - сказал профессор. - А перед этим при родах умерла мать Исая и Йозефа. Вот так вот я и оказался с четырьмя малютками на руках.

- Так, - задумчиво сказала Мария, - отец у нас один, а матери у нас разные.

- Разные, - подтвердила Екатерина, - значит, получается полуинцест.

- А вы уже парней себе разобрали? - ухмыльнулся профессор.

- А откуда мы все это знали? - сказала Мария.

- Ниоткуда, - согласился профессор. - Спасибо добрым людям, которые приютили вас.

- А почему же ты мне никогда не говорил, что ты мой отец? - спросила Мария.

- Скажи я, что, мол, профессор фон Безен под фамилией Гутен Таг прибыл из советской России, - сказал профессор, - так вы бы все были бы круглыми сиротами и без моей поддержки. Раз уж начали ставить точки над «i», то давайте ставить. Ты, Мария, вместе с Йозефом стали сотрудниками SS. Йозеф обучался тибетским методикам, и ты была в тибетских экспедициях, где по моей наводке тебя завербовали в НКВД. И ты, Катерина, в той же тибетской командировке была завербована гестапо. Исай выпал из нашей компании, но и он был распределен в министерство иностранных дел России, чтобы быть при деле. Если бы его не поставили заведовать серебряными приборами, то он так бы остался там мелким клерком.

- Так что, папаша, вы нашу судьбу разломали пополам, - как-то зловеще сказала Катерина.

- Не суетись, Катя, - сказал спокойно профессор, - у меня все продумано. Кто бы ни победил в этой войне, на коне останемся мы - фон Безен-Гутен Таг. Нам сейчас нужно этих истуканов разбудить. Сходи, кликни Савандоржа.

Савандорж вошел и низко поклонился профессору:

- Слушаю вас, хозяин…

- Скажи-ка мне, любезный, - сказал профессор, - как нам разбудить двух твоих питомцев?

- Не знаю, хозяин, - сказал Савандорж, - однако, они сами должны проснуться.

- А что твой учитель по этому поводу говорил? - спросил профессор, прищурив один глаз.

- Однако, ничего не говорил, - сказал Савандорж, - не успел рассказать…

- Да, не успел, - согласился профессор, - ты его поторопился убить, думал, что все познал. А еще скажи, с каких это пор чукчи стали называться монгольскими именами?

Савандорж отпрыгнул назад, в его руке появился никелированный полицейский «Вальтер», но монах ничего не успел сделать, потому что раздался звонкий стук по голове палкой для помешивания в большом котле и Савандорж упал.

Стоящая сзади мадам Лохонг опустила огромную деревянную ложку и сказала:

- Глупый человек, думал меня очаровать. Меня уже ничем не очаруешь.

- Благодарю за службу, шарфюрер, - сказал профессор.

- Рада стараться, господин штандартенфюрер, - отчеканила мадам Лохонг и стала заниматься варевом в котле.

- Приведите-ка в себя этого типа, - сказа профессор девушкам. - Он нам еще будет нужен. Только пистолет сразу приберите и посмотрите, не спрятал ли он еще чего под халатом.

Под халатом у Савандоржа был эсэсовский кинжал с гравировкой «In herzlicher Kameradschaft, H. Himmler» (В знак сердечной дружбы. Г. Гиммлер), две советские гранаты Ф-1, портативный ручной противотанковый гранатомет «Панцеркнакке» с обоймой гранат, серебряный портсигар с надписью «Дорогому Васе от Нюры» и плоская металлическая фляжка из нержавеющей стали с надписью «Bond».

- Ну, нахапал, - сказал профессор, рассматривая найденные у монаха предметы. - Вот тебе и чукча, нахапал, что плохо лежало. Такие кортики выдавались поштучно и только особо отличившимся в «ночь длинных ножей». И «Панцеркнакке» тоже вещь штучная, а во фляжке, - он сначала понюхал, потом лизнул языком, а затем и сделал солидный глоток, - отличное виски, никак ирландское. Знаток. В портсигаре сигареты «Кэмел», губа, однако, не дура, - подумал профессор и закурил.

В это время Савандорж начал шевелиться и оглядываться по сторонам. Увидев свои вещи, он завыл и стал стучать лбом о земляной пол.

Профессор спокойно смотрел на эту сцену, заметив, что Савандорж поглядывает на его реакцию.

- Ну что, закончил спектакль? - спросил профессор. - Давай говорить серьезно. Вот за этот кортик тебя просто-напросто повесят, а за гранатомет повесят еще раз. Говори, как разбудить этих застывших бойцов.

- Правда не знаю, профессор, - запричитал монах, - они сами должны захотеть проснуться. Надо их чем-то таким заинтересовать, от чего они вряд ли откажутся.

- Давайте им водки дадим, - предложила Катерина.

- А вместо закуски хорошую порцию нашатыря под нос, - предложила Мария.

- Молодцы дочки, - похвалил их профессор. - Пошли затаскивать их в дом, а то они вообще закоченеют.



Глава 28


Давно установлено, что окоченевшее тело намного тяжелее живой плоти. Отчего так, никто не знает. Вероятно, вода превращается в лед и становится тяжелее. Физика утверждает обратно. Плотность льда меньше плотности воды и поэтому лед легче. Он же не тонет в воде, а плавает на поверхности. Тогда почему мертвое тело тяжелее живого?

Специалисты говорят, что в живом теле больше энергии и расстояние между молекулами больше, поэтому живое тело легче, чем не живое. А, может быть, все это не так, но Исай и Йозеф стали такими тяжелыми, что все впятером, включая и Савандоржа, еле втащили двух офицеров в дом.

- Пусть немного отогреются, - сказал профессор, а мадам Лохонг пригласила их отведать то, что им Бог послал.

А Бог послал настоящую баранью сурпу с овощами и специями.

Сурпа очень вкусная, но и опасная для людей, которые вместе с сурпой потребляют и огненную воду, то есть жидкость крепостью в сорок градусов, с легкой руки русского химика Дмитрия Ивановича названной водкой, то есть водой, но не совсем водой. Водка. По-польски это маленькая вода или водичка, что очень похоже на старорусское значение слова водка. А вообще-то водкой назывался настой различных трав. Как бы то ни было, но на столе стояла настоящая водка крепостью сорок градусов.

Но в чем же опасность сурпы и водки. Дело в том, что бараний жир в сурпе быстро обволакивает стенки желудка и так же быстро застывает, не давая желудку возможности всосать в себя этиловый спирт, разогнать его по крови и опьянить человека. Человек пьет водку и не чувствует хмельного состояния. Зато потом, попив горячего чая, мгновенно пьянеет.

Женщины выпили по рюмке водки, мадам Лохонг пила какую свою жидкость и очень морщилась от нее, а Савандоржу профессор не наливал специально, так у чукчей отсутствует фермент, расщепляющий спирт, и они быстро пьянеют и так же быстро спиваются. Поэтому профессор потреблял продукт один, закусывая лепешкой, размоченной в сурпе. Лепешка становилась толстой, тяжелой и более вкусной, чем без сурпы, а затем под эту размоченную лепешку ложкой прихлебывалась сама сурпа. Вот это настоящая тибетская закуска.

После четвертой стопки профессора мадам Лохонг замахала руками, привлекая его внимание и показывая на двух истуканов, сидящих недалеко от пиршественного места.

Приглядевшись в темноте, профессор увидел, что Исай и Йозеф остаются такими же неподвижными, но их глаза сверкают, а ноздри жадно втягивают идущие ароматные запахи.

- Так-так, - подумал про себя профессор и закурил сигарету «Кэмел», выпустив струю дыма в сторону офицеров. - Я думаю, что именно это имел в виду учитель, которого прикончил недальновидный Савандорж.

Встав с кошмы и размяв несколько затекшее тело пожилого человека, профессор взял тарелку с сурпой, налил рюмку и пошел к Исаю. Следом за ним пошла Катерина с небольшой сумочкой с красным крестом.

Профессор поочередно подносил к носу лейтенанта то сурпу, то водку, попыхивая ароматной сигареткой. Наконец, терпение лейтенанта кончилось, он вздохнул, а потом на самом вдохе ему под нос была сунута ватка с аммиаком. Дикий крик огласил скромное жилище мадам Лохонг, и лейтенант Метёлкин стал заваливаться на бок, начиная двигать пальцами на руках и ногах.

Такая же процедура была проделана и с штурмфюрером фон Безеном.

Через полчаса офицеры уже сидели у большой кастрюли с сурпой и аппетитом закусывали выпитую водку.

Сидевшие рядом с ними женщины кратко рассказали о состоявшемся разговоре с профессором. Судя по взглядам, которые бросались ими на профессора, было совершенно непонятно, удивило это их известие или не удивило, обрадовало или не обрадовало, но то, что оно заставило их задуматься, было ясно даже и без этих взглядов.

Насытившись до отвала, фон Безен в соответствии с немецким менталитетом того времени смачно пустил газы и как-то осекся на средине, почувствовав, что он вообще-то наполовину русский, если верить тому, что рассказал профессор. И вообще, нужно будет узнать, что делают вообще эти русские. Вероятно, нужно будет почитать сочинения господина Достоевского, благо вдруг выяснилось, что он в совершенстве владеет русским языком, который является для него родным. А Исай, оказывается, его родной брат-близнец и Мария с Катериной их сестры. Как-то все перепуталось в голове и совершенно непонятно, кто они все такие и зачем собрались в этом месте.



Глава 29


Кабинет Сталина. Поздний вечер, плавно переходящий в глубокую ночь, означающую конец рабочего дня у мыслителя за весь мир и главного большевика Иосифа Сталина. Закурив папиросу «Герцоговина Флор», надоело ломать папиросы на показ перед посетителями, Сталин глубоко затянулся и подумал, что он не сделал что-то мелкое, что хотел сделать еще утром.

После второй затяжки он вспомнил об этом и поднял трубку, соединяющую его с приемной.

- Слушаю, товарищ Сталин, - раздался голос секретаря Поскребышева.

- Товарищ Поскребышев, - сказал Сталин, - запросите товарищей Берия и Абакумова о состоянии дела номер сто. И пусть они мне доложат.

Кабинет Берии.

- Все, рабочий день закончен, - думал Берия, наливая в рюмку армянский коньяк и доставая из шкафчика тарелку с кусочками швейцарского шоколада.

Внезапный звонок заставил его вздрогнуть, рюмка с коньяком переполнилась и часть коньяка вылилась на зеленое сукно стола.

- Черт подери, - подумал он, - чего ему ночью не спится, - и поднял трубку телефона.

- Товарищ Берия, - раздался в трубке голос Поскребышева, - товарищ Сталин просил вас доложить ему по делу номер сто.

- Прямо сейчас? - спросил его Берия и голос его ослаб, стал сипящим. - В какое время доложить?

- Не знаю, - сказал Поскребышев и положил трубку. - Вот тебе, сука, задачка на размышление, - улыбнулся про себя секретарь Сталина.

Кабинет Абакумова. Генерал решил проверил состояние молочных желез у молоденькой телеграфистки, настраивавшей его аппаратуру. Внезапный звонок вызвал спазм правой руки, держащей молодую девичью грудь. Девушка вскрикнула от боли, а генерал-полковник Абакумов встал, одернул на себе китель, застегнул его на все пуговицы и строевым шагом подошел к телефону.

- Товарищ Абакумов, - раздался в трубке голос Поскребышева, - товарищ Сталин просил вас доложить ему по делу номер сто.

- Прямо сейчас? - спросил его Абакумов и голос его ослаб, стал сипящим. - В какое время доложить?

- Не знаю, - сказал Поскребышев и положил трубку. - Вот и тебе, сука, задачка на размышление, - улыбнулся про себя секретарь Сталина.



Глава 30


- Собственно говоря, - сказал профессор своим детям, - я не планировал собирать вас так рано, не дожидаясь окончания войны, но с легкой руки Савандоржа, инкарнировавшего в неизвестность моих сыновей, мне пришлось организовать их поиски, и вот мы все здесь. Давайте-ка спросим у Савандоржа, чего это ему вздумалось водить билом по краям медного котелка. Давай, колись, монгольский чукча9.

- Он действительно чукча? - удивился лейтенант Метелкин.

- А что такое чукча? - спросил штурмфюрер фон Безен.

- Начальник, а ты, однако, как меня расколол? - спросил Савандорж.

- А вот по этому «однако» и расколол, - улыбнулся профессор. - А ты, сынок, посмотри на Савандоржа, и поймешь, кто такие чукчи, - сказал он фон Безену.

- Так, и на кого ты работаешь, Савандорж? - продолжил допрос профессор.

- Ни на кого не работаю, - начал оправдываться Савандорж, - совсем ни на кого, однако, только на пахана тружусь.

- А пахан на кого работает? - не унимался профессор.

- Пахан на Берию работает, - сказал Савандорж, - на него все паханы работают.

- Значит, и ты на Берию работаешь, - подытожил профессор.

- Нет, однако, я на Берию не работаю, - сопротивлялся Савандорж, - я только на пахана работаю.

- А кто тебе отдал приказ на инкарнацию вот этих мужиков? - спросил профессор.

- А пахан и приказал, - сказал Савандорж, - пусть, говорит, они меня сделают бессмертным, а я тогда создам партию криминального мира, сделаем в стране новую революцию, введем криминальную законность и криминальный порядок, будет у нас зона криминализЬма на зависть всем мафиям мира.

- Савандорж, - спросил профессор, - ты умеешь думать или за тебя пахан думает?

- Обижаешь, начальник, - сказал Савандорж, - как Савандорж становится голодным, он начинает думать, где и что поесть. Куропатка попадет - куропатку съем, моржа, однако, любим и олешки тоже вещь хорошая, покушаешь плотно и кушать дня три не хочется.

- А как ты в монахи подался? - поинтересовался лейтенант Метелкин.

- Из-за уполномоченного, - как-то неуверенно сказал Савандорж.

- Не понял, - сказал профессор, - из-за какого уполномоченного? Оперуполномоченного?

- Да хрен его знает, какой он там обер или не обер, - сказал монах, - а приехал к нам в стойбище уполномоченный от власти и говорит, чтобы мы все ехали землю рыть, золото, мол, там, а нам за это полный пансион, водки от пуза и баба каждый день новая. Кое-кто согласился, а я сказал, чтобы уполномоченный ехал к своей мамочке, которая жила с нашим шаманом, недавно сгоревшим синим пламенем от неумеренного потребления огненной воды. Ну, уполномоченный схватился за маузер, а у меня винчестер наготове всегда, я и стрельнул в песца, а песец был на голове этого уполномоченного, вот они оба упали.

- Кто оба? - не понял профессор.

- Ну, песец и уполномоченный, - и Савандорж укоризненно посмотрел на слабо понимающего профессора, - а потом нужно было делать ноги. Вот я на вельботе и переплыл в Америку, а тамошние чукчи сказала, что я на монгола шибко похож и определили меня в школу буддизма, которую вел какой-то кривой японец. Там меня и нарекли Савандоржем.

- А как тебя раньше звали? - спросил профессор.

- Лахтыбууртыхуангсанг, - гордо сказал Савандорж.

- Как-как? - переспросил профессор.

- Да вы не забивайте голову, профессор, - сказал Савандорж, - это обозначает Быстрый олень с зорким глазом. Другой уполномоченный тоже так же удивился, а потом сказал, что я Лешка Николаев и выдал мне паспорт с серпом и молотом.

- А где этот паспорт? - продолжил расспросы профессор.

- Скурил, однако, - просто сказал Савандорж, - трубку где-то потерял, а курить шибко хотелось, вот бумага и пригодилась.

- Что мне с тобой делать? - стал размышлять профессор.

- Однако, ничего не делай, начальник, а? - жалобно попросил Савандорж.

- Ладно, - согласился профессор, - ничего не сделаю, но ты останешься здесь и будешь просить у Будды искупления своих грехов. Ты меня понял?

- Понял, начальник, - хмуро сказал Савандорж и вышел из домика.

Через пятнадцать минут все собаки селения и многие жители были разбужены завыванием, доносившимся с ближней сопки.

- Дурной знак, - говорили местные жители, расходясь по домам, - волк к покойнику воет.

- Однако, место застолблено, - думали местные волки, проходя мимо селения к кошарам чабанов, спустившимся в низовья, где трава была сочнее.



Глава 31


Радиоцентр НКВД. Везде аппаратура, мерцают разноцветные лампочки. Девушка с погонами младшего сержанта настойчиво пиликает на телеграфном ключе. Остановилась. Через две минуты зеленым цветом замигала зеленая лампочка. Девушка взяла блокнот и выписала квитанцию о том, что радиограмма принята. Офицер с квитанцией побежал к капитану. Капитан к полковнику. Полковник к генералу. Генерал к Берии. Берия удовлетворенно кивнул головой.

Радиоцентр SS. Везде аппаратура, мерцают разноцветные лампочки. Унтер-офицер настойчиво пиликает на телеграфном ключе. Остановился. Через две минуты зеленым цветом замигала зеленая лампочка. Унтер-офицер взял блокнот и выписал квитанцию о том, что радиограмма принята. Штурмфюрер с квитанцией побежал к гауптштурмфюреру. Гауптштурмфюрер к штандартенфюреру. Штандартенфюрер к группенфюреру. Группенфюрер к Гиммлеру. Гиммлер удовлетворенно кивнул головой.



Глава 32


Мадам Лохонг подошла к профессору и подала ему две бумажки.

Профессор прочитал их и сказал:

- Однако, тьфу ты этот Савандорж со своим однако, получены две радиограммы. Из НКВД и из SS. И оба приказывают возвращаться. Что будем делать, дети мои?

Все молчали.

- Ладно, как на военном совете будем спрашивать младшего, - сказал профессор, - давай, Катерина, высказывайся.

- Надо ехать, - твердо сказала девушка.

- Да, да, нужно ехать, - хором заговорили все.

- А вы не подумали, что вас там ждет? - спросил профессор. - Чем отличается НКВД от гестапо? Да ничем. Только формой да знаками различия. Чем отличаются концлагеря? Почти ничем, в немецких порядка больше. И возьмут вас в оборот костоломы из НКВД и гестапо и что вы тогда запоете? Будете рассказывать сказки, что советский лейтенант и эсэсовский штурмфюрер это близнецы-братья? А два капитана от медицины это сестры близняшки. И что у всех четверых родные языки немецкий и русский. И что отец у всех один - штандартенфюрер SS. Кто же поверит хоть одному вашему слову? Никто. И второе. Война заканчивается и заканчивается она не в пользу Германии. Можно, конечно, смыкануть в Америку, она примет всех военных преступников, лишь бы ей хорошо было. Да только и там нас не ждут, начнут выкачивать все, что знаем, а потом выпнут на улицу, фокусы на улице показывать. К Советам тоже не резон. Так академиков и гениев от науки в лагерную пыль превращают.

- И что же нам тогда делать? - обреченно сказали все собравшиеся.

- Будем делать так, - сказал профессор. - Мадам Лохонг наш давний сотрудник, работает на НКВД и гестапо почти что с одного времени. Вместе с Савандоржем они будут готовить базу нашего пребывания здесь после войны. Строить новую Шамбалу, реальную, а не виртуальную. Вы все, будете играть потерявших память и пойдете в разные стороны. То есть, Йозеф и Мария к коммунистам, а Исай и Катерина к нацистам. Причем, Йозеф и Мария в виде Исая и Катерины будут выдавать себя еще за Йозефа и Марию, инкарнированных в них. Исай и Катерина у нацистов будут выдавать себя за Йозефа и Марию и будут выдавать себя и за Исая и Катерину, инкарнированных в них. Так что, вряд ли кто-то докажет, что вы говорите неправду, потому что вы будете говорить обо всем, что знаете. До генетики человечество еще не доросло. Мировая звезда генетики доктор Вавилов только что умер в сталинском лагере. Вечная ему память. Так что, никто не сможет доказать, что вы это не вы. Даже по отпечаткам пальцев, нужно быть сверхспециалистом, чтобы найти отличия. Так что все будет в порядке. А до генетического анализа крови еще далеко.

- А для чего такая хитроумная комбинация? - спросил штурмфюрер фон Безен.

- Нужно спасать советскую и германскую науки, сын мой, - сказал профессор, - после войны нам предстоят великие дела. Нужно будет осваивать космос для поиска планет, пригодных для существования, потому что население будет расти быстрее, чем это нужно для земли, а больших войн на горизонте не предвидит. Так, маленькие драки подвыпивших диктаторов.

- А не получится так, что мы будем предателями по отношению к тому, к чему мы готовились всю жизнь? - спросил лейтенант Метелкин.

- А к чему ты готовился, мой сын? - спросил профессор. - Чтобы сказку сделать былью? Так и делай, превращай войну империалистическую в войну освободительную, освобождающую человечество от чумы коммунизма и национал-социализма. Демократия дрянь, но лучшей формы для существования общества еще не придумано.

- Ну, с Богом, - сказал профессор и по-православному перекрестил четверку. - Переодевайтесь, дети мои в одежду друг друга. А ты, давай, зови Савандоржа, - сказал он мадам Лохонг.



Глава 33


- Слушаю, начальник, - сказал подошедший Савандорж.

- Давай, Савандорж, время твое, однако, пришло, - сказал профессор, - вот этих двоих, - и он показал на штурмфюрера фон Безена и гауптштурмфюрера Марию Гутен Таг, одетых в красноармейскую форму, - перемести в расположение какой-нибудь части Красной Армии, а вот этих, - он показал на лейтенанта Метелкина и капитана медицинской службы Катерину Добрый День, одетых в немецкую униформу, - перемести куда-нибудь в расположение войск SS. Понял?

- Понял, однако, - сказал Савандорж, - чего тут не понять. Все, однако, понятно, только вот проблема у меня…

- Что это за проблема, Савандорж? - быстро спросил профессор.

- У меня на голодный желудок инкарнация плохо получается, - сказал Савандорж, - и прикажи мадаме, чтобы она мне грамм сто водки плеснула, а то продрог на горе, зато все волки селение стороной обошли.

Профессор распорядился, чтобы мадам Лохонг покормила Савандоржа, пока все будут перекуривать.

- Значит, так, - сказал профессор, - если что, встречаемся здесь. В шесть часов вечера после войны соберемся здесь и отпразднуем нашу с вами победу.

- Над кем победу? - спросил штурмфюрер фон Безен.

- Над всеми, сын мой, - сказал профессор и засмеялся.

Смеялся он один.

Вскоре пришел раздобревший от пищи и водки Савандорж. В руках он держал медный котелок и медное било.

- Однако, начнем, что ли? - спросил он.

- Начинай, - махнул рукой профессор и вышел из дома, прихватив одну парочку с собой.

Минут пятнадцать из дома доносился какой-то дребезжащий и неприятный металлический звук, получающийся, когда медным билом водят по верхнему краю медного котелка.

Затем дверь открылась и высунулся Савандорж.

- Давай, других, однако, - сказал он и закрыл дверь.



Глава 34


Расположение советской воинской части. Из березового леска выходят штурмфюрер фон Безен и гауптштурмфюрер Мария Гутен Таг в советской военной форме.

Проходивший мимо офицер-медик остановился и вскричал в порыве радости:

- Ребята, как я рад вас видеть. Исай, как ты, мы уже тебя потеряли, а вас, Катерина Федоровна, разыскивают на самом высоком уровне.

Подошедший пехотный офицер всмотрелся в них и сказал:

- Лейтенант Метелкин, ты почему молчишь, как в рот воды набрал.

Фон Безен открыл рот и на чистом немецком языке ответил:

- Ich bin keine Leutnant Metelkin, ich bin Sturmführer von Bezen.

И Катерина в погонах капитана медицинской службы тоже ответила по-немецки:

- Ich bin Hauptman der Sanitätsdienst Guten Tag.

- Ни ху… себе, - задумчиво сказал офицер и куда-то убежал. Через несколько минут он вернулся с двумя автоматчиками и скомандовал:

- Руки вверх (Hände hoch!)

Мария и Йозеф подняли руки и были отконвоированы в Особый отдел дивизии.



Глава 35


Расположение эсэсовской части. Из березового леска выходят лейтенант Метелкин и капитан Катерина Добрый День в немецкой военной форме.

Проходивший мимо офицер-медик остановился и вскричал в порыве радости:

- Sturmführer von Bezen und Hauptsturmführer Mary Guten Tag, ich bin froh, Sie zu sehen. Wir haben Sie bereits verloren haben, bestellten aufzuspüren von der höchsten Ebene (Штурмфюрер фон Безен и гауптштурмфюрер Мария Гутен Таг, как я рад вас видеть. Мы уже потеряли вас, приказано разыскать с самого высокого уровня).

Подошедший пехотный офицер всмотрелся в них и сказал:

- Sturmführer von Bezen, warum bist du still, wie ein Schluck Wasser gewonnen? (Штурмфюрер фон Безен, вы почему молчите, как в рот воды набрали).

Фон Безен открыл рот и на чистом русском языке ответил:

- Я не штурмфюрер фон Безен, я советский лейтенант Метелкин.

И Мария в погонах капитана медицинской службы тоже ответила по-русски:

- Я капитан медицинской службы Добрый День.

- Kein Schwanz selbst (Ни ху… себе), - задумчиво сказал офицер и куда-то убежал. Через несколько минут он вернулся с двумя автоматчиками и скомандовал:

- Hände hoch! (Руки вверх)

Мария и Йозеф подняли руки и были отконвоированы в сектор гестапо дивизии.



Глава 36


Кабинет Гиммлера.

Спиной к двери стоит неизвестный группенфюрер и докладывает:

- Майн фюрер…

Гиммлер его останавливает:

- Не майн фюрер, а майн рейхсфюрер…

- Так точно, майн рейхсфюрер, объект «Зильбер кугель» объявился, и он перенесся в личность советского «зильбера» лейтенанта Метелкина. Мы восстанавливаем его личность и узнаем много нового об аналогичных работах нашего противника, советских медиков. Судя по всему, мы на пороге открытия бессмертия и неуязвимости.

- Так-так, - сказал Гиммлер, - работы строго засекретить и докладывать мне еженедельно об успехах и неудачах проекта.

- Яволль, майн рейхсфюрер, - гаркнул группенфюрер и вышел из кабинета.

Кабинет Гитлера.

- Мой фюрер, - говорит Гиммлер, - мы на пороге бессмертия и неуязвимости. Вы будете жить вечно и вас не возьмет никакая пуля.

- Генрих, ты все время лезешь с какими-то мелочами, - сказал Гитлер, - нам надо думать, как победить русских, а не быть вечными. Если нас победят, то мы будем вечно сидеть в клетке и будем неуязвимы от огрызков яблок маленьких русских хулиганов.



Глава 37


Кабинет Берии. За приставным столиком сидит генерал Абакумов.

Спиной к двери стоит неизвестный генерал и докладывает:

- Товарищ Берия…

Берия его останавливает:

- Здесь еще генерал Абакумов, поэтому обращайтесь ко мне товарищ нарком…

- Так точно, товарищ нарком. Появился лейтенант Метелкин, но он переместился в личность немецкого штурмфюрера фот Безена. Мы восстанавливаем его личность и узнаем много нового об аналогичных работах нашего противника, немецких медиков. Судя по всему, мы на пороге открытия бессмертия и неуязвимости.

- Так-так, - сказал Берия, - работы строго засекретить и докладывать мне еженедельно об успехах и неудачах проекта.

- Так точно, товарищ нарком, - гаркнул генерал и вышел из кабинета.

- Ну что, кто будет докладывать Хозяину? - спросил Берия.

- Ты нарком, ты и докладывай, - сказа с хитрым прищуром Абакумов.

- Я тебе еще припомню этот прищур, - подумал Берия.

Кабинет Сталина.

- Товарищ Сталин, - докладывает Берия, - мы на пороге бессмертия и неуязвимости. Вы будете жить вечно и вас не возьмет никакая пуля.

- Это очень неплохо, Лаврентий, - сказал Сталин, - скоро мы уничтожим тысячелетний рейх, поэтому нам нужно жить вечно. А что, есть какие-то данные о том, что на меня готовится покушение.

- Товарищ Сталин, - затараторил Берия, - мы за неделю найдем тысячу людей, которые хотели устроить на вас покушение.

- Дурак ты, Лаврентий, - сказал Сталин, попыхивая трубочкой, - преданный, но дурак, на товарища Сталина не может быть никаких покушений, потому что народ его любит, а ты хотел развеять это, найдя сходу тысячу человек, кто хотел моей смерти. А, может, это ты хочешь, чтобы кто-то кокнул меня?

- Товарищ Сталин, отец родной, - чуть ли не заплакал Берия и ноги его подкосились, - да я за вас, да я….

- Ладно, успокойся, - сказал Сталин, - ты лучше подумай над тем, как нам поймать этого Гитлера. Хотя, ты занимайся внутренними делами, а поимкой Гитлера пусть занимается Абакумов со своим СМЕРШем.

Берия вышел из кабинета Сталина и вытер вспотевший лоб.

- Ну, и подставился же я, - подумал он, - а чего я все лезу на глаза, пусть Абакумов лезет, а я сзади подтолкну его.



Глава 38


Немецкая секретная лаборатория.

Представительная комиссия во главе с профессором и штандартенфюрером Гутен Таг рассматривает результаты медицинского осмотра штурмфюрера фон Безена - он же лейтенант Метелкин.

- Итак, - читает старший научный сотрудник, - кожный покров головы представляет собой субстанцию, состоящую из молекул серебра и живой плоти, образующую защитный колпак мозгового вещества, способный экранизировать мозг от посторонних воздействий электромагнитными полями. Это же является и активной защитой от физического воздействия, причем активность защиты заключается в быстром создании плотного вещества, предохраняющего от сильного физического воздействия. Такая же сереброклеточная ткань обнаружена в области сердца как со стороны груди, так и со стороны спины. Подобная защита является постоянной и ее не было до исчезновения штурмфюрера фон Безена в результате инкарнации. Мы берем на себя смелость утверждать, что подобные серебряные включения являются следствием воздействия на исследуемого черных сил, относящихся к ведению Князя Тьмы. Так же мы предполагаем, наличие людей с золотоклеточными тканями, образовавшимися в результате воздействия на них сил добра, называемых Божественным провидением.

- Таким образом, - спросил профессор, - вы утверждаете, что штурмфюрер фон Безен является ангелом Ада?

- Наука не может что-то утверждать, господин профессор, - сказал старший научный сотрудник, - однако она может предполагать, дело времени, утверждать или не утверждать правильность наших предположений.

- И какое же практическое применение данного феномена возможно в условиях тотальной войны? - спросил профессор.

- Учитывая, что большевики, идущие на нас, являются безбожниками, - сказал докладчик, - мы можем создать вакцину ангелов Ада для привития ее нашим доблестным солдатам.

- И за какое время мы можем создать эту вакцину? - спросил штандартенфюрер Гутен Таг.

- За полгода мы сможем это сделать, - сказал сотрудник.

- То есть к маю 1945 года, - сказал профессор.

- Так точно, - подтвердил сотрудник.



Глава 39


Советская медицинская лаборатория в институте Бурденко.

Представительная комиссия во главе с профессором и генерал-лейтенантом медицинской службы Бурденко рассматривает результаты медицинского осмотра лейтенанта Метелкина - он же штурмфюрер фон Безен.

- Установлено, что, кожный покров головы представляет собой субстанцию, состоящую из молекул серебра и живой плоти, образующую защитный колпак мозгового вещества, способный экранизировать мозг от посторонних воздействий электромагнитными полями, - читает начальник лаборатории в звании полковника. Она же является и активной защитой от физического воздействия путем создания плотного вещества, предохраняющего от сильного физического воздействия. Такая же сереброклеточная ткань обнаружена в области сердца как со стороны груди, так и со стороны спины. Подобная защита является постоянной и ее не было до исчезновения лейтенанта Метелкина в результате инкарнации. Будучи сознательными атеистами и сторонниками материалистической теории марксизма-ленинизма, мы, тем не менее, рискуем предположить, что подобные серебряные включения являются следствием воздействия на исследуемого черных сил, относящихся к ведению Князя Тьмы, что совершенно невозможно, но вполне реально. Так же мы предполагаем, наличие людей с золотоклеточными тканями, образовавшимися в результате воздействия на них сил добра, называемых Божественным провидением, отрицая существование как самого Бога, так и его проповедников на земле, хотя священнослужители, оставшиеся в немалом количестве, верят в существование Ада, открываемого серебряными ключами и Рая, закрытого на золотой ключ.

- Таким образом, - спросил профессор, - вы утверждаете, что лейтенант Метелкин является представителем отрицаемого нашей наукой загробного мира?

- Мы не можем ничего утверждать товарищ генерал-лейтенант, - сказал начальник лаборатории, щелкнув каблуками новеньких хромовых сапог и скрипнув ремнями новенькой портупеи, - мы только докладываем то, что видели, однако только время и история сможет утверждать или не утверждать правильность наших предположений и всего виденного в процессе исследований.

- И какое же практическое применение данного феномена возможно в условиях Отечественной войны? - спросил Бурденко.

- Учитывая, что фашисты, напавшие на нас, верят в разных Богов, - сказал докладчик, - мы можем создать вакцину ангелов Ада для привития ее нашим доблестным солдатам.

- И за какое время мы можем создать эту вакцину? - спросил генерал Бурденко.

- За полгода мы сможем это сделать, - сказал начальник лаборатории.

- То есть к маю 1945 года, - сказал профессор.

- Так точно, - подтвердил сотрудник.

- И сделать ее нужно в одном флаконе под нашим неусыпным контролем, - сказал сидевший в последнем ряду генерал НКВД в накинутом на мундир маленьком медицинском халате. - Мы сами будем определять, кто достоин вакцины, а кто нет. Не все достойны бессмертия и неуязвимости, это противоречил марксизму-ленинизму и вызовет перекос в базисе нашей общественно-политической формации, стремительными шагами идущей в направлении коммунизма. Да здравствует коммунистическая партия Советского Союза - вдохновитель и организатор всех наших побед! Да здравствует Великий Сталин, вождь и учитель пролетариев всего мира!

Весь зал встал и, тяжело вздохнув, запел стройным хором:


Вставай проклятьем заклейменный

Весь мир голодных и рабов…



Глава 40


Рейхсканцелярия. Начало мая 1945 года.

- Мой фюрер, один маленький укольчик, вы даже ничего не почувствуете и будете Великим и бессмертным, - уговаривал Гитлера его личный врач, стоящий перед ним со шприцем, наполненной чудодейственной вакциной.

- Мой фюрер, - проникновенно говорил Геббельс, наклоняясь у уху Гитлера, - пока живо наше знамя, наше дело не помрет. Про большевицкого Ленина говорят, что он и сейчас живее всех живых, он их знамя, сила и оружие. А вы будете живым, вся Германия до последнего человека будет так костомясить большевистские орды, что они сами уйдут, испугавшись народного гнева, возглавляемого бессмертным и неуязвимым фюрером немецкого народа.

- А вдруг что-то пойдет не так? - затравленно спросил Гитлер.

- Восемьдесят процентов, что все будет благополучно, - подтвердил доктор.

- Ага, - ныл Гитлер, - а эти двадцать процентов оставлены мне? Где у вас доказательства, что вакцина действует, где он тот бессмертный и неуязвимый воин Рейха?

- Вот он, мой фюрер, - торжествующе сказал Геббельс, - штурмбанфюрер фон Безен, войдите сюда.

В кабинет Гитлера зашел лейтенант Метелкин, он же штурмбанфюрер фон Безен. Ни слова ни говоря, он расстегнул мундир и показал серебряное пятно на груди, а затем, раздвинув пряди волос, показал серебро лысины.

- Давайте, я сам вам сделаю укол, - сказал Метелкин и взял из рук доктора шприц.

Гитлер кивнул головой и уже через несколько минут спал вечным и беспробудным сном. Он был первым, кто попробовал действие вакцины на себе.

- Вот сейчас все тоже будут говорить про фюрера, что он живее всех живых, наше знамя, сила и оружие, - подумал Геббельс.

Выйдя в приемную, Геббельс поднял руку в нацистском приветствии и крикнул:

- Фюрер умер, да здравствует фюрер!

Все присутствовавшие в приемной тоже заорали:

- Хайль фюрер!

- Пойду и я домой, - подумал Безен-Метелкин, - а то моя Катерина-Мария заждалась. Нужно рвать когти от советских солдат, благо я знаю, кто они и что из себя представляют.



Глава 41


Кабинет Сталина на даче в Кунцево. Март 1953 года.

Сталину плохо, то ли гипертонический криз, то ли симптомы инсульта.

Семидесятипятилетний диктатор и генсек был в раздумье, сталь ли ему ангелом Ада или не стать. Все-таки он учился в семинарии и внутренне верил в Бога, а, следовательно, верил и в загробную жизнь, и в существование Ада и Рая.

Он достал из нагрудного кармана кителя ампулу и посмотрел ее на свет. Ампула была черной сверху и невозможно увидеть, какого цвета содержимое внутри. Сталин взглянул на капельку стекла, которая осталась при запаивании ампулы, и увидел что-то яркое, свернувшее перед его глазами, и он стал махать рукой, призывая к себе врача, чтобы сделать инъекцию бессмертия.

Начальник смены личной охраны товарища Сталина полковник Метелкин Исай Иванович, он же штурмфюрер фон Безен, смотрел в замочную скважину двери и видел, как подохранный объект махал рукой, призывая к себе, но встал спиной к двери и коротко сказал:

- Товарищ Сталин просил его не беспокоить.

То же самое он сказал и приехавшему Берии, а также членам Президиума коммунистической партии товарищам Хрущеву и Маленкову.

По приказу Берии Метелкин-Безен осторожно вошел в кабинет, посмотрел в потухшие глаза человека, чьего воскрешения боится весь Советский Союз, и взял из его рук черную ампулу.

- Правильно говорят китайцы, - подумал он, - что нужно сидеть на крыльце и ждать, когда мимо твоего дома пронесут гроб с телом твоего врага. Вот и я дождался того момента, когда смог исполнить мое предназначение.

- Выйдя из кабинета, он объявил присутствующим:

- Товарищу Сталину очень плохо.

Никто не сдвинулся с места, только Берия подошел к нему и с надеждой спросил:

- Очень-очень плохо?

- Очень-очень плохо, товарищ Берия, - подтвердил Метелкин.

- Ну что, прощу проходить в залу, - тоном радушного хозяина пригласил Берия присутствующих в кабинет когда-то всесильного генсека.

- Пойдем и мы домой, милый, - к Метелкину подошла экс-гаутштурмфюрер Мария Гутен Таг, а ныне майор медицинской службы в запасе Катерина Метелкина-Добрый День.



Глава 42


Горы Тибета. В домик мадам Лохонг зашел замерзший и охрипший Савандорж.

- Как дела? - спросил он.

- Тишина, - ответила женщина, - если бы не твои завывания по-волчьи, то было бы совсем скучно жить. Давай, для сугрева покрути педали генератора, а я послушаю эфир, сегодня дата сеанса связи, профессор не из тех людей, что подставит себя под пулю или пойдет под суд как пособник Гитлера.

Резкий писк морзянки подтвердил ее слова. Принятая радиограмма была очень короткой, но Савандорж все крутил педаль генератора, заряжая аккумуляторные батареи на будущее, чтобы послушать музыку входящего в моду американского ансамбля «Битлз», поющего примерно так, как поют ламы во время молитв. Савандорж никому бы не поверил, если бы ему сказали, что певцы - англичане.






СМЕРТЬ ПРИХОДИТ НА РАССВЕТЕ


Рыбалка удалась. Какое удовольствие поймать рыбу. Нужно знать, где она стоит, чем питается и что в данный момент она хочет. Затем ее нужно подсечь, вывести к берегу и умудриться вовремя подвести сачок. И вот она у тебя в руках. Представитель самых древних животных. Не исключено, что и мы когда-то были рыбами. Вероятно, от того у нас тяга к рыбалке.

Ладно, это все лирика. Человек с древности кормился дарами воды. Она его поила и давала приварок в те времена, когда мамонты мигрировали в другие места от нашествия ледников, а саблезубые тигры сами высматривали, где бы и какого человечка поймать себе для трапезы.

К вечеру мы наловили достаточно рыбы, чтобы сварить уху. И мы сварили самую настоящую тройную уху. Не пробовали? А зря. Всю мелочь - пескарей, ершей, плотвичек - бросают первыми, завернув в кусочек марли. Отвар от них и вкус отменный, только они маленькие и есть их неудобно.

Затем в уху добавляется картошечка с луком. И кладется средняя рыба, как у нас, небольшой сазанчик и два подлещика. Средняя рыба варится недолго. Как только глаза побелели - вынимай.

Затем положили порезанную на порционные куски щуку, которую поймал Василь Василич. Не зря он спиннингом облавливал «подозрительные» места. Хватанула хозяйка реки здорово. Повозиться пришлось, но звание лучшего рыбака по праву принадлежит ему.

Вареную щуку вынимали двумя ложками, чтобы куски были целыми. Пока рыба дымилась на импровизированном подносе из свежесодранной бересты, вылили в ведро сто грамм водки и затушили в ухе горящую головню. Все. Уха готова, пожалуйте к столу.

За столом нас было двое. Невдалеке журчит река. Горит костер. Стемнело. Ночь звездная. Красота. От чашек идет пар и такой запах, что поистине мы сварили уху, а не рыбный суп. Если напомните, то я вам как-нибудь расскажу, в чем отличие ухи от рыбного супа.

- Василь Василич, скорее мойте руки и к столу, - весело крикнул я.

- Идуу, - донесся удвоенный рекой голос напарника.

Сели. Налили в чашки уху. Разлили водку по стаканчикам. Случайно нашел в магазине большие граненые стопки. Измерил, где-то грамм 120 жидкости входит. Самый настоящий шкалик. Так что и мы налили по шкалику. Выпили, закусили ухой и принялись за рыбу. Вкус словами не передашь. Да и много ли в словах толку - сколько ни говори слово «сахар» во рту слаще не станет. Уху нужно есть.

Второй шкалик пошел быстро. Как это говорят - между первой и второй перерывчик небольшой. И третий шкалик тут же - между второй и третьей пуля не успеет пролететь. Вот тут-то можно и отвалиться немного, передохнуть, усваивая длинный день, рыбалку, готовку пищи и красоты, лежащие вокруг.

Пока образовался небольшой отдых, я вам представляю моего напарника. Головачев Василий Васильевич. Почти сосед, в одном городе живем, случайно познакомились на улице, узнали, что оба рыбалку любим, вот и выбрались на природу.

Василь Василич человек уже пожилой, но чувствуется, что персона очень важная была.

- Послушай-ка, что я тебе расскажу, - прервал затянувшуюся паузу Головачев. - Кто его знает, сколько осталось мне прожить, я ведь участник последней войны, да все время тайну с собой носить несподручно. Тяготит она меня. А ты человек надежный, мой коллега по работе, думаю, что язык за зубами держать будешь.

- Как это коллега по работе? - искренне удивился я. Знакомство наше, конечно, случайным не было, но как же я мог так проколоться?

- Чувствуется выучка, могу даже сказать, кто у тебя в учителях был, - сказал Василь Василич. - Я ведь тоже сто первую школу закончил. Только перед войной. Перспективным был сотрудником, готовился к нелегальной работе в Германии, а тут война началась. Подготовка не закончилась, но в июле 1941 года привлекли меня к выполнению спецзадания. Давай-ка, Олег, еще выпьем, уж больно ушица хорошая получилась.

Налили. Выпили. Закусили. Помолчали.

- Запомни, - поднял палец мой товарищ, - то, что я расскажу, тоже на тебе страшной тайной висеть будет. Если кто-то узнает об этом, то можешь и жизни лишиться или начисто карьеру себе испортить.

- Да ну, Василь Василич, - усмехнулся я, - таких тайн не бывает. Все тайны сейчас открыты, весь мир все наши секреты знает, только мы о них ничего не знаем.

- Есть еще тайны, и очень их много, - не согласился мой собеседник. - Помнишь, когда весь мир знал, что польских офицеров в Катыни НКВД расстреливало, наше руководство с каменным выражением лица твердило - знать ничего не знаем, все это провокация. А потом документы полякам отдали и в содеянном повинились. Хотя в этом деле не все так просто, просто хотели полякам рот заткнуть - не вся кровь на руках НКВД. А сколько копий было сломано на секретных приложениях к пакту Молотова-Риббентропа? Не было их. А они возьми и найдись. А генеральное соглашение о сотрудничестве между НКВД и ГЕСТАПО? Сколько кричали, что это провокация, а сейчас весь мир может на фотокопии каждого листа этого соглашения посмотреть, подписи Берии и Мюллера сравнить, регистрационные номера НКВД посмотреть. Не все еще тайны раскрыты. Вот и эта относится к тем, которую вряд ли кто раскроет.

- А, может, не надо Василь Василич, если это такая страшная тайна, - предупредил я его.

- Предлагаешь мне и дальше мучиться с ней? - спросил старик. - Да я войну капитаном начинал и капитаном закончил, и капитаном в запас уволился. И на работу меня никуда не брали, хотя я был специалистом по международным отношениям и практически в совершенстве владел немецким языком. А все из-за этой тайны. Будешь слушать - слушай, не хочешь - промолчу.

- Да я и не знаю, Василь Василич. Решайте сами, - сказал я.

- Тогда слушай, - сказал мой собеседник. - Если у тебя нет диктофона, то с моей смертью тайна будет известна только тебе, а ты уже вправе сам распорядиться с ней. И давай сразу договоримся, что ты не будешь считать меня сумасшедшим. О том, о чем я буду рассказывать, нет никаких упоминаний в самых секретных архивах. Мне только удивительно, почему я до сих пор жив, так как все допущенные к этой тайне закончили свою жизнь раньше, чем это записано в книге их судьбы.

Налей-ка еще по стопочке. Сейчас выпьем, закусим и продолжим рассказ. Так вот, только в костер не упади. Мне пришлось встречаться со Сталиным и с Гитлером.

- Ну да, с Гитлером только Молотов встречался, - выразил я свое сомнение.

- Он встречался до войны, а я во время войны, в 1941 году, - как-то торжествующе произнес Василь Василич. - В двадцатых числах июля вызвал меня начальник управления. Генерал знаменитый, недавно умер, медаль самодеятельную в честь его сделали, а тогда многие влиятельные противники СССР всерьез опасались за свои жизни и не знали, где и когда они могут встретиться с этим генералом.

Говорит мне начальник управления:

- Головачев, предстоит тебе выполнить секретнейшее задание. Даже мне не приходилось выполнять таких заданий. Ничему не удивляйся и не задавай никаких вопросов. На все отвечай только: «Есть!». Понял?

- Понял. А ...

- Ты что, тупой? Я же сказал - никаких вопросов.

- Есть!

- Что есть?

- Никаких вопросов.

- Ох, подведешь ты меня, Головачев, а я за тебя, как за себя, поручился.

- Не подведу, товарищ генерал.

- Тогда езжай. Машина стоит внизу у седьмого подъезда. Ни с кем и ни о чем не разговаривать.

Выхожу я через седьмой подъезд. Стоит у подъезда черная «эмка», водитель в штатском. Сел. Поехали. Выехали за город. Поехали в сторону Кунцево. Подъехали к какому-то забору с воротами. Ворота бесшумно открылись. Подъехали к флигелю рядом с большим домом. Встретил генерал НКВД. Где-то я его уже видел.

- Оружие есть?

- Нет.

- Тогда пошли.

Вышли из флигелька, и пошли в сторону усадебного дома. В доме никого нет. Подвел меня генерал к двери, приоткрыл и шепнул:

- Заходи.

Вошел. Большая комната с большим письменным столом. Книжная стенка. Стол для совещаний человек на двадцать. Мебель массивная, делалась на заказ из дорогих сортов дерева. Уж дуб и красное дерево я от мореной сосны отличить могу. Внезапно раздался негромкий голос с выраженным кавказским акцентом:

- Так вот как выглядит самый надежный человек СССР. А я думал, что этот человек только я.

Боже, да это же сам Сталин. А я стою и молчу. На такой вопрос отвечать нельзя. Вождь сам с собой разговаривает, размышляет, и влезать в его раздумье непозволительно.

- Ты что молчишь, язык проглотил или разговаривать не умеешь? - спросил Сталин.

- Я умею только слушать и делать, - говорю ему.

- Маладец, - после некоторого раздумья сказал Сталин, - тогда молчи и слушай. Это знаем только ты и я. Если хоть слово проронишь любому начальнику или под пытками, то считай, что тебя на этом свете уже нет.

В знак согласия я кивнул головой.

- Тебе будет выдан документ о том, что все, что ты делаешь, ты делаешь в интересах СССР и по личному приказу товарища Сталина. Все органы, организации и командиры всех степеней должны оказывать тебе всемерную помощь. Справка именная, с твоей фотографией, государственной печатью и моей подписью. Твоя задача - сдаться в плен к немцам и добиться личной встречи с Гитлером. Передайте ему, что я предлагаю провести личную неофициальную встречу в районе Орши с обеспечением безопасности представителям двух сторон, для чего отправить вместе с тобой полномочного представителя для решения организационных вопросов. Задача ясна?

Я кивнул головой.

- Ступай. От тебя очень много зависит.

Сталин повернулся и вышел. Вышел и я. Генерал НКВД снова провел меня во флигель, где уже ждал фотограф. Магниевая вспышка. Чай с бутербродами. Через полчаса фотограф принес мою фотографию. Довольно приятная внешность. Здесь же генерал приклеил мою фотографию в отпечатанную на машинке справку и почти бегом убежал с ней в усадебный дом. Вернулся спокойно. Передал мне справку и ушел.

Справка на двух языках - русском и немецком. Получается, что с этой минуты я предоставлен сам себе. У меня нет начальников, кроме товарища Сталина. А впереди ждет неизвестность, а, может, и смерть, если немцы мне не поверят. Просто шлепнут как авантюриста и «никто не узнает, где могилка моя».

Маршал, командующий Западным направлением, без разговоров и расспросов дал мне порученца, с которым я выехал в расположение передовых частей, ведущих оборонительные бои на направлении Орши. По распоряжению порученца одна из оборонявшихся рот покинула свои позиции и отошла вглубь обороны стрелкового батальона метров на пятьсот. Артиллерия была готова сосредоточить весь огонь в случае атаки немцев на покинутые позиции. Но атаки не последовало. Немцы почувствовали какой-то подвох и ждали наши действия.

Где-то в полдень я вышел из окопа с поднятыми руками, белым флагом и направился в сторону немецких позиций.

Немцы были ошарашены. Так же был ошарашен порученец командующего Западным направлением, которому я сказал, что от длины его языка будет зависеть продолжительность его жизни.

Немецкому офицеру я показал немецкую часть моего удостоверения и сказал, что должен быть немедленно доставлен к командующему группой армий «Центр».

Васильковые петлицы и золотая змейка на синем поле щита на рукаве моей гимнастерки действовала на них завораживающе. При мне немецкому капитану доложили, что рота русских вновь заняла свои позиции, о чем он немедленно доложил по телефону командиру полка.

Ходами сообщения меня доставили в штаб батальона, где уже были офицеры гестапо.

Один из них, показав на мою эмблему на рукаве, спросил, что это такое. Я показал на его руны на петлицах и сказал, что это эмблемы русского гестапо.

Когда мы ехали в штаб группировки, один из гестаповских офицеров спросил, что у меня в кобуре. Я ответил, что там пистолет, Тульский Токарева.

- Как пистолет? - удивился старший из гестаповцев с петлицами оберштурмбанфюрера (две серебряные полоски и четыре квадратных звездочки). Сидевший рядом со мной офицер открыл кобуру и достал мой пистолет.

- У вас есть еще оружие? - спросил старший.

- Нет, - ответил я.

Обыскивать меня не стали, учитывая то, что я должен сообщить что-то важное командующему группой армий.

Вместо командующего я был доставлен к руководителю гестапо по группе армий, группенфюреру СС. Ему я сказал, что буду говорить только с командующим наедине. И промедление будет негативно воспринято высшим руководством рейха.

Не знаю почему, но я держался очень спокойно, можно сказать, даже нагло, совершенно не заботясь о том, что будет со мной. Я выполнял важное поручение в интересах обеих воюющих сторон, что понимали и мои конвоиры.

В Рейхе, как и в СССР, существовали, да и сейчас существует многоканальная система поступления информации наверх. Это - органы безопасности, партийные органы, органы исполнительной власти и просто стукачи, имеющиеся в каждой конторе и которые по своей инициативе бегут к своему начальнику, чтобы проинформировать о любом событии или происшествии.

Я не был военнопленным в прямом понимании этого термина. Скорее я был парламентером в период ожесточенных боев на советско-германском фронте. Моя свобода в пределах отведенного мне помещения не ограничивалась. Обращение со мной было уважительное и питание, можно сказать, было по высшему разряду.

Командующий, генерал-фельдмаршал встречался со мной в присутствии группенфюрера СС, как уполномоченного Гиммлера.

- Я слушаю вас, - сказал генерал-фельдмаршал.

- Я личный посланник руководителя СССР товарища Сталина к рейхсканцлеру Германии Гитлеру, - сказал я. - Я уполномочен только ему устно передать личное послание товарища Сталина.

- Насколько мы можем доверять вашим словам? - спросил фельдмаршал.

- Настолько, насколько это сказано в моем удостоверении, - ответил я.

- А если мы вас расстреляем как шпиона? - спросил фельдмаршал.

- Расстреливайте, - как-то спокойно сказал я, - только потом вам нужно будет сообщить рейхсканцлеру, что же ему хотел сообщить личный посланник Сталина.

Фельдмаршал поднял трубку и попросил соединить с Берлином, с рейхсканцелярией. Чрез три минуты соединение было произведено.

- Майн фюрер, у меня находится офицер советского НКВД с удостоверением Сталина и с его личным устным посланием...

Придерживая трубку, фельдмаршал спросил меня:

- У телефона фюрер и он спрашивает, что я должен передать ему.

- Попросите засекретить факт моего пребывания здесь и передайте, что послание товарища Сталина я должен передать рейхсканцлеру лично без ознакомления с ним других должностных лиц, - пояснил я.

Фельдмаршал передал все слово в слово, как я и просил. В разговоре образовалась пауза. Затем фельдмаршал сказал: - Яволь, майн фюрер, - положил трубку и сказал мне:

- Вы полетите в Берлин на моем личном самолете.

На этом аудиенция у командующего была закончена.

Меня переодели в гражданскую одежду и вместе с группенфюрером мы вылетели в Берлин. Летели на небольшой высоте в сопровождении двух истребителей. Небольшая высота не опасна над территорией Западной Европы, где сопротивление выражалось в подпольном охаивании оккупационных властей. С немцами дрались только англичане и русские.

Берлин выглядел чистеньким городом, хотя следы английских бомбежек были видны. Как я и думал, мы приехали на Принц-Альберт-штрассе в главное управление имперской безопасности.

Еще был жив Рейнгард Гейдрих. Практически он был первой фигурой в СС, а не Генрих Гиммлер, который стал рейхсфюрером после покушения на Гейдриха. Но даже и сейчас в современной истории Гейдриху не уделяют достойного места.

Это был один из тех молодых руководителей, о котором не говорят, что это была кадровая ошибка. Излишняя самостоятельность Гейдриха и карьерные устремления привели к назначению его наместником Чехии и Моравии. Фактически его подставили под пули английских диверсантов чешского происхождения. Это так, отступление.

Меня принял Гейдрих. Разговор пошел о том, что я должен сообщить Гитлеру. Но немцы, как и их русские, вернее, советские коллеги ужасно боятся ответственности за что угодно, поэтому я не стал говорить Гейдриху о цели моего появления в Берлине.

Встреча с Гитлером была назначена на послезавтра в связи с крайней занятостью рейхсканцлера. Естественно, немцам нужно было добыть обо мне дополнительные данные, чтобы узнать, с чем я приехал. Вероятно, я обладал каким-то государственным иммунитетом, потому что отношение ко мне было достаточно уважительное.

Всех разведчиков губит вино, женщины и деньги. Мои немецкие коллеги устроили мне поход «по всем тяжким». Вино и водка лились рекой, от яств ломились столы, красивейшие женщины сидели на моих коленях и шептали, что мне дадут огромные деньги за любой мой секрет и скроют меня от мести усатого Сталина.

Проснулся я в объятиях двух голых блондинок. На мне не было ничего, даже наручных часов. Что-то смутное и приятное крутилось в голове. Думаю, что я не уронил чести советских органов государственной безопасности.

Сопровождавший меня группенфюрер бросил на кровать пачку фотографий. Боже, что же я вытворял с моими пассиями в широкой постели. Не знаю, остались ли в гестаповских архивах эти фотографии, но я бы и сейчас не отказался на них посмотреть.

- Господин Головачев, мы предлагаем вам сотрудничество с имперским управлением безопасности, иначе эти фотографии лягут на стол вашего руководства, - сказал группенфюрер.

- Господин группенфюрер, сейчас меня ничего не сможет скомпрометировать, даже та фотография, где мы с вами сидим в обнимку, а вы называете своего фюрера долбаным ефрейтором, - засмеялся я.

- Я этого не говорил, я выполнял задание, это вы ругали нашего фюрера и за это должны быть направлены в концлагерь, - пытался оправдаться группенфюрер.

- Лучше скажите, какое сегодня число и сколько сейчас времени, - попросил я.

Когда мне сказали дату и время, я чуть было не упал - почти двое суток загула и в такой компании, о которой можно помечтать. Завтра утром встреча с Гитлером. Нужно привести себя в порядок и вообще выглядеть огурчиком.

Рейхсканцелярия поражала своими размерами. Да что там говорить, сейчас любой любитель сериалов и документального кино опишет кабинет Гитлера более подробно, чем я. Передо мной ему не нужно было корчить властелина вселенной. Ему нужно было узнать, с чем я прибыл.

Когда я напомнил о конфиденциальности разговора, Гитлер махнул рукой, и охрана отошла на такое расстояние, чтобы не слышать нашего разговора, но быть в готовности защитить своего вождя.

- Итак, что вы хотите мне сообщить (если переводить дословно, то это будет звучать как «что вы имеете мне сообщить», как будто Гитлер был не австрийцем, а одесситом)? - спросил Гитлер.

- Генеральный секретарь ВКП большевиков Иосиф Сталин предлагает провести неофициальную личную встречу на нейтральной территории в зоне боевых действий со стопроцентной гарантией безопасности с обеих сторон. Место и время встречи, мероприятия по безопасности будут подготовлены двухсторонней рабочей группой. Мы гарантируем безопасность вашего представителя, который приедет со мной для обсуждения условий встречи. Просим данный вопрос сохранить в тайне.

- Хорошо, мы обдумаем предложение господина Сталина и сообщим свое решение, - сказал Гитлер.

Аудиенция была закончена.

Ожидание было зловещим. Я как будто ждал приговора суда. Скажи Гитлер, что это предложение вздор и меня бы расстреляли после пыток и выведывания известной мне информации. И никто не скажет, что был такой Головачев Василий Васильевич, который перешел с белым флагом противнику и стал предателем со всеми вытекающими последствиями для моих родственников. Хорошо, что у меня родственников почти и не было. Только двоюродные дядьки, а семьей я не успел обзавестись.

Через два дня меня снова вызвали к Гитлеру.

- Я принимаю предложение Сталина. С вами поедет гауптштурмфюрер Дитц. Он имеет полномочия по докладу условий встречи с помощью радиосредств. Можете идти.

Капитан разведки Дитц был практически моим ровесником и прекрасно говорил по-русски.

- Я думаю, что нам нет необходимости становиться друзьями, - сказал Дитц, - достаточно того, что мы вместе выполняем общее задание, а после этого вернемся в свои окопы.

- Согласен, у меня тоже нет такого желания, - ответил я.

Обратный путь был намного быстрее. Самолетом в ставку группы армий «Центр». На автомашине к линии фронта. Линия фронта сместилась вглубь нашей территории. По данным немецкой разведки, полк, на участке которого я переходил линию фронта, отведен в тыл, новая часть укомплектована новобранцами, которые могут и пальнуть по перебежчикам, поэтому предлагается повторить процедуру, использованную мною для перехода в расположение немецких войск: отвод роты на запасные позиции и переход линии фронта в полдень с поднятыми руками и белым флагом. Наготове удостоверение товарища Сталина.

Так было и сделано. Я в военной форме. Дитц в штатском. По нас не стреляли. Мы спустились в окоп и тут я получил удар прикладом по голове. Очнулся я оттого, что кто-то пинал меня сапогом по печени и матерился как сапожник. Дитц валялся неподалеку от меня.

Выматерившись сам, я выхватил из кармана мое удостоверение и показал его старшему лейтенанту, командиру роты. Это был как разрыв противотанковой гранаты. Откуда-то прибежал батальонный особист с пистолетом и начал махать им у меня перед лицом.

- Убери пистолет, ублюдок, - сказал я ему.

Это его отрезвило, и он успокоился.

Санинструктор приводил Дитца в порядок. Дитц был из прибалтийских немцев и ненавидел нас почище, чем сами немцы. Мы не дали им быть хозяевами прибалтов, и они вместе с прибалтами воспылали ненавистью к нам.

Когда я показал особисту удостоверение Сталина и сказал, что если в течение десяти минут меня не соединят с командующим Западным направлением, то он будет на Колыме лизать сапоги у вертухая, особист проявил такую прыть, что с маршалом меня соединили быстрее, чем за десять минут. Еще через шесть часов мы были в Москве.

- Эй, задумался, а уха-то у нас остыла и скоро превратится в желе, которое можно будет резать ножом. Давай немного ее подогреем, а сейчас немного выпьем, закусим холодной рыбкой и подложим дров в костер, - сказал Василий Васильевич.

Мы встали, чтобы размяться, притащить берегового плавника и послушать, как в темноте журчит, как бы разговаривая с кем-то, река.

Меня тянуло в сон, но не выслушать этот рассказ было нельзя. Потом может не представиться возможности.

Костер повеселел, получил новую порцию дров, затрещал свою огненную песню и очень быстро согрел уху. Ее мы налили в солдатские эмалированные кружки, наполнили стопки водкой, чокнулись, выпили, закусили холодной рыбой и стали припивать уху, или как говорят рыбаки - юшку, с хлебом. Вкуснейшее, я вам скажу, блюдо.

- Василь Василич, а не разыгрываете вы меня своим рассказом? - спросил я.

- Да нет, не разыгрываю, скажу только, что я свою беду передаю тебе. Может тебе и слушать того не надо, еще проклинать меня будешь, - ответил Головачев. - Если не боишься, так слушай дальше.

В Москве нас Дитцем доставили прямо к Сталину.

- Какая у тебя задача? - спросил Сталин у Дитца.

- Моя задача осмотреть подготовленное место, расположение советских и наших войск, систему обеспечения безопасности и доложить по радио о готовности, - четко ответил Дитц.

- Неужели ваш рейхсканцлер доверяет капитану свою безопасность? - спросил Сталин.

- Нет, после моего доклада приедет личный представитель рейхсканцлера, который сделает окончательный доклад, - доложил капитан.

- Ладно, вам будет оказано полное содействие, но вам и моему сотруднику придется быть переводчиками на нашей встрече. Чем меньше людей будут посвящены в это, тем будет лучше, - сказал Сталин.

- Я доложу своему руководству ваши требования, - ответил Дитц.

С советской стороны подготовку встречи осуществлял один генерал с исключительными полномочиями. В его распоряжении было все. Без исключения. Нам выделили мощную радиостанцию для поддержания связи с узлом связи Сталина и с узлом связи Гитлера.

По карте из Генштаба было определено место встречи в районе Орши. Генштаб передал в войска директиву о прекращении боевой активности в выбранном районе. Копия сообщения была передана и немецкой стороне. Доклады о прекращении немецкой боевой активности начали поступать через несколько часов после передачи Дитцем сообщения.

На двух самолетах ПО-2 произвели облет местности, выбрали посадочную площадку для самолетов руководителей и самолетов с охраной. Генерал доложил Сталину. Рассмотрев фотоснимки, Сталин место проведения встречи одобрил.

Дитц доложил, что на легком самолете вылетает представитель рейхсканцлера. Мнение представителя тоже было положительным. Взяв фотографии, он вылетел в Берлин. По радио было подтверждено согласие с советскими предложениями. Встреча была назначена на средину июля.

Механику я рассказывать не буду. Я в это не вникал. Я сделал свою часть и ждал продолжения работы в качестве переводчика.

Для встречи был разбит палаточный городок. Встреча началась в десять часов практически сразу после прилета самолета Гитлера и самолета его охраны.

Сели за стол. Гитлер поднял руку в знак приветствия. Согнутую в локте руку поднял Сталин. Его жест более напоминал фривольное «привет».

Сели в кресла перед маленьким столиком. На столике фрукты и газированная вода. Наши с Дитцем места за спиной руководителей с левой и правой стороны так, чтобы руководители при легком повороте головы видели нас, а наши слова лились им прямо в уши.

Сразу было определено, чтобы не велось никаких записей. Дитц подтвердил, что немецкие специалисты связи предварительно проверили место встречи. Так что и я рассказываю все по памяти, может, где-то и что-то могу сказать не так.

Сталин:

- Я пригласил вас для того, чтобы с глазу на глаз выяснить, почему между СССР и Германией началась война. Мы четко выполняли подписанное соглашение и не представляли никакой угрозы для Германии.

Гитлер:

- По нашим сведениям, вы сосредоточили на границе огромное количество дивизий, количество танков и самолетов исчислялось десятками тысяч, ваши военачальники отрабатывали планы вторжения в генерал-губернаторство и далее в Германию. Даже ваши поэты впрок писали стихи о победе над нами. Как мы должны были все это воспринимать?

Сталин:

- Все это происки руководителя вашей военной разведки Канариса, который действует в интересах англичан. Англичане боятся вашего вторжения, поэтому они и снабжали Канариса информацией о наших военных приготовлениях.

Гитлер:

- Я верю Канарису. В первые же дни войны мы уничтожили сотни ваших самолетов. Почти миллион ваших военнослужащих мы взяли в плен. Если бы вы готовились к обороне, то мы не смоли бы так легко продвигаться по вашей территории. Мы выбрали точное время удара и упредили ваш удар, поэтому изготовившиеся к наступлению советские войска не могли перейти к настоящей обороне.

Сталин:

- Я предлагаю прекратить военные действия и договориться о совместных действиях.

Гитлер:

- Как я могу это сделать, когда весь мир знает, что нашей целью является захват Москвы, Ленинграда, Сталинграда и Баку. Мы можем позволить вам без боя отойти на указанный рубеж и после этого заключить перемирие. Можем даже договориться о совместных действиях.

Сталин:

- Это значит, что вы отвергаете наши предложения?

Гитлер:

- Получается, что так. Разбив вас, мы заставляем капитулировать перед нами и Англию, и США. И второе, самое главное. Наш национал-социализм и ваш социализм удивительно похожи друг на друга, как отражения в зеркале. Вы стремитесь к мировому господству, и мы стремимся к мировому господству. Нас не удовлетворяет половина мира и вас не удовлетворяет половина мира. Поэтому должен остаться только один властелин. И этот властелин - Германия. Весь мир увидит, как солдаты непобедимой немецкой армии пройдут торжественным маршем по Москве. И мы европеизируем вашу европейскую часть территории.

Сталин:

- Ну, что же. Договориться не удалось. Я обещаю, что война будет очень долгой и тяжелой. Сначала вам нанесут сокрушительный удар вот здесь, где мы сидим. Сталинград вы не возьмете, а потом колонны военнопленных немцев пройдут маршем по Москве, и весь мир увидит это, а советская армия придет в Берлин и над обломками рейхстага водрузит красное знамя. Это я тебе обещаю.

Сталин встал и вышел из палатки.

Гитлер посидел несколько минут и тоже вышел из палатки.

Дитц сказал:

- Свирепый у вас Сталин. Честно говоря, я его побаиваюсь. Но чуда не будет. До встречи в Москве, - и побежал вслед за своим фюрером.

Когда я вышел из палатки, меня вызвали к Сталину. Он стоял у самолета.

- Садись. Что там было дальше? - спросил он.

Я слово в слово передал наш разговор с Дитцем и рассказал о поведении Гитлера.

- Можно сказать, что в данном сражении мы одержали победу. Отдыхай, - сказал Сталин и прикрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Как я слышал, Сталин вызвал Жукова и приказал ему подготовить контрудар под Оршей, придав ему новые реактивные установки залпового огня «Катюша». Сталин слов на ветер не бросал. Это понял и Гитлер, лезший из шкуры, чтобы взять Сталинград, Москву и Ленинград.

По прибытии в Москву у меня отобрали удостоверение, подписанное Сталиным.

- Смотри, если хоть слово проронишь о том, что видел и что слышал, то тебя никто не сможет спасти, даже Господь Бог, - предупредил меня генерал. - Твое руководство предупреждено, чтобы даже не пытались расспрашивать тебя о чем-то. Нарушение данного указания будут расцениваться как предательство. Тебя приказано не трогать.

С теми словами я и уехал. В управлении меня никто и ничего не спрашивал. Подготовку к разведывательной работе пришлось прекратить. Меня направили на один из фильтрационных пунктов для допросов военнопленных.

До 1946 года я опрашивал военнопленных. Приказ не трогать меня был воспринят буквально. Если представить меня к следующему званию, то это значит нарушить приказ. Наказать, поощрить - это значит тронуть, открыть мое личное дело и так далее. Меня сторонились мои бывшие сослуживцы. Я знал, что на меня были доносы о том, что я сдавался в плен к немцам, но этим доносам не давали хода, а доносчики заканчивали службу в лагерях. Туда же отправлялись и оперативные работники, получившие эту информацию и давшие ей ход. Начальники оперативных работников подвергались самому строгому наказанию.

Все вздохнули, когда я уволился в запас. Выслуги почти никакой. Пенсия мизерная. «Орденских» денег вообще нет. Устроился лесником.

До 1956 года работал в лесничестве. Потом был 20-й съезд партии с осуждением культа личности, суд над Берией. Моего бывшего начальника управления осудили на пятнадцать лет за сотрудничество с Берией. Меня не тронули.

После 1964 года я переехал в город и устроился учеником токаря на завод. Тогда много офицеров уволили в числе одного миллиона двести тысяч. Я до армии тоже токарем был. Специальность освоил быстро, получил разряд, зарплата стала достойная. Женился. Выросла дочь.

Краем уха донеслось до меня, что начали скоропостижно умирать те, кто имел хоть какое-то отношение к встрече двух тиранов во время войны. Как донеслось? А так. По воздуху. Бывших чекистов не бывает. Вычислил я, что остался последний. Да я и не боюсь этого. Мне уже восемьдесят лет. Пора и честь знать. А тут и ты в знакомцах объявился. Случайностей не бывает. Ты делай, что тебе приказано.

- Василь Василич, может, чайку попьем? - спросил я.

- Отчего же не попить, давай, - сказал Головачев.

Я налил в кружку чай и поднес его к старику. Он подпер голову рукой и мерно посапывал. Конечно, всю ночь проговорили. Вот и горизонт начал розоветь. А старичок интересный. Предупреждали меня, что он может сделать что угодно, готовили его для выживания в любых условиях. А мой чай действует незаметно.

Я подошел к нему и потрогал его за плечо. Голова Василия Васильевича упала. Дыхания не было. И чай не тронут. Правду говорят, что смерть к солдатам приходит на рассвете.

Я выплеснул чай в реку и туда же выбросил кружку. Достал из кармана «долгоиграющий» диктофон, отсоединил микрофон от воротника рубашки и бросил аппаратуру в костер. Скажу, что старый разведчик нашел диктофон и незаметно уничтожил его, а во время рыбалки ни о чем, что могло бы иметь оперативную ценность, не говорил.

Черт его знает, вероятно, и мне придется уходить из органов. Вряд ли мне поверят, что Головачев ничего не говорил. А вот то, что он должен был сказать, никто не знает. И то, что я написал, вряд ли является правдой, просто фантазия старика, которому было скучно жить в одиночестве, вот он и придумал эту историю, чтобы быть хоть немного значительнее среди серых личностей, которые были вокруг всю его жизнь.







Русий Велибог



Пролог


Лес шумел. Грозно шумел. То ли собирался идти куда-то воевать, то ли ждал врагов, с которыми нужно было схватиться не на жизнь, а насмерть. Лес жил сам по себе, давал приют всем его обитателям и выполнял волю богов, его создавших и взрастивших.

Лес сам был богом. Богом жизни. Он давал жизнь и брал ее. С какого-то времени в лесу появились новые боги. Они были малы и неразумны. Они ломали лес. Сжигали его, восстанавливали, холили, расчищали от валежника, и снова жгли, рубили на дрова или на домовины, клали срубы домов, делали посуду и снова жгли, добывая черный уголь и золу, которой удобряли землю и смешивали с водой для мытья головы и стирки одежды.

Лес шумел, но только вверху. Внизу было тихо. Было слышно лишь поскрипывание огромных стволов вековых деревьев.

В просвете между деревьями был виден отблеск огня, просачивающийся сквозь щели огороженного капища. Возле огня сидел древний старец с белыми волосами и белой длинной бородой. Он неотрывно смотрел в огонь и шевелил губами, как будто разговаривал с огнем или с тем, кто был этим огнем.

Огонь всегда был живым. Когда он был добр, он грел, готовил пищу, раскалял металл, лечил хвори. Когда он был зол, он уничтожал все, что попадалось ему на пути.

Старик бросил что-то в огонь. Огонь вспыхнул, затем погас, что-то затрещало в углях и снова языки огня весело заплясали на головешках.

- Меня просто так не возьмешь, - как бы говорил огонь старику, - брось еще ветку, и ты со мной не справишься. Я молодой, я сильный…

- Здрав будь, Велимудр, - возникший из темноты леса пожилой степенный мужчина с суковатой палкой в руке поклонился в пояс и подошел к огню. Следом за ним подошло еще пять человек, одетых в белые рубахи и с палками в руках.

- Здравы будьте, братие. Все пришли, - спросил Велимудр, - а вот Нехор где-то задерживается. Все время с чем-то он не согласен и в разные истории попадает. Подождем или разговор вести будем?

- Так что, семеро одного не ждут, а нас семеро и собралось, - сказал один их старцев, - давай, Велимудр, говори, зачем собрал. Как бы не выследил кто, а береженого и Перун бережет.

- Я, уважаемые, хочу просить вас быть мудрыми и не роптать понапрасну на то, что я вам предложу, - сказал Велимудр, - дело уж очень серьезное, поэтому я и пригласил всех старейшин волховского рода. Включая и женщин. Выйди, Любава, к огню, покажись собранию.

Женщина вышла как бы ниоткуда, но она все время находилась в тени и черные ее одежды были частью тени или тень была частью одежды.

- Здравствуйте, мужи доблие, - сказала Любава и поклонилась, - спасибо за привет ваш молчаливый, я уж тут в сторонке постою, негоже женке впереди мужей в собрании быть, взоры к себе притягивать.

Она еще раз поклонилась собравшимся и отошла в сторону. Вежлива была чаровница, красива и посох ее был украшен женской головкой, а с обратной стороны головки была пасть змеиная с зубами ядовитыми. Каждый человек с изнанки один, а внутри совершенно другой. Иногда человек с ангельским обличием на деле оказывается сущим дьяволом. Любава никому не делала плохо, только хорошее, но иногда это хорошее было настолько плохо, что лучше было бы, если бы она не выполняла просьбы страждущих.

- Чего на ночь глядя собираетесь? - недовольный голос заставил всех обернуться. Это был Нехор, человек себе на уме и нраву злобного, хотя старался быть простаком, чем и обманывал людей, не сведущих в характерах человеческих. - А я все думал, идти или не идти, да ладно думаю, давай уважу Велимудра, все-таки старый стал, может, наследство свое передавать собрался, так и мне кусочек отвалится.

Никто не обратил особого внимания на Нехора, но подвинулись, чтобы на одной из колод уступить ему место.

- Вот и стало нас девять, три по три, - сказал Велимудр. - Сейчас шесть и девять начнут свои волшебные превращения, силу отдавая собравшимся у костра священного. Беда, братие и сестры, приходит на землю нашу. Князь русский решил забыть богов русских и отдаться под религию басилевса византийского. Жену берет иноземку и вместе с ней религию иноземную. Наши религии не мешали жить одна другой, а вот как на царство пришел крест, так этот крест ставится и на князя, и на рождение ребенка, и на могилу мужа старого или воя убиенного. Мужское и женское начало богов наших забыто. Князь вознамерился все капища пожечь, а богов либо в воду скинуть, либо огню предать. Противиться воле княжей, значит, смуту посеять великую, кровью землю напоить, от этого она родить меньше будет, голод и мор пойдет, ослабнет народ наш и станет добычей для любого ворога. Только заботами народа нашего тщася, призвал я вас к себе, чтобы силой общей отвоевать кусок веры нашей, не подвластной никаким богам. Мы давно знаем о том, что на своего бога надейся, а сам не плошай. Так что, создадим остров веры нашей, чтобы помогать людям, которые по рождению своему силой богов наших обладают, пусть они и дальше помогают народу нашему. Наш век долог, но и он срок имеет. Нужно учить тех, кто придет на смену нам, чтобы народ наш не забывал, откуда он пошел, чей дух в нем живет, чтобы никто никакими клятвами-заклятьями его не смог вывести. Давайте сомкнем посохи над огнем священным и силой нашей запрем это капище для всех непосвященных, и каждый из вас будет давать ключи сюда только избранным богами и возвращаться сюда как учителя отроков, ими подобранных.

- Что и меня в наставники прочишь, Велимудр? - удивился Нехор.

- А чем ты хуже нас? Ты такой же, как и мы, и опыт передашь свой тому, кто заменит тебя с посохом твоим, - ответил Велимудр.

- Эх, - Нехор вскочил со своего места и сказал, - я с вами братие и не буду доставлять вам хлопоты с собой.

- Предание свежо, - заухмылялись собравшиеся.

- Хорошо, - остановил всех Велимудр - протянем же посохи наши Хор, Добр, Сил, Здрав, Влас, Нехор, Мир, Любава, и вместе скажем: сомкнитесь силы наши над капищем этим, да превратите его в дом наш, где в семье большой будут воспитываться дети наши и никто не сможет причинить им зла, и сила наша не во зло употреблена будет. Да будет так!

Костерок увидел склоненные к нему шесть толстых веток с фигурками резными и схватил сразу все, заиграв языками своими на посохах, соединяя всех огнем очищения.

- Вот и сила наша огнем проявилась, - сказал Велимудр, - на Купалу и будем собираться здесь. Ключом будет перышко от птицы Феникса. Тот, у кого на шее будет это перышко, найдет дорогу сюда и перо свое никогда не потеряет. Сожгут его - оно снова возникнет. В землю закопают - оно снова в воздухе летает. В темницу запрут - оно вот оно, с темницей рядом. Прощайте братие, не противьтесь воле княжей, сила и веник ломит, постоим за народ наш. Ива гнется и не ломается, и мы тоже ивой будем, и никто нас не сломает.

На востоке начала алеть заря и вместе с зарей запылали и задымились капища. То вои княжьи и люди приказные рушили идолов и сгоняли людей к реке для крещения, где каждому давалось имя по святцам, а имена русские запрету предавались.

По всей земле русской прошла рука с крестом, да только никак не могла дотянуться до места заговоренного, и никак не могла убрать из памяти народа предания истории своей и люди некоторые, креста не чуждающиеся, силами старинными народ лечат да от невзгод-напастей берегут.

На дворе вторая тысяча лет пошла, от капищ одни воспоминания, а в записях инженеров да ученых всяких находим мы записи об аномалии, которая все прямые линии искривляет вопреки законам природы и исходящим от них физики, астрономии, математики, философии и логики.

Не поддается объяснению то, что вели дорогу прямую по приборам и компасам, а получилось, что дорога круг сделала десятикилометровый. Ладно бы один человек ошибся, но ведь на постройке железной дороги трудилось очень много людей разных, кто-то же должен был истину узреть. Да вот не узрел.

Космонавты снимали из космоса и показали искривление дороги. С самолета снимали. Тот же результат. Проверили приборы самолетные. И самолет тоже такой же круг вдоль дороги дал, а летел прямо по приборам, никуда не сворачивая, и приборы показывали туда, куда их направили линии магнитные от поля магнитного земли нашей, а вот смотри же ты, все равно в этом месте все круг дает.

Охотники ходили, проверяли, ничего не нашли. Ученые пошли. Безрезультатно. Так и записали: либо аномалия, либо неисправность приборов от искривления магнитного поля.

Записали и подумали, что магнитное поле само по себе не искривится, кто-то его должен был искривить. А кто? Сие и есть совершенно непонятно. Может, инопланетяне? Может. Давно бы до истины докопались, да вот только никак к этому месту никто подобраться не может.

Так и бросили это дело ввиду его бесперспективности. Только правило есть: как ты тайну не прячь, она все равно где-то вылезет. Не может тайна сидеть с закрытым ртом. Ее так и подмывает выйти на широкую дорогу и закричать:

- Смотрите на меня, я тайна великая, была за семью печатями, а вот освободилась и к вам пришла, открывайте меня, восхищайтесь мною.

Да вот только забывают все о том, что тайна интересна только тогда, когда она под спудом. А как раскрыли ее, так она уже никакая не тайна. И все удивляются - и это тайна? Тьфу. Все тайны неинтересны. Вот атомную бомбу уж как секретили в свое время, а сейчас любой человек может себе схему любой атомной бомбы достать. Никакой не секрет. Американцы вот решили в Англии себе атомную бомбу сделать, чтобы, на всякий случай, если вдруг шандарахнет, так чтобы Америка не пострадала.

Все непонятное становится понятным, как только находится какое-то объяснение. Но непонятного от этого меньше не стает. Раскрывается одно - находится другое. Иногда люди сами делают загадки, чтобы лет через двести-триста кто-то нашел этот тайник и задумался, а к чему бы это?

Помните, в детстве и мы находили осколок стекла, выкапывали ямку, клали туда что-то, сверху покрывали стеклом и забрасывали землей, а потом искали, кто и где что-то спрятал, и как мы радовались, когда находили чужие запрятки и определяли, кому они принадлежат.

Вот это был восторг исследователя и следопыта. Взрослые такие же, как и дети, только знают больше, чем дети и становятся серьезными, забывая о том, что планета наша еще ребенок по сравнению с другими обитаемыми планетами и не нужно терять детское воображение в поисках тайн. Не обязательно искать ключ от тайны именно в том месте, где встречается непонятое и непонятное. Ключ от сундука держат подалее.



Глава 1


- Товарищи, - президент откашлялся и внимательно посмотрел на сидевших возле длинного стола для заседаний маститых ученых. Их было чуть больше сорока человек. Средний возраст семьдесят лет. Цвет науки страны. А где же молодежь, хотя бы лет за сорок? Нет ее. Сбежала за границу. Там лучше кормят. И Александр Второй, император российский тоже говорил, что если лебедей хорошо кормить и создавать им условия, то они никуда улетать не будут. Тогда и молодежь бы более практично относилась ко всем новым идеям руководителя государства, - я собрал вас, чтобы посоветоваться по очень важному вопросу. Поступило предложение от президента академии наук о создании целого института, подчеркиваю - целого института - для изучения дохристианского периода России и особенно всех тайных сторон древних религий. Это, извините, отдает какой-то бесовщиной, домовых исследовать, ведьм, баб с костяными ногами, сказки всякие народу рассказывать, когда придется отчет держать о расходовании денежек народных, то есть денег налогоплательщиков. Вот и наука наша в загоне находится, потому что вы занимаетесь совсем не тем, чем бы нужно было заниматься. Может, нужно внести в науку нашу свежую струю, так сказать, омолодить наши научные кадры, особенно в ранге член-корров. Как вам это? Может и структуру академии наук несколько изменить: Вот, давайте вместе и обсудим эту проблему.

Ученые молчали, уставившись в свои листочки бумаги, лежавшие перед ними, и рисовали на них почему-то чертиков с рожками. Большинство. Другие рисовали ножики, ордена советского и имперского периодов, женские головки или просто штрихами закрашивали левый верхний угол бумажного листа.

Вступление президента не предвещало ничего хорошего. Кто-то должен выступить. А кто? Кто отважится сказать президенту истину, которая валяется под ногами, о которую все спотыкаются не один десяток лет. Все держатся за свои кресла. При нынешних пенсиях выжить человеку невозможно. Академическая пенсия чуть больше и все равно обеспечит не жизнь, а доживание, как говорят молодые менеджеры, которым совершенно все равно, что будет с пожилым населением страны.

Руку поднял старый академик, не отказавшийся от партийного билета и недавно получивший Нобелевскую премию за открытие, сделанное лет тридцать назад. Почет нужен при жизни, а не посмертно.

- Господин президент, - академик нарочито называл всех новых руководителей господами. Как коммунисты, пришедшие к власти в результате вооруженного переворота, стали господами новой жизни, так и люди, пришедшие к власти в результате слабости прежней власти, стали новыми господами жизни. Если уж этот человек начал называть неприкасаемых господами, то добра от его выступления не жди. - Господин президент. Я бы предложил поддержать предложение о создании нового института. Финансирование науки такое, что нам может помочь только волшебство. К нам идут одни бессребреники. Все наши теоретические, на коленке, разработки получают воплощение на западе. Правильно сказал Иисус Христос - нет пророка в своем отечестве. И наше совещание закончится как всегда: мы вот тут посоветовались, и я решил.

Институт нужен не только для воплощения забытых идей, но и для выработки русской идеи. Мы с яслей начинаем готовить кадры для Запада, и он нам в этом помогает очень даже активно. Мы со своим возрастом нужны хотя бы для того, чтобы новые имена пробивать сквозь заслоны в мировой науке. Чтобы за нашими учеными был приоритет, а не за теми, кто уехал и плюнул на свою Россию. Когда у нас будет хорошо, он приедет назад и будет ходить гоголем, требуя создания ему комфортных условий. И вы создадите им эти условия, даже не задумываясь о том, что он уже отработанный материал. Ученого с перспективой просто так не отпустят. Нам много-то и не надо, хоть бы минимум, уже давно определенный в мировой практике.

Совещание закончилось тем же, с чего и началось - ничем.

В институте академика уже ждал ассистент, новоиспеченный кандидат наук Ваня Неучев, магистр логики.

- Иван Павлович, миленький, рассказывайте, как там решился вопрос о создании нового института, - без всяких «здравствуйте» начал он.

- Ваня, сменил бы ты фамилию, - сказал академик Карпов, - сколько препон бы убрал со своего пути. Вспомни свою диссертацию. Прекрасный материал и перспективные разработки для науки, а еле продавили сквозь ученый совет. И все из-за фамилии.

- Что вам всем далась моя фамилия? - взъерошился Иван. - Фамилия как фамилия. Произошла от того, что мой далекий предок, будучи неученым, превзошел всех ученых. Вот и осталось прозвище Неуч.

- Оно понятно, да только предок твой потом учился, а прозвище осталось, - сказал академик. - И все родственники твои, хорошо я их знаю, люди интеллигентные и ученые, страдали из-за своей фамилии. Ты же сам логически понимаешь, что неправильно созданная установка на цель приводит к тому, что все исследования идут не по тому пути, какие продиктованы логикой, а вопреки ей, но считаются логическими. При изменении значения цели меняются и ориентиры, и результаты. Вот. В недавней истории нашей во время большой войны был такой генерал Жидов. Умница большая и храбрости отменной, а вот отношение к нему и со стороны противника, и со стороны своих соратников было не совсем хорошее. Вызвал его Верховный Главнокомандующий и посоветовал в течение пяти минут сменить фамилию. А генерал уперся - мне, мол, своя фамилия ближе. Тогда Верховный вызвал секретаря и приказал, что с его дня генерала Жидова именовать генералом Жадовым. Генерала Жадова знают все, а прежнего не помнят и вовсе. Вот и я приказываю тебе пойти в ЗАГС и подать заявление об изменении фамилии. Будешь Научев. С родителями твоими я все согласовал. А по новому институту пока ничего не ясно. Не ясно, зачем собирали, не ясно, какой будет результат. И в институт я тебя отпущу при условии, что вопросами логики в науке будешь заниматься так же серьезно, как и всегда.

- Спасибо вам, Иван Павлович, - сказал молодой человек, - фамилию я сменю. Вот пойду и сменю. Еще капитан Врунгель говорил: как вы яхту назовете, так она и поплывет. Вот сменю фамилию, и в этот же день выйдет указ о создании нового института. А я тут нашел один факт, связанный с аномальной зоной. В этой зоне пропадают люди, но быстро находятся. И пропадают во время проезда около нее на поезде. Вот рапорт начальнику транспортной милиции от старшего оперуполномоченного, сопровождавшего поезд в Москву. Поступил сигнал о пропаже годовалого ребенка через час после выезда с узловой станции. Никого посторонних в вагоне не было, а ребенка нет. Через сорок минут ребенок снова появился в том же месте, куда он был положен в пеленках. При осмотре у ребенка на шее была обнаружена суровая нитка с привязанным к нему перышком птицы. Начальник милиции на рапорте написал, чтобы милиционер бдительнее службу нес, а не занимался дурью. К рапорту было приложено перышко. Я проверил и установил, что это перо не принадлежит ни к одному известному виду птиц. И я сейчас нахожусь в положении плачущего индейца Джо.

- Это что же за положение плачущего индейца Джо? - удивился академик.

- Этот индеец купил себе новый бумеранг и никак не может выбросить старый, - улыбнулся кандидат наук.

- Почему же он не может выкинуть старый бумеранг? - не понял Иван Павлович.

Ситуация получалась немного неловкая. Академик не может понять юмор положения, а разъяснять ему, что к чему, так можно и обидеть старика.

- Да у индейца Джо бумеранг все время возвращался обратно, и у меня точно так же, - сказал молодой человек. - Отрезал я часть перышка для лабораторного исследования и решил его проверить огнем. Сжег, сдул пепел, а оно целехонько. Снова сжег. Сдул пепел, а оно целехонько. Ведь такого же не может быть, а, Иван Павлович? Не может, а раз такое явление присутствует, то нужно принимать за данность существование легендарной птицы Феникс. Эта птица должна иметь внешний вид орла с ярко-красным оперением. Предвидя смерть, сжигает себя в собственном гнезде, а из пепла появляется птенец. В Китае эта птица называется Фэнхуан (птица желтого ветра) «клюв петуха, зоб ласточки, шея змеи, на туловище узоры, как у дракона, хвост рыбы, спереди как лебедь, сзади как единорог-цилинь, спина черепахи». Вряд ли у птицы с панцирем черепахи были перья?

- А вы представляете, молодой человек, - сказал академик, - что значит, во всеуслышание признать существование птицы Феникс? Вы ли, я ли озвучите ваши выкладки, а весь пепел позора антинауки падет на мою голову. Выгонят и не посмотрят на прежние заслуги. А что будет чувствовать Нобелевский комитет? Нет, я даже в мыслях не могу представить свое заявлении на эту тему.

- То есть вы считаете, что я фальсифицирую опыт, - покраснел Иван Неучев, - да я сейчас вам продемонстрирую этот феномен.

- Не надо, Иван, - сказал Карпов, - я тебе верю, и мы потом посмотрим на этот опыт, да только весь мир не верит в этого Феникса, а вот мы вдвоем с тобой верим.

- Не только мы, Иван Павлович, - уточнил ассистент, - есть еще один человек, который повесил это перо на шею младенцу.



Глава 2


Нет, не зря Иван Неучев, а с недавнего времени - Иван Научев - занимался логикой. Аргументы у него сильные. Перо не горело. То есть горело, сгорало и снова возникало из пепла. Значит, птица Феникс существовала.

- Знаешь что, Иван, - предложил академик, - проедься пару раз на поезде вдоль аномальной зоны и повесь перо себе на шею на суровой нитке. Посмотрим, что получится.

- А если ничего не получится? - спросил Научев.

- Отрицательный результат - тоже результат, - обнадежил его Иван Павлович.

Через четыре дня «путешественник» вернулся домой без каких-либо результатов.

- Какие предложения у главного по разработке данной темы? - спросил академик.

- Будем разыскивать исчезавшего младенца, - сказал Иван. - Прошло почти семь лет с того происшествия. Страсти улеглись, можно получить объективную оценку тех событий. Сколько лет назад образовалась аномальная зона, никто не знает. Может тысячу лет назад, может две тысячи лет, может - миллион, и у нас впереди достаточно лет, чтобы проникнуть в ее тайну, если нам повезет. А повезти нам может только в том случае, если мы не будем форсировать события.

- Как же вы найдете этого ребенка? В документах нет ни единого упоминания о том, кто он и откуда, кто его родители, куда ехали, - усомнился Карпов.

- Будем искать милиционера, который был свидетелем всего произошедшего, если он жив, то он нам поможет, - сказал уверенно Иван.

В кадровом аппарате УВД с неохотой дали сведения на оперуполномоченного. И то только после представления бумаги от института с уверениями в том, что мы лишь изучаем обстоятельства и физические аспекты происшествия, имевшего быть…

Нам дали его адрес и предупредили, что оперуполномоченный несколько не в себе, крыша после того случая поехала.

Милиционер в запасе Зотов оказался руководителем городского кружка уфологов, изучавшего следы присутствия среди нас пришельцев и источников отрицательной энергии, заброшенной к нам из космоса. Прежде чем ответить на наше приветствие, он рамкой проверил наше энергетическое поле, а только после этого ответил на вопросы.

- Как же, как же, досконально помню этот случай. Инопланетяне похитили ребенка прямо из идущего поезда и вернули обратно, замаскировав все это под Божье провидение, повесив ребенку птичье перо на нитке. А ребенок как ребенок и есть, живет и развивается, как и все его ребята в его возрасте, - рассказал Зотов.

- Вы знаете, где он живет? - спросили мы.

- Конечно, в одном со мной городе, где мы сейчас и находимся. Зовут его Вася, фамилия Силаев. Живут на Заводской улице, так что, если есть желание посмотреть на него, то могу и проводить, меня они хорошо знают, - предложил милиционер в запасе.

- Спасибо-спасибо, - поблагодарили мы его, - мы уж сами, не хотим из всего этого делать мероприятие.

К Силаевым мы пришли вечером. Мы - это я, Иван Научев и младший научный сотрудник Варенька Николаева. Представились хозяевам честь по чести. Приняли нас приветливо.

Силаевы жили в двухкомнатной «хрущёвке» на первом этаже. Двухкомнатная квартира — это громко сказано. Обыкновенная однокомнатная квартира с перегородкой. Простая рабочая семья с очень средним достатком. Двое детей. Вася и его старший брат. Братья живут не особенно дружно, хотя размещаются в одной комнатушке и спят в одной кровати.

- Хочу вот сделать двухъярусную кровать, да руки не доходят, - посетовал глава семьи.

- А как Вася после того случая? - поинтересовались мы.

- С Васей все нормально, - сказала его мама, - ребенок как ребенок. Смышленый, добрый, скромный, никого не обидит, а вот обижают его все, а сдачи он то ли боится дать, то ли еще что. И не боится никого, не понимает, от чего может исходить опасность. Ездили тут недавно в заезжий зоопарк в областном центре. Я немного отвернулась, а он уже у клетки с волком. Здоровый такой волчара, серый, злой, клыки огромные, стоит рядом, язык высунул, а Вася его по голове гладит и что-то ему говорит. И вокруг тишина стоит, люди от страха онемели. Я потихоньку его за рубашонку потянула и на руки взяла, а волк посмотрел на меня и как будто улыбнулся.

- Ну, сейчас уж напридумываешь, мать, - рассмеялся отец Васи, - собак Васька совершенно не боится. Любых. И они к нему так же относятся, не лают, хвостом виляют, а он их по голове гладит. Звери ласку чувствуют, да и видят, что это детеныш, а к детенышам все звери ласково относятся. Как выйдем мы во двор, так и подбежит какая-нибудь шавка и смотрит на меня, как бы разрешения спрашивает, а можно с Васей пообщаться? Кивнешь ей, а она ему уже руки лижет и старается лицо облизать.

- Ты-то, отец, сам байки рассказывать горазд, а меня попрекаешь, - хозяйка явно была в хорошем настроении. - А ведь мы вас, товарищи ученые, уже давненько ждем.

Вот тут пришла очередь удивиться нам.

- Откуда же вы знали, что мы к вам придем. Вас милиционер Зотов предупредил? - спросили мы.

- У Зотова свои заботы, - сказала Васина мама. - Он перышко Васино взял и потерял где-то. Скажи ему что, снова везде про Васю трёкать будет, пришельцев искать. Я вам по секрету скажу, ты вот, отец тоже послушай, боялась, что смеяться будешь. Останавливает тут недавно меня на улице старичок один. Годов ему ну не меньше восьмидесяти будет. В руках палка простая, без палки-то, видать, трудновато ходить. Говорит мне старичок:

- Сынку-то твоему, Васе, скоро семь годков стукнет. Перед днем рождения придут к вам люди и принесут ему перышко, которое мы ему дали. Пусть все время носит на шее.

- Да как же он перышко на шее носить будет, там ведь крестик висит, крещеный он, а что-то другое рядом с крестом носить не положено, батюшка так говорил, - сказала я ему.

- Не помешает ему перышко, а поможет, - говорит старик. - Как это говорят, на Бога надейся, а от помощи никогда не отказывайся. Ты не бойся нас, девушка, мы люди русские и Васе зла не причиним, хотим, чтобы он знал правду о земле нашей, чтобы русское в нашей земле никогда не меркло, а светилось звездой яркой, и чтобы Россия была той страной, какую судьбу ей боги приготовили. Пусть Вася живет так же, как и все дети, ходит в школу, а когда ему исполнится 63 месяца, на каникулах, в Иванов день садись в поезд вместе с ним, как бы поедешь его провожать к бабушке, а в первый день Осени он вернется к тебе снова в поезд. Не бойся за него, еще гордиться будешь таким сыном.

Сказал и ушел, а я вообще ничего из этого не поняла. Первый день весны это первое марта, а первый день осени это первое сентября. Это что, на полгода Вася будет исчезать? Нет, я так не хочу. Вот вы, товарищи ученые, отправили бы свое дите в неизвестно куда?

- Я бы сам туда пошел, - откликнулся я, - русский русскому вреда не сделает, если он действительно русский. А то, что он действительно русский, я вам сейчас докажу.

С этими словами я достал перышко и отдал матери Васи.

- Давайте наденем на него, как он придет, - предложил я. - А старик, когда говорил с вами, использовал старославянский календарь. В том календаре век или, как его называли, круг жизни содержит 144 Лета. В каждом Лете было девять месяцев и три сезона - Оусень, Весна, Зима. Отсюда и слова пошли - летопись, летоисчисление, сколько вам лет. Ведь никто не спрашивает, сколько вам годов? Все говорят, а сколько вам лет? Лето - 9 месяцев. Месяц - 41 или 40 дней (в зависимости от того нечетный или четный). День - 16 часов. Час - 144 части. Часть - 1296 долей. Доля - 72 мгновения. Мгновение - 760 мигов. Миг - 160 сигов (слово «сигануть» мы применяем часто, а вот откуда оно пошло, мало кто и задумывался). Сиг - 14000 сантигов. Новые сутки начинались с заходом Солнца. Только у российских пограничников новые пограничные сутки начинаются с заходом солнца, то есть в двадцать часов, как и у прародителей наших. Да и слово сутки есть только в русском языке и в славянских языках. Сутки - это соединение, стык дня и ночи.

Неделя состояла из девяти дней: понедельник, вторник, тритейник, четверг, пятница, шестица, седьмица, осьмица и неделя. Все месяцы начинались в строго определенные дни недели. Например, если первый месяц года начинается во вторник, то и все остальные нечетные месяцы будут начинаться во вторник, а четные - в седмицу.

Кое-что осталось от календаря и сегодня. Поминовение умершего родственника совершается через неделю (9 дней) и через месяц (40 дней), то есть на девятый и сороковой день.

Семь месяцев вынашивает мать ребенка в чреве своем и сорок сороков (сорок месяцев) кормит его грудным молоком.

А через сорок сороков (или четыре лета и четыре месяца) после рождения первого ребенка у женщин наступает период жизненного совершенствования, в результате чего она становится Ведающей Матерью или ВедьМой.

Через 369 недель после рождения человека начинается период его Духовного Обучения, ибо в девять лет происходит первое Великое приобщение к Древней Мудрости Богов и Предков.

Когда же детям из Славянских Родов исполнялось 12 лет (108 месяцев) и они достигали роста 7 пядей во лбу (124 см), для детей начинался новый этап в жизни. В 108 месяцев (или в 12 лет) наступает совершеннолетие человека, и он проходит обряды Совершеннолетия и Имянаречения, после чего мальчиков начинают обучать родовым ремеслам и воинскому искусству.

А еще через 108 месяцев, то есть в 24 лето он, принимая Духовное освящение Священным Огнем, познает истинный смысл бытия своего Рода и истинное значение Родового имени.

В 33 лето наступает время Духовного совершенствования.

А в 369 месяцев или в 41 лето начинается эпоха Духовного Озарения.

Девушка могла выходить замуж только после 16 лет или 144 месяцев, что составляет Единый Круг Круголета. До этого срока она вестует - познаёт Весть, то есть обучается ведению домашнего хозяйства, уходу за детьми, рукоделию, а в 16 лет - заканчивает вестовать и становится НеВестой.

- Неужели и Вася все будет это знать? - сказала женщина и заплакала. Муж стал утешать ее.

- Будет, а старик говорил про двадцать четвертое июня и двадцать пятое августа. То есть почти на все наше лето. На два наших месяца. Все равно, что в пионерский лагерь поехать на отдых. Хотел бы я быть на месте Васи, - сказал я.

Пока мы разговаривали, с улицы прибежал Вася. Говорить о ребенке, что он пришел или пошел гулять, как-то язык не поворачивается. Сам был маленьким ребенком, и мы всегда бегали по улице, и говорили так же: «пошли бегать на улицу».

Васе надели на шею перышко, я подарил ему книжку-дневник и попросил записывать туда впечатления о проведенном лете. С родителями мы договорились встретиться в конце сентября. Мы приедем к ним, а если что-то случится, то они позвонят нам.



Глава 3


Дневник Васи Силаева. Лето первое.


«Мы с мамой поехали к бабушке. Я закончил первый класс и годовые оценки у меня все четверки. Не нравится мне в школе. Много ребят чему-то завидуют, а другие просто хвастаются, что они богатые. Есть еще - прилипалы к богатым. Богатые думают, что у них есть деньги и их за это все любят. Мама почему-то плачет.

Мы стояли с мамой в коридоре вагона. Вдруг подул сильный ветер и унес меня. Когда я открыл глаза, то увидел большую поляну, на которой сидят много волков.

Один Волк подошел ко мне, протянул лапу и сказал:

- Я твой друг. Меня зовут Сав. Давай будем дружить.

Я тоже протянул ему руку и сказал, что мы будем друзьями. Сав повел меня в лес, и мы пришли к огромному дому, огороженному столбами с изображениями разных лиц. Во дворе нас встретил старик.

Он сказал:

- Здравствуй, Вася. Меня зовут Велимудр. Отдыхай пока. Сав покажет, где ваша комната. Вы уже успели подружиться?

Я кивнул головой, и мы вошли в дом. Я никому не скажу, что Сав умеет разговаривать. Все равно никто не поверит.

Звери могут разговаривать с человеком, если этого захочет человек и будет к зверям относиться так же, как и к людям.

Люди между собой ведут хуже зверей, дерутся, ругаются, вырывают лучшие куски. У зверей тоже бывает такое. Таких зверей боятся, но никто не любит.

Как только показавший силу зверь ослабевает, все набрасываются на него и разрывают на куски.

У нормальных зверей такие же правила, как и у нормальных людей. Это мне Сав рассказал.

Мы с ним жили в одной комнате, только я спал на постели, а он на коврике перед постелью и, как более умный и храбрый, он охранял маленького человека.

И столовые у нас были разные. Зато на занятиях мы были вместе.

У каждого мальчика и у каждой девочки был свой волк. Они участвовали в наших играх, мы бегали вместе с ними, схватив их за густую шерсть. Мы не боялись одни ходить в лес, с нами были наши волки, которые знали все тропы и дорогу к нашему дому.

Нас был целый класс. Двадцать мальчиков и десять девочек. Наша классная учительница тетя Люба. Она велела к себе обращаться именно так. Тетя Люба провела нас по дому и рассказала, что и где находится.

Мы каждый день играли и ходили гулять по лесу. Часто играли в прятки. Наши волки учили нас прятаться и сидеть так тихо, чтобы тебя никто не видел и не слышал.

Вечером мы пили молоко с куском каравая и ложились спать.

Мой брат рассказывал, что раньше у нас были пионерские лагеря. У нас не лагерь. У нас дача.

Зато я вместе с волком собрал гербарий и сделал надписи к тем травам, которые я собрал. Вот, смотрите.

Tрипутник. Накануне Ивана Купала трипутник кладут под голову на ночь со словами: «Трипутник-попутник, живешь при дороге, видишь малого и старого, скажи моего суженого».

А это просто подорожник, порезник, ранник, чирьева трава, трипутник.

Подорожник способствует остановке кровотечения, заживлению ран, язв. Отвар листьев помогает при зубной боли, кашле, туберкулезе, коклюше, астме. Сок успокаивает боль в ушах, помогает при болезнях желудка.

Семена используют как слабительное средство, отвар семян в качестве компресса применяют при воспалении век и кожи.

А напары и отвары из листьев применяют при язве желудка, воспалении мочевого пузыря, геморрое и кровохарканье. Трипутник применяется против всех видов порчи, наводимых на ноги.

Травушка-муравушка. Злая колдунья посадила ее рядом с людьми, а эта трава не захотела приносить вред людям и решила помочь людям. Коровы, съев эту траву, стали давать самое вкусное молоко. Из корня травушки-муравушки делают красивую краску, а из стебельков - целебные настои для здоровья (витамина С в них больше чем в лимоне). Ученые люди назвали эту траву - Спорыш из семейства гречишных. А народ называет ее еще топотун-трава, конотоп, трава молодости.

Татарское зелье. Привезли его к нам монголо-татары. Растение очищает водоем так, что можно без боязни пить воду и поить лошадей. От растения гибнут блохи и другие насекомые-паразиты, поселившиеся в доме.

Если собрать ветки зелья в пятый день пятого месяца и развесить по сторонам дверей и окон, то в течение пяти месяцев растение будет оберегать ваш дом от всякого зла.

Если носить корень растения при себе, то он будет отпугивать всю нечисть.

Отвары этого растения используют при заболевании десен и зубов, заболевании печени и желчных путей, почечнокаменной болезни, бронхите, водянке, цинге, слабости пищеварения, отсутствии аппетита.

Если есть проблемы с волосами, то нужно вымыть голову отваром корня.

При эпидемиях холеры, чумы, гриппа, рекомендуется жевать корень для профилактики. А порошком и сейчас рекомендуют присыпать гноящиеся раны.

И называют по-ученому это растение - Аир болотный.

Одолень-трава это белая или желтая кувшинка (купальница, водяной прострел), которая одолевает любую нечистую силу.

Отвар и ванны из кувшинок применяют как болеутоляющее, успокаивающее, снотворное, мягчительное и жаропонижающее средство.

Крепкий настой из лепестков цветков лечит угри и делает малозаметными веснушки.

Из сухих корневищ можно делать муку и выпекать из нее хлеб.

Поджаренные семена кувшинки белой используют как заменитель кофе, а свежие вымоченные корневища едят в жареном и вареном виде.

Отвар из одолень-травы поможет девочке подружиться с мальчиком. Амулет из одолень-травы охраняет путешественников от разных бед и напастей.

Сав знает свои, волчьи травы, но это, - говорит он, - людям совершенно не нужно.

Тетя Люба рассказывала нам, как нужно сушить эти травы. Как крепить эти травы в гербарии и как применять их, если мы почувствуем недомогание.

Я чувствую себя врачом и буду лечить не только себя, но и моих папу и маму, брата, наших соседей и вообще всех людей, которым потребуется моя помощь.

Мы живем в маленьком домике, потому что мы самые маленькие. В среднем домике живут те, кто старше нас, а самые старшие живут в большом доме. Наши преподаватели живут в своих домах, которые находятся далеко в лесу.

Нашего директора зовут Велимудр, потому что он очень умный и все его за это уважают.

Тетя Люба учит нас распознавать травы, в которых содержится сила земли нашей, и учит общению с людьми так, как это учили раньше во всех русских семьях.

Мальчик и девочка должны не сорить и не ронять ни одной крошки хлеба, иначе будет голод и неурожай. Хлеб дорогой, нужно беречь его и уважать как Божий дар.

Если кто за обедом, не доев своего ломтя хлеба, возьмется за другой, или отломит кусок от другого, то кто-нибудь из близких оголодает или будет терпеть нужду. Жадный всегда объест кого-нибудь.

Нельзя макать хлеб в солонку, потому что крошки туда падают и соль засорится.

Не нужно класть испеченный горячий хлеб на горбушку, потому что она тогда легко отстает и хлеб в промежутке этом легко плесневеет.

Скорлупу от выеденных яиц нужно давить на мелкие части, иначе русалки построят себе из нее кораблик и будут плавать, назло и насмех людям; а если скорлупа останется на дворе и в ней накопится дождевая вода, да сорока напьется, то у того, кто выкинул скорлупу, будет лихорадка.

Муха в щи залетела - к счастью.

Свистать в комнатах почитается или грехом, или дурным предзнаменованием, говорят, что от этого дом пустеет.

Порожнюю колыбель нельзя качать, а то дитя жить не будет; этим унимают старших баловней, от которых и без того в тесной избе некуда деваться.

Новорожденную должно купать в белом белье, чтобы бела была и нежна.

Через порог не здороваться; поссоришься, либо дети немые будут.

Нехорошо возвращаться, идучи от людей из дому, когда уже совсем собрался, оделся, простился и ушел, потому что это по-пустому тревожить хозяев; а если что забудешь и воротишься, то значит скоро опять свидеться.

Нельзя пришивать пуговицы на себе, или зашивать платье, которое надето; пришьют тебе память.

Кто, сидя от безделья ногами болтает, тот черта качает.

Коли домовой завьет у лошади по-своему гриву, то не трогать ее, а то он рассердится и испортит лошадь.

Порядочным людям грешно купаться после Ильина дня (20-го июля); а после Ивана постного (29-го августа) грешно уже всякому, даже и сорванцу, потому что в конце июля вода дрогнет, как говорится, и зацветает; а в конце августа она холодна и ребятишки, набегавшись наперед, легко простужаются.

Яблоки грешно есть до Спаса, а орехи прежде Воздвиженья.

Кто в большой праздник проспит заутреню, того купают, бросают с размаху в воду или обливают.

Ключей не класть, куда попало на стол, иначе выйдет ссора в доме, а класть их всегда на определенное место, в стороне.

Перебираясь на новое жилье, в старом не покидать сору, тряпья, черепков и прочего мусора.

Корова с подойником продается, а лошадь с недоуздком.

Не должно спрашивать хозяйку, сколько у нее дойных коров, сколько кур несется, сколько наседок, не заботься о чужом хозяйстве».

Я читал Васин дневник и думал, сколько еще всего наивного таится в душах людей, а ведь все это мудрость вековая и каждый найдет свою причину, от чего она пошла. И Вася будет думать, прежде чем что-то сделать. Разве первый класс общеобразовательной школы даст столько знаний, сколько получил мальчик за два месяца среди ведунов?



Глава 4


Институт дохристианского периода России все-таки создали. Маленький. И для изучения только тайных сторон этого периода. А тайн в истории государства нашего предостаточно.

Когда христианство пришло на Русь, то все дохристианское было объявлено ересью.

Как же мы жили в ереси и куда делись документальные источники того периода?

Если бы грамоты были не берестяные, а из материала, из которого создана птица Феникс, то у нас было бы достаточно свидетельств о том периоде, а у нас каждый новый князь начинал с того, что сжигал все, что относится к прежнему правителю.

Берите любого государя русского. Никто не был исключением. Ни единый человек. Но об этом позже. Главное - разобраться с чистой и нечистой силой.

Говорят, что у Адама и Евы первые дети родились уродливые и страшные. Адам хотел утопить их в реке Евфрат, но Ева упросила не губить их, а просто спрятать так, чтобы их никто не смог увидеть.

С того времени эти нечистые дети прячутся в избе, в бане, во дворе, в лесу или водоеме. Там они и живут, изредка наведываясь к людям и творя им различные пакости.

Если человек хорошо относится к ним и уважает их присутствие, то они ему помогают.

Вот, например, некоторые из них:

Бабка-запечельница. Добрый дух в облике старушки, живущей за печкой. Часто помогает, а иногда и вредит хозяйке дома.

Волокита. Это демон, который посещает женщин в отсутствие мужа. Волочится за всеми женщинами.

Ичетик. Маленький человечек, живущий в воде. Когда он появляется в омутах, запрудах, на водяных мельницах, то так он подает знак о грядущем несчастье.

Колокольный мужик. Призрак, появляется на колокольне в полночь, сидит под колоколами и улетучивается, когда колокол прозвонит в третий раз. Поэтому и крестятся только при третьем ударе колокола, чтобы не бить поклон нечистому духу.

Маньяк. Нечистый дух в виде падающей звезды. Пятого марта не следует смотреть на падающие звезды, иначе беда будет грозить неминуемая.

Мара. Призрак в виде девушки в белом с распущенными волосами или сгорбленной старухи, которые похищает вещи из избы. Лунными ночами Мара шьет и прядет, но видеть ее за этим занятием не к добру. Если она появляется вне дома в облике белой женщины, то это предвещает смерть. Все бандиты своих женщин называют марухами.

Мельничный Водяной принимает облик красивой девушки или собаки. Мельники всегда дружат с этими духами воды.

Баенник. Поселяется во всякой бане за каменкой, всего же чаще под полком, на котором обычно парятся. «Нет злее баенника, да нет его добрее», - говорят про него. Нельзя ходить в баню в четвертую перемену, это очередь баенника. Вместе с ним моются черти, лешие и овинники. Банника можно и «умаслить» круто посоленным ржаным хлебом.

Овинник. Похож на огромного кота величиной с собаку, весь черный и лохматый, умеет лаять по-собачьи и хохочет не хуже лешего. Не позволяет топить овины в заветные дни и сушить хлеба во время сильных ветров, устраивая за это пожары.

Всех их и не перечислишь. Домовой-доможил. Домовой-дворовой. Кикимора. Леший. Полевой. Водяной. Русалки. Оборотни. Колдун-чародей. Ведьма. Кликуши. Клады. Знахари-шептуны. Плотники и печники. Пастухи. Царь-огонь. Вода-царица. Мать-сыра земля. Священные рощи.

Чем больше мы собирали информации, тем сильнее поражались тому многообразию истории и верований, которые были у наших предков.

Богами были Белобог или Свентовид. Вода. Вий. Волх. Даждьбог. Денница. Джевана. Дива. Дий. Доля. Желя. Жива. Злата майя. Карна. Квасур. Коляда. Корочун. Коруна. Купала. Кродо. Лад. Лада. Лель и Полель. Леля. Летница. Лихо. Макошь. Морена. Недоля. Овсень. Перун. Погода. Подага. Позвизд. Полкан. Порвата. Поревит. Поренуч. Припегала. Прия. Проно. Род. Сварог. Светлоноша. Светулуша. Своба. Святибор. Симаргл. Скатия. Стрибог. Сытиврат. Триглав. Троян. Tуа. Услад. Хорс. Цеця. Чудо морское. Чернобог или Велес. Щур. Ярило. Ящер.

Когда стали перебирать духов, то удивились, что злые и добрые почитались одинаково: Алконос, Алконост. Амбарник, Амбарный. Баба Яга. Банник, Обдериха. Белая Баба. Берегиня. Бесы (Черти). Блазень (Приведение). Блуждающий Огонь. Богатырь (Великан, Волот). Болотник. Бука (Бага, Коко). Вампир (Упырь). Ведогоны. Ветровой (Вихровой). Вий. Вила (Русалка, Купалка). Водяной (Омутник). Волкодлак (Вовкулак, Оборотень). Встречник. Гамаюн. Горный. Дворовой. Дикие люди. Домовой. Единорог (Индрик). Жар Птица. Земляная кошка. Змей Горыныч (Огненый). Змея дворовая. Змея Скоропея. Игоша. Кикимора (Пустодомка). Китоврас (Полкан). Кладовой. Колокольный. Коровья смерть. Леший. Лизун. Лихо Одноглазое. Лихорадка (Кума). Мамон (Мамонт). Мертвяк (Заложный). Миряк. Мороз Дед (Морозко). Овинник (Гуменник). Полевик (Луговой). Полудница (Удельница, Росомаха). Предки (Родители). Птица Юстрица. Рарог. Сирин (Вещица). Снегурка (Снегурочка). Стратим. Чудо Морское. Чур. Шиш (Шишига).

Я перечитывал это по нескольку раз и ловил себя на мысли о том, что обо всем этом я уже слышал, что это все до сих пор присутствует в народных сказаниях и что у всех славян были одни и те же боги и духи.

А что сейчас? Сейчас злейшие враги между собой - славяне. Не верите? Посмотрите на отношения Украины и России. А еще говорят, что была Киевская Русь. Вроде бы стал для всех единый Бог, который разъединил всех людей на свете. Даже в исламе присутствуют христианские боги, а кто же может говорить о единстве?

А когда было много богов, то все люди были едины, были славянами, славили богов своих и себя.

Где же свобода вероисповедания? Почему христиане обрушились с огнем и мечом на славянских богов? Разве славяне ходили жечь христианские храмы? И что удивительно, на славянскую религию ополчились все христианские течения, объединившиеся в этом с исламом.

Почему славянская вера вызывала такую ненависть? Да потому что славян в открытом бою не победить. Заветы отцов и вера ломали все силы, которые шли на славян.

Но перевербовали князя Владимира в свою веру и начался закат славянства. Кровавый.

Пришел к власти по-голландски настроенный царь и начал голландить всю Россию, вырывая все с корнем и выжигая огнем. Даже флаг у России голландский, только перевернутый.

Потом царями стали немцы и начали немечить Россию.

Потом пришли марксисты - начали марксистить Россию огнем и мечом.

Потом пришли западные демократы и стали демократить всю Россию, загоняя ее то в большой теннис, то в дзю-до или в горные лыжи. Хорошо, что не в сумоисты. Тогда весь парламент и правительство были бы с огромными животами и этими животами стукались для поиска истины. У кого больше живот, тот самый большой начальник, башлык и значит самый правый во всем.

Потом пришли капиталисты и стали Россию капиталистить, но уже по-новому и с западными ценностями, для которых русский дух — это как красная тряпка для быка в Испании или слово еврей для Гитлера.

И вот среди всего этого западничества и восточничества христиане и мусульмане ищут русский дух или русскую идею. Русскую идею нужно искать на Руси.

Русичи всегда были толерантны, по-русски говоря - терпимы ко всем религиям, и не нужно идею искать по закоулкам с фонарем среди бела дня, она есть в народе. В его единстве.

Наш народ разъедает все то, что приходит извне и все то, что отторгается всем миром. А все потому, что нет почитания родителей своих и гордости за свое Отечество. Да и Отечество свое о людях своих заботится постольку, поскольку если не заботиться, то о государстве вообще никто заботиться не будет.

Собственно говоря, все программы работы нашего института и есть программа летнего обучения Васи Силаева. Я не знаю, как там у них, но это, пожалуй, интереснее будет, чем модные сейчас ролевые игры.



Глава 5


Прошло три года. Капитализм рос и крепчал, являясь все таким же чуждым элементом нашего общества.

Наш институт остался таким же маленьким, но это на поверхности, а внутри он разрастался не по дням, а по часам.

Большинство тем стали закрывать, вернее, засекречивать. Многие работники только числились в институте, и их вообще никто не видел в глаза. Даже я, как директор института, хотя знаю, какие темы и где разрабатываются.

Это говорит о том, что идея создания подобного института была очень своевременной и важной. Как и нанотехнологии. Мы вот только сейчас подходим к нанотехнологиям, о которых наши предки и слыхом-то не слыхивали. Но, если поплевать в кипящее молоко, то есть прибавить к кипящей массе нанокомпоненты из организма определенного человека или животного, то агрессивная среда превращается в пассивную среду с явно выраженным косметическим эффектом, превращая невзрачного человека в красавца писаного. Вы думаете, сказка «Конек-горбунок» появилась на пустом месте?

Или возьмите старое выражение «сердцем чуять». Сердцем, конечно, ничего не почувствуешь кроме инфаркта, да и инфаркты порой проходят безболезненно, а вот установление телепатической связи с интересующим объектом налицо.

Повсеместная телепатия, конечно, не нужна, но для определенных лиц и в интересах государства это достаточно ценное приобретение. Дыму без огня не бывать.

Возьмите шапку-невидимку. Эффект невидимости уже доказан и существует немало способов достижения этого эффекта. Но только с помощью технических средств, а не с помощью тех способностей организма, которыми пользовались наши предки.

А сапоги-скороходы? Сапоги - это просто отличительный признак человека, которого назначили на должность скорохода за то, что он очень быстро бегал. А насколько быстро он бегал? Что ему придавало такую способность? Вот над решением этих проблем и бьется одно из подразделений моего института.

Мы сможем без применения каких-либо фармакологических средств, без химии, без допингов увеличить результаты наших спортсменов, поставить на ноги неходячих людей, повысить мобильность наших спецподразделений.

Или скатерть самобранка? Это уже люди придумали, что на ней появлялись кувшины и рюмки, тарелки и вилки, для красоты, так сказать.

Была какая-то биологическая основа, на которой методом гидропоники либо посева клеток органических веществ выращивалась масса, пригодная для питания моряков и пеших путешественников. В принципе, с увеличением количества населения земли и уменьшением количества пищи данная методика будет востребована.

Или трава-ограда и деревья-сторожа? А изучение языка зверей и птиц? Это еще несколько шагов на пути к взаимодействию с природой. Нашим предками удавалось многое, а вот мы оказались неблагодарными наследниками.

А сейчас посмотрите, сколько усилий нами было затрачено для организации этого института. В других странах за эту идею ухватились бы сразу и создали все условия. Только работай и выдавай на-гора то, чего нет ни у кого, стоит дешево, а прибыль сулит высокую. Они же наши поговорки используют, наших специалистов и над нами смеются. Я бы на их месте над такими людьми тоже посмеялся.

Что за поговорку они используют? Да всем известную: ремесло не коромысло, плеч не оттянет, а само в рот протянет. Они всю поговорку используют, а мы только вторую половину.

Вот тут и следующий вопрос возникает - а почему так дело вышло? А вы посмотрите, кто у нас на воеводстве сидит? Либо медведи полные, кто только топать ногами умеет да рычать - разорву, раздеру, если к утру вершки и корешки не соберете, либо молодое поколение руководителей, у которых за спиной всегда висел лозунг: «Кибернетика - продажная девка империализма. И. Сталин!» и «Кибернетика - наука мракобесов!».

Любая попытка движения вперед пресекалась, шаг влево, шаг вправо - попытка к бегству, прыжок на месте - провокация. Лучше спокойно сидеть и ждать, когда кто-то в рот протянет.

Наше изобретение - дурь. Западное такое же - гениальное.

На воеводство назначали людей тупых, но исполнительных. И еще преданных. Они и себя окружали такими же - тупыми и исполнительными, причем исполнительными до такой степени, что если им поручить бить поклоны, то они и лоб себе разобьют.

И вот они создали такую машину, а по-современному - управленческий аппарат, настроили ее и запустили в работу. И он успешно работает до сегодняшнего дня, расшибая кому надо лоб и вышвыривая из себя неугодных, вознамерившихся заменить шестеренку или выбросить целый узел для улучшения работы.

Самонастраивающийся механизм, который не могли сломать ни революции, ни перестройки. Этот механизм мгновенно приспосабливается к любой эволюции, не меняя своей сути.

Если сегодня взять и проверить всех чиновников группы «А» на знание ими компьютеров и компьютерных технологий, использование современных методов управления, то страна наша после окончания экзамена будет полностью обескровлена. Или останется человека два-три на своих местах.

И о каком же движении вперед можно говорить, если самые современные компьютеры стоят в начальнических кабинетах в качестве иллюстрации, что и мы, мол, тоже не чужды современным веяниям и используются в лучшем случае в качестве видео или музыкального проигрывателя, а такие же компьютеры у секретарш для раскладывания пасьянсов.

Как ни крути, а научный прогресс в нашей стране идет только по указке сверху. Будет директива - будет прогресс, не будет директивы - разойдись, какого хрена тут собрались?

Нашему бы народу да умную голову сверху поставить, а в голову эту мозги вложить, то понеслась бы русская тройка по неровному шляху нашего прогресса…

Хотя верится в это с трудом, потому что тройка в нашем понимании навсегда врезалась в качестве триединой задачи построения коммунизма и особой тройки в составе первого секретаря обкома, прокурора и начальника НКВД, наделенных правом вынесения любых приговоров без суда и следствия. Так на тройке можно принестись прямо к другой тройке и стоп, телега!

А недавно вызвали меня в одно учреждение на одной знаменитой площади, где работают люди с холодными руками, горячей головой и чистым сердцем (или все наоборот) и начальник их, повышенный с должности председателя до должности директора, говорит мне:

- А что вы скажете, если мы прямо сейчас одним росчерком пера вам, старшему лейтенанту запаса, присвоим звание полковника с выдачей окладов и пайковых денег, обмундирования всякого, пистолет именной и удостоверение в красной корочке, которое откроет вам двери всюду, а?

- Спасибо, - говорю, - за оказанное доверие, да только скажи я «да», как вы меня сразу через день на ремень, еще пошлете куда-нибудь портянки пересчитывать да зачеты по строевой подготовке принимать.

- Ну, что вы так плохо думаете о наших органах? - обиделся начальник. - Это в армии, а в органах совсем по-другому.

- Я, товарищ начальник, после университета сразу был в двухгодичники зачислен на Дальний Восток в центр управления группировкой спутников связи. Начальник Центра майор, умница необыкновенная, кандидат наук, однозначно стал бы начальником центра управления космическими полетами. И вот приходит проверка во главе с командующим. Начальник мой докладывает, что так вот и так, а командующий смотрит на него и говорит:

- Это что у тебя за прическа, майор? Ты где служишь? Ты какой пример подаешь офицерам и всем военнослужащим вверенного мне округа, а? - Поворачивается к порученцу и говорит, - Снизить в воинском звании на одну ступень, - развернулся и вышел. А в армии такие вещи делаются быстро, позвонили в кадры, через полчаса генерал прямо на спине порученца подписал приказ, другой порученец с майора погоны срезал, а кадровики смотрят - майора-то уже пора в подполковники представлять, а он капитаном стал и сразу срок службы у него взял и вышел. Как у поляков, думали с немцем повоевать еще, пол Польши за спиной, повернулись, а там уже Красная Армия стоит. И уволили капитана. Через час командующий и этот приказ подписал. Получилось, что с волчьим билетом. Сейчас этот генерал в клубе военачальников заседает, мудрости военной учит, а капитан тот сгинул, ни слуху, ни духу. Такая вот участь у всех наших Левшей.

- Я же говорю, что это в армии, а вот в органах…, - начал оправдываться начальник.

- Знаем мы и органы, - не сдавался я. - В годы моего офицерства послали меня с отделением солдат на усиленную охрану границы на пограничную заставу на остров, половину которого китайцам отдали. Дали нам фуражки зеленые, погоны заменили. Смотрю я, а там офицер мне знакомый, старший лейтенант, портянки и белье пересчитывает, а записи в блокнотик на китайском языке делает. Мы с ним в университете познакомились, их ваше ведомство направило к нам в университет китайский язык изучать, чтобы стать военными дипломатами. Стоило ли язык иностранный изучать, чтобы портянки пересчитывать? Вот и органы ваши.

- Да это было в тот период, когда погранвойска были выведены из наших органов, а сейчас они снова в наших органах и сейчас с этим делом полный порядок, - уже бодро заговорил высокопоставленный человек…

- Конечно, когда войска вывели из органов, то у них каждый стал занимался своим делом, а как в органы вернули, то снова дипломаты поехали портянки считать, - подлил я масла в огонь.

- Ну, вот что, товарищ профессор, мне нужно ехать на совещание, поздравляю вас со званием полковника и до свидания, - не выдержал спора руководитель и быстро убежал от меня.

Так вот я и стал полковником, подчиняюсь военной дисциплине и требую это от своих подчиненных, но только тогда, когда они это заслуживают. Наш институт долго футболили в разные организации, пока, наконец, не нашелся самый спокойный хозяин, у которого на гербе девиз: «Отечество. Доблесть. Честь».

Хотя я и бурчал по-штатски, но кое-какую независимость себе выбил. А второе, подойдет к тебе человек служивый, которому право дано самому себе помощников выбирать, и скажет:

- Отечество наше в опасности. Помоги нам.

Не знаю, кто и как ответит. Представляю варианты ответов:

- Да я сейчас расскажу о вас во всех средствах массовой информации.

- Я обращусь во все международные правозащитные организации.

- А пошли вы все…

Ответ этот будет служить показателем здоровья нашего общества. Что было бы в древнерусские времена, если бы воевода на свое предложение-просьбу такие же ответы получил? Варианты ответов додумывайте сами. А он всего один.



Глава 6


В гости к Силаевым я выбирался почти ежегодно и стал как бы вроде родственника в их семье, хотя и жил в гостинице. Часто мы гуляли с Васей одни в парке, разговаривая на различные темы.

Вася рос и взрослел прямо на глазах. Он оставался обыкновенным мальчишкой, но мальчишкой, который знает свое предназначение в жизни.

- Я буду воином, - говорил он мне.

- Правильно, - поддерживал я его, - каждый мужчина должен быть защитником своей страны, воином. Изучишь военное дело, станешь офицером, будешь командовать десятками, сотнями, тысячами воинов и будешь настоящим защитником.

- Нет, я буду воевать один, - как-то задумчиво произнес Вася и добавил, - но для этого нужно очень много учиться. Нужно быть на голову выше своих врагов, но не дать им догадаться об этом.

Что-то и мне в последнее время стало казаться, что Вася намного умнее того мальчика, каким мы привыкли его воспринимать.

Я сидел на скамейке на аллее, усыпанной золотыми кленовыми листьями, и смотрел, как мальчик, расставив в стороны руки, падал на собранные дворником подушки опавших деревьев.

Я бы тоже принял участие в его игре, только возраст мешает. Хотя разве возраст помеха тому, чтобы каждый человек почувствовал себя ребенком? Я встал и направился к нему, как вдруг увидел огромного ротвейлера, несущегося прямо на мальчика.

Как всегда, собака была без намордника (нужен закон, чтобы хозяева бойцовых собак на прогулках надевали намордники на себя, если они не хотят надевать намордники на своих воспитанников).

Вася изготовился к обороне, я бросился ему на помощь, но вдруг между мальчиком и готовящейся к нападению лоснящейся собакой появился волк. Ротвейлер круто затормозил и, как шавка, поджав хвост, с визгом бросился наутек, не заметив и хозяина. Вася подошел к волку, обнял его, что-то сказал и волк исчез.

К нам подошел хозяин ротвейлера. Точно говорят, что животные похожи на своих хозяев.

- Что вы сделали с моей собакой? - загавкал он. - Да я вас по судам затаскаю. Куда вы свою собаку дели?

Так меня подмывало врезать по этой жирной красной морде с узенькими глазками, но Вася, вероятно, почувствовав мои намерения, взял меня за руку и потянул в сторону своего дома.

После прогулки был чай с привезенным мною «Пражским» тортом. Есть один секрет: знаю, где их делают.

Вася после чая пошел делать уроки, а мы сели в уголок с родителями, чтобы обменяться мнениями.

- Я просто удивляюсь своему сыну, - сказала его мать. - А я так боялась отпускать его неизвестно куда. Сейчас совершенно спокойно отношусь к его каникулам. Он такой же мальчишка, как и все, но есть в нем скрытая серьезность и принадлежность к какому-то важному делу. Он не ищет с кем-то ссоры и уходит от навязываемых конфликтов. Не то, что он убегает от них, он проходит сквозь них. Он очень много знает, но никогда не обнаруживает свои знания, если они выходят за рамки школьной программы.

- Прилежный ученик, - говорят про него.

Девочки относятся к нему с какой-то непонятливостью - не лидер и не дает никому наступить себе на хвост. Держится в сторонке. Знает все. Его укоризненный взгляд смущает всех. Преподаватель естествознания на него нарадоваться не может. С учителем труда дружеские отношения, любит строгать дощечки и какие-то приемы работы у него, которые нигде почти не встречаются, но ловкие и умные.

- Учителя у него хорошие, - сказал отец, - мудрые. Агрессивность не показатель ума. Умение дать отпор иногда важнее «воспитательных» военных походов. Видел я, как он дрался со старшим мальчишкой. Я уже бегом побежал, но потом остановился, потому что помощь сыну была не нужна. Он свободно уходил от ударов и захватов, выматывая своего соперника. Потом легко уложил его на землю и поставил коленку ему на грудь.

- Давай дружить, а не враждовать, - сказал Вася и протянул руку поверженному противнику.

Тот был вынужден принять протянутую руку. Другом он не будет, это точно, будет копить месть, но зато на виду, а не втайне. Периодически нужно будет его принуждать к дружбе, он и привыкнет к тому, что мирная жизнь приносит намного больше выгод, чем вражда. Я сам до этого всего лишь недавно дошел, а Вася это понял с детства.

- Звоните мне, если что, - сказал я родителям, - я, почитай что, Васин крестный родитель и несу за него ответственность.

- Вася, - сказал я мальчику, - давай прощаться, я уезжаю, но на следующий год буду снова. Ты не дашь мне почитать свои дневники? Для подготовки воина-одиночки нужна хорошая память и хороший слог, чтобы сообщения твои из стана врага никто двояко не обмысливал. А мне нравится, как ты пишешь.

Вася подал мне четыре тетрадки и крепко пожал руку.

Дневники я начал читать прямо в вагоне поезда.



Дневник Васи Силаева. Лето второе.


На поляне меня встретил верный друг Сав. Лизнул в лицо.

- Как отдыхал, Вася? - спросил он.

- Я скучал без тебя, Сав, - ответил я и обнял его за шею.

- Я тоже, - сказал волк и вильнул хвостом. - Пойдем, - потянул он меня за рукав, - там все собрались, не хватает только тебя. Знаешь, как плохо одному сидеть и ждать, так и хочется завыть.

Мы вприпрыжку побежали к нашему дому. Все наши мальчики и девочки сидели за большим деревянным столом. Перед каждым стояла большая глиняная кружка с молоком и лежал большой кусок ржаного хлеба. Такие же кружки стояли перед Велимудром и тетей Любой.

- Опоздавший сейчас расскажет всем стишок, - сказал Велимудр, - вот тебе пять минут, Вася, приготовься и расскажи.

Я стал думать, какой же стишок рассказать ребятам, и ничего не приходило в голову. Я забыл все фамилии поэтов и все стихи, которые учил. А рассказывать нужно, не хочу, чтобы Велимудр укоризненно помотал головой, если я не справляюсь с заданием. Я стал быстро сочинять.


Я рад с друзьями за столом

Испить с дороги молока,

Собранью бью своим челом

И вот вам всем моя рука.


Я прочитал это стихотворение, и все засмеялись. Засмеялся и я. Первый раз и за пять минут, извините за огрехи. Засмеялся и Велимудр:

- За находчивость хвалю, а стихами заниматься - велю. Вдруг у нас свой Пушкин появится, негоже таланты в землю зарывать. В этот раз мы все продолжим изучение трав земли нашей и будем играть в прятки. С вами будет заниматься учитель Нехор. Он припоздал, также как и Вася, видать, дела срочные задержали.

Только он это произнес, как вошел учитель Нехор, и все снова засмеялись. Нехор нахмурился, но долго хмуриться он не умел и, насупив брови, спросил:

- Над кем смеетесь? Над собой смеетесь, - и засмеялся сам. - А сейчас ищите меня, - сказал он, взмахнул плащом и исчез.

Все начали озираться, а Велимудр сказал:

- Брат Нехор, не пугайте нас своими исчезновениями, попейте лучше молочка да расскажите отрокам, где и как вы будете заниматься с ними.

Нехор вышел из-за спины Велимудра, присел за стол. Тетя Люба принесла ему молока с хлебом. Нехор степенно начал рассказывать, что заниматься мы будем на природе без наших волков. Волки эту науку хорошо знают, а нам нужно будет изучать все с азов, чтобы земля и все, что на ней есть, помогали нам не обнаруживать себя, когда это не нужно, и исчезать тогда, когда это нужно.

- Будем играть в прятки в лесу. Кто со мной? - спросил он.

- Я!!! - крикнул каждый из нас, и мы сразу захотели бежать в лес прятаться, но Нехор остановил нас и сказал, чтобы мы сначала отдохнули, а завтра сразу после завтрака и начнем занятия.

Мы все соскучились и стояли у дома группками, рассказывая, кто и что видел, как учатся в разных школах. Каждый поглаживал по голове своего волка, молчаливо показывая, что его волк самый лучший. Волки это чувствовали и щурились на солнце, готовые по любому движению глаз стремглав помчаться за тем, что попросит его друг.

На ужин были каша и чай. Мы еле съели его, и пошли в свои комнаты. Вернее, волки потащили нас в наши комнаты, потому что нас сваливал сон, и мы были готовы улечься прямо у стола, так мы устали в первый день после прибытия в нашу летнюю школу.

Утром нас разбудили колокольчики коров, идущих на выпас. Я проснулся и сначала не мог понять, где это я, а потом вспомнил. Переоделся полотняную рубаху, такие же штаны, зашнуровал опорки и побежал на завтрак и на занятия. Опорки - это не обрезанные сапоги, а самодельные кожаные ботинки, очень удобные и бесшумные для прогулок по лесу.

Нехор ходил с нами по лесу и рассказывал, как нужно маскироваться и как различать зверя, чтобы и самому оставаться невидимым.

- Вы живете в городах, - говорил Нехор, - а город - это большой лес и законы леса вполне применимы к условиям города. Только умный это сделает, а кому-то и невдомек, что же можно применить в городе то, что вы постигнете сейчас.

Одежда по цвету должна соответствовать фону местности, чтобы человек сливался с ним и становился неотличимым от него. Попугай может быть незаметен там, где все попугаи, но не там, где все соловьи.

Учтите и сезон ношения одежды. Не надевайте зимой все черное, а летом все белое. Одежда должна быть «пятнистой» и переходы цвета на пятнах не должны быть резкими.

Не нужно четких контуров своей фигуры, особенно головы и плеч. В лесу, в поле, на болоте и в городе человека труднее разглядеть, если очертания его фигуры будут «размазанными» - неясными, расплывчатыми, взлохмаченными и несимметричными. Иногда неподвижность маскирует намного сильнее, чем все вышеперечисленное.

Лучше, если ваши движения будут мягкими и «кошачьими».

Старайтесь избегать демаскирующего фона неба и воды. Нужно чаще находиться в тени, которая скрывает человека так же, как и темнота.

Следите за тем, как маскируются животные. Например, жаворонок. Вот он опустился на землю. Стоит отвести взгляд, и вы не увидите его, хотя он сидит на прежнем месте. А если он побежит, то и заметить его нетрудно. Главный способ маскировки - неподвижность в сочетании с цветовой гаммой одежды, соответствующей фону.

Некоторые звери и птицы часто ложатся и лежат, как мертвые, без всякого движения, как говорят, «западают».

Звери иногда прячутся, забиваясь под корни деревьев, коряги, в подвернувшиеся норы и так далее. Особенно часто так делают раненые животные.

Утки нередко ныряют и, схватившись клювом за подводные части растений, не всплывают на поверхность.

Часто животные скрываются в зарослях, в траве, в ветвях деревьев (птицы, белки, бурундуки, куницы, соболя, рыси, росомахи и другие), в норах, ныряют в снег (как это делает горностай) или в воду (водоплавающие птицы, выдры, норки, ондатры). Все способы укрытия перечислить невозможно. Как правило, и звери, и птицы безмолвны. Лишь в случаях действительной надобности или при сильном возбуждении они подают голос. Даже сильная боль при ранениях редко заставляет их кричать.

Звери обладают способностью ходить без шума. Это относится не только к хищникам, но и для их потенциальных жертв.



Глава 7


Дневник Васи Силаева. Лето второе (продолжение)


Используя рассказы Нехора, я прятался в лесу, а Сав искал меня и всегда находил. Иногда он специально проходил мимо меня, и я радовался, что наконец-то умею прятаться, но увидев хитрое выражение на мордочке моего волка, я понимал, что он просто хотел сделать мне приятное.

Сав разбирал мои ошибки и показывал, как лучше спрятаться так, чтобы никто не нашел.

- Высота укрытия должна быть не выше высоты того зверя, который тебя ищет, - наставлял меня Сав.

Мы тренировались не только в лесу, но и в нашем жилище. Старались приспособиться к условиям обитания и не выделяться там ничем, не забывая, кто мы и что нам нужно сделать.

- Не обязательно одеваться в кричащие цвета, - говорил нам Нехор, - громко кричать и привлекать к себе внимание, доказывая, что ты самый лучший, самый способный и самый подходящий для всех дел. Для скоморохов это нужное качество. Как же ты будешь веселить людей, кто тебя будет слушать, кто тебе будет радоваться, если ты незаметный человек? Для человека, несущего свет истины, главное качество - знания и умение воздействовать на людей. Для этого и нужно подойти к ним так, чтобы они не пугались тебя, чтобы они чувствовали в тебе своего и не боялись открыть для тебя сердце и свои мысли.

Яркие костюмы нужны и для воевод. Блестящие панцири, яркие накидки, золотые и серебряные бляхи за доблесть украшают его, показывая, что человек он доблий и в бою равных ему нет. Во времена ранние бляхи за доблесть просто так никому не давали. Попробуй-ка, надень кто ее в боях не участвовавший? Всему роду его прозвище дадут обидное, и никто и никакими подвигами не сможет это прозвище отмыть.

Вам же нужно быть князьями, воеводами, наставниками и скоморохами одновременно. Вот и думайте на досуге, как все эти качества совместить в себе одном. А для того, чтобы вы могли быть такими, как наш Велимудр, вы должны знать все. Но знать все невозможно, - скажете вы мне, - и будете правы. Образованный человек знает обо всем понемногу и как специалист - все о немногом.

А сейчас о том, что значит стать невидимым. Невидимым можно стать только двумя способами. Первый способ заключается в том, что вы производите действие, отвлекающее внимание смотрящих на вас людей, и сразу же стараетесь слиться с окружающим вас фоном или спрятаться за укрытие.

Иногда достаточно отвернуться, чтобы не было видно вашего лица, снять шапку или какой-нибудь элемент одежды для того, чтобы вы уже были не тем, кем вас видели за мгновение до этого. Это самый простой способ.

Второй способ более сложный и вы будете учиться ему на протяжении всей жизни, приезжая к нам в гости или приезжая для того, чтобы еще поучиться еще чему-нибудь.

Этот способ заключается в том, что вы должны внушить смотрящим на вас людям то, что вас нет. Они видят только то, что находится за вашей спиной. И после этого вы спокойно можете уйти, потому что люди уже наяву будут видеть то, что было за вашей спиной. Все самое сложное на самом деле оказывается не таким уж сложным для того человека, который умеет что-то делать.

Мы с вами будем изучать классические способы гипнотизации при помощи левитации рук, маятника, гипнотизации счётом, научимся незаметно проводить тесты на внушаемость, освоим внушение и кодирование, пройдем курс наведения транса на одного и нескольких человек одновременно.

Для этого мы будем учиться тому, как составлять текст и строить свою речь так, чтобы они были гипнотическими; как гипнотизировать не только голосом, но и взглядом, жестами; как сделать свою речь убедительной и понятной; как получать скрытую информацию от собеседника; расскажем, что такое цыганский гипноз, как противостоять манипуляциям и воздействиям; научим использовать возможности гипноза для быстрого освоения новых навыков и поведения.

Факультативно обучим вхождению в состояние сверхобучаемости, преодолению стрессов и стрессовых ситуаций, запуску естественных процессов оздоровления организма.

Вместе со мной вас будет учить наш коллега Здрав, сведущий в возможностях нашего организма и здоровья.

После лесной прогулки учитель Влас занимался с нами чудесными свойствами деревьев, а после обеда и отдыха учитель Хор читал нам рассказы из истории Древней Руси, и кто мы такие - русские».

Я закрыл дневник и задумался о том, что при такой системе образования к восемнадцати годам вырастет человек, полностью готовый к любому виду деятельности на благо своей родины - ученый, поэт, врач, воин, защитник от смуты и добытчик недобрых замыслов соседей.

Прикрыв глаза под перестук вагонных колес, я задремал. Привиделось мне, что Вася Силаев в чалме и длинном халате бредет по шумному восточному базару, приценяясь к янтарному урюку, пробуя на вкус прозрачный кишмиш и сообщая, что ищет гранатовые четки баройе зане ман (для своей жены).

- Агаи (господин), - сказал хозяин лавки, - у нас есть четки из сириамского граната, заходите, пожалуйста, к нам, мы вам покажем и серьги из александрийской бирюзы.

Отзыв для пароля был назван правильно. Василий зашел в коморку купца.

- Салам алейкум, агаи, выпейте чашечку исфаганского чая с наватом, - предложил хозяин.

- Моташаккерам (спасибо), агаи, - сказал Вася, - но у меня мало времени.

Купец подал листочек бумаги с арабской вязью и арабскими цифрами.

Тот, кто предполагает, что арабские цифры это те, которыми мы пользуемся, тот глубоко ошибается. К примеру, цифра ноль - ٠, один - ١, два - ٢, три - ٣, четыре - ٤, пять - ٥, шесть - ٦, семь - ٧, восемь - ٨, девять - ٩.

Колонки цифр сливались с арабской вязью. Было трудно что-то понять обыкновенному человеку, не привыкшему к непонятным буквам и манере писать справа налево, но Василий внимательно всматривался в них, запоминая содержание.

Вдруг дверь коморки вывалилась под сильным ударом, ввалились жандармы с пистолетами. Старший из них закричал, выхватив из рук Силаева бумажку:

- Мы поймали тебя, руси (русский) пэдаре сухте (сын сожженного отца)!

Василий поднял одну руку, внимательно посмотрел на жандармов и пошевелил пальцами. Все застыли, в том числе и купец. Вася встал, забрал из рук жандарма бумажку и сказал:

- Через пять минут после моего ухода вы все проснетесь, и не будете помнить ничего из того, что произошло. А вам, - он обратился к жандармскому сэтвану довом (лейтенанту), - придется извиниться перед уважаемым купцом за сломанную дверку его офиса.

Василий вышел на улицу и растворился в шумящей массе восточного базара.

Кто-то постучал дверь, я вздрогнул и проснулся:

- Постель брать будете? - осведомился проводник.

- Да, спасибо, - сказал я, отдал деньги и заказал себе стакан чая.

Интересный сон. Как будто я сам там был в качестве свидетеля.

Я выпил чай с бутербродами, которые для меня приготовила Васина мама, улыбнулся, вспомнив это простую и добрую семью, расправил постель и лег на свою полку, вытянувшись во весь свой рост. А рост мой небольшой. Сто семьдесят шесть сантиметров. Самый что ни на есть средний рост.

Курортный сезон прошел. В спальных вагонах было полупусто. Я приподнялся, протянул руку, чтобы защелкнуть внутренний замок купе, но дверь вдруг открылась, и я оказался сидящим с протянутой рукой к женщине, которую можно назвать прекрасной в синеватом свете ночника.

Она взяла мою протянутую руку, слегка пожала ее и сказала:

- Алруна.

И я так же автоматически ответил:

- Иван.



Глава 8


Все, что ни делается, не бывает случайным. Все предопределено. И это имя я где-то уже слышал. Где, не помню. Какое-то прибалтийское имя и она тоже похоже на прибалтийскую красавицу с белыми волнистыми волосами. Блондинки вообще категория особая. И вообще, говорят, что уровень красоты пропорционален уровню интеллекта.


Я древним истинам не верил,

Считал, что ум идет с нуля,

Вчера открыл на стук я двери,

Стоит краса, тупая, бля.


Багаж моей попутчицы состоял из чемоданчика на колесиках и с ручкой.

- Вы не могли бы помочь мне с чемоданом, - попросила она.

- Одну минуту, - сказал я, - я только оденусь.

- Давайте без излишней скромности, - просто сказала Алруна, - на ближайшее время это купе будет нашей совместной жилплощадью.

Нам, ученым, все равно, что водка, что пулемет - лишь бы с ног сшибало. Я встал в одних плавках и поместил чемодан в багажный отсек под диванчиком, чувствуя, как меня рассматривают внимательные глаза.

- Интересно, она сама будет доставать чемоданчик, если что или снова будет пользоваться услугами грузчика с соседней кровати, - подумал я.

По случаю позднего времени дама ограничилась стаканом чая с печеньем и стала готовиться ко сну. Я без лишней скромности смотрел на продемонстрированный мне стриптиз и одобрительно оценил все то, что дала женщине природа или родители.

Алруна легла под одеяло, приподняла его край и сделала приглашающий жест. Предупреждение отца - «смотри, сынок, нас губят деньги, бабы и водка» - пролетело стороной, и я уже был в жарких объятиях моей спутницы.


Не все ль равно, что будет в жизни,

Конец один - могила на краю,

Но хочется проснуться у княгини

И побывать в земном раю.


Мы дети полночи безумной,

Приходит ночь, а с нею страсть,

Как сладко нам порою лунной,

Как бы с кровати не упасть.


Ты ночью спать мне не давала,

Хотела слушать все стихи,

Так мы добрались до Урала,

Сомкни глаза и отдохни.


В этих стихах я описал все, что было с нами ночью Последнее, что я помню, были ее слова:

- Вот мы с тобой и познакомились, и у нас появился повод для следующей встречи.

Когда я проснулся, Алруны уже не было. Я вспоминал события прошедшей ночи и вдруг вспомнил, что алруны это колдуньи или женские демоны, способные изменять свой внешний вид.

Что в ней было необычного? Да ничего. Женщина как женщина. Хотя нет, есть у нее ведьмина отметина - увеличенный левый сосок, через который она кормит своих любимцев. А хороша дочь Гекаты.

Я бросился к своему портфелю и увидел, что дневники Васи Силаева находятся на месте.

Зачем она приходила, что она могла узнать от меня, ведь я практически ничего не говорил? Возможно, что она уже пролистала эти дневники и знает о старорусском учебном центре, где готовятся люди, способные противостоять злым силам и чарам.

На чьей же стороне находится приходившая ко мне алруна? Поживем - увидим. Старые чекисты говорят, что красивых и соблазнительных женщин нужно игнорировать. Сколько же раз я ее проигнорировал? И кто бы смог отказаться от такого предложения, ведь за ним не следовало никаких обязательств, кроме вкуса поцелуя и погружения в нирвану?

Ладно, потом все это обмозгуем. Я взял одну из тетрадок и снова углубился в чтение, благо время было свободное.


Дневник Васи Силаева. Лето третье


«После Потопа от трех сыновей Ноя - Сима, Хама и Иафета произошли все народы, обитающие сейчас на земле.

Одно из колен племени Иафета поселилось в верховья рек Аму-Дарья и Сыр-Дарья недалеко от озера Кульи Памир Хурд. В нынешнее время там находятся Афганистан, Пакистан и Китай.

Это колено, носившее название ариев, дало начало многим народам малой Азии, Персии и Индии, а также всем народам, населяющим Европу: грекам, римлянам, испанцам, французам, англичанам, немцам, шведам, литовцам и другим, а также всем славянским племенам: русским, полякам, болгарам, сербам и всем остальным.

Арии были земледельцами, имели домашний скот, владели ремеслами. Поклонялись они Богу, светлому небу - Диву, солнцу, заре, огню, ветру и матери-земле.

Когда численность ариев возросла, они стали расселяться в разные стороны и продвигались постепенно, потому что засевали свободные местности, собирали урожай, а потом двигались дальше, заселяя Европу.

Славянские племена шли тремя путями: одна часть спускалась по берегам Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи к южным берегам Каспийского моря и, обогнув его, двинулись в Европу в сторону Черного моря.

Другая часть славян огибала Каспийское море с севера и распространялась по южнорусским степям и по низовьям рек Дон, Днепр, Буг и Днестр вплоть до низовья Дуная.

Был и третий путь по восточному берегу Черного моря, переваливая Кавказские горы в Кубанскую область».

Интересный конспект по великому переселению народов в духе Александра Нечволодова, действительного члена императорского русского военно-исторического общества.

Даже эти знания говорят о том, что все мы обитатели Европы и нам нечего делить, кроме общих целей мирного жития.

Многие совершенно не представляют, откуда произошло зарождение цивилизаций. А все попытки представить себя высшими существами не выдерживают никакой критики вместе с привычками пускать газы за столом.

Почему в наших школах не учат гордиться принадлежностью к русской нации? У нас есть чем гордиться, да только все это зависит от князей: как князь скажет, так и будет, а у безграмотных родителей будут безграмотные дети и никакая школа их не переучит.

«Учились слушать дерево. Дерево в глубоком лесу молчаливо. Ему нечего рассказать, потому что рядом такие же деревья, у кого-то веточка отвалилась, где-то медведь себе берлогу устроил и все.

Зато дерево, стоящее у дороги, может рассказать о многом. Вот дерево говорит о том, что девушка вечером стоит и ждет своего любимого, а его все нет. Но вот забилось у девушки сердце. Парень ее не идет, а бежит, весь запыхался, говорить не может, а все хочет извиниться, что он опоздал, что не успел. Девушка сердится, и сама про себя улыбается, что человек ей достался хороший, и с этим человеком она будет растить и воспитывать детей, и ее дети будут стоять под этим деревом, продолжая традиции своего рода.

А вот под деревом расположились разбойники и стали считать награбленное. Смеются, вспоминая, как отбирали украшения у женщин и детей малых, говорят, где продадут ценности, и как славно попируют на эти денежки.

А вот витязь с войны едущий, непогода застала его в дороге. Можно и под дождем ехать, не сахарный, не растает, но зачем мокнуть и коня мочить, если есть возможность переждать под пышными кронами.

А вот слепой музыкант с мальчиком-повыдырем. Присели передохнуть под деревом. Съели по краюшке хлеба, запили водой.

- Дедушко, а дедушко, расскажи про Илью Муромца, - просит мальчик.

Старик, подыгрывая себе на гуслях, стал тихо рассказывать:


Приехал Илья Муромец во Киев град

И вскричал он громким голосом:

«Уж ты, батюшка, Владимир князь!

Тебе надо-ль нас, принимаешь ли

Сильных, могучих богатырей,

Тебе, батюшка, на почесть - хвалу,

Твоему граду стольному на изберечь!»



Глава 9


Подробные заметки первоклашки сменяются рассудительными записями третьеклассника. Нужно будет присмотреться к методике преподавания. Хотя, для чего присматриваться к ней? Разве что для использования при подготовке людей, которым придется работать в экстремальных ситуациях. И то будут спрашивать, а кто проверил ее, на ком проведена апробация и так далее. Не было у бабы забот…


Дневник Васи Силаева. Лето третье (продолжение)


«По поведению веточек можно определить, какое это дерево - летающее, бегающее, прыгающее. Учитель Влас будто бы сказки рассказывал. Говорит, что на будущий год будем практически заниматься обработкой дерева и смотреть на силы его. Посмотрим».

Я закрыл глаза и задумался. Вроде бы ничего особенного нет в том, что повествует в своей тетрадке молодой отрок. Люди учатся, познают мир. Но как они его познают? Под руководством опытных и внимательных учителей. И это не простая общеобразовательная школа, название которой уже само говорит за себя, что это общеобразовательное учреждение, где учат в общем или дают общее образование.

Мы все выходцы из этих школ. Кого-то из нас примечали, вели на поводке, обеспечивали нам успеваемость, награждали медалями за похвальные результаты и примерное поведение. В итоге оказывалось, что к жизни оказывался более приспособленным троечник, который не испытывал разочарование перед какой-то неудачей в жизни, к ним он привык еще в школе и привык карабкаться к чему-то, что другим доставалось легко и по принципу: «возьми с полки пирожок».

Другое дело здесь, в воспитательном учреждении, где проходит дополнительное обучение мальчик. Здесь система пансиона, вернее, лицея, где юноши готовятся не к получению общего образования, а энциклопедических и прикладных знаний, с помощью которых они смогут перевернуть целый мир. Так, может быть, и нам стоит создать сеть подобных лицеев, чтобы готовить новых Невтонов земли русской. И ведь нам не нужно делать какие-то открытия, чтобы усовершенствовать нашу образовательную систему. Для этого всего лишь нужно оглянуться назад и посмотреть, как учились наши бабушки и дедушки.

Новое это хорошо забытое старое, - так говорили мудрецы, и они не ошибались.

Наши предки обогнали свое время, а мы, пришедшие им на смену, под предлогом новизны откатились во времена более дикие, чем те, из которых все мы и произошли.

Что-то в жизни нашей все не так. Может быть, дело все в том, что нам нужно отменить понедельники и сделать девятидневную неделю?

Кто-то говорил, что когда человек станет хозяином, то все и переменится к лучшему, за своим он будет приглядывать лучше, чем за колхозным. И что получилось? Поделили все по-честному, то есть кому-то все, а кому-то ничего. В результате хозяйчики стали выжимать из халявного все, что можно выжать, потому что понимали, что скоро это отберут, так как богатство должно приносить пользу и другим людям. Везде частная собственность, а порядка больше не стало.

- Ага, - говорят начальники, - это отрыжки старого, иждивенческие настроения.

И эти настроения не идут на убыль, а растут. Никто не хочет наводить порядок у себя, чтобы везде было красиво. А вот тут и пришло время поговорить о тех, кому как бы мы власть вручили.

Когда власть была от Бога, то царь-помазанник особенно не церемонился с подданными, которые в грязи утопали и не хотели поддерживать порядок. Дубиной по хребту или денежный штраф. И когда посланный от помазанника приходил и спрашивал людей: вы меня знаете? - они все согласно кивали головой, а он снова спрашивал: а дубиной по хребту хотите? - все отрицательно кивали головой и немедленно принимались за работу, наводя порядок и думая, как бы лучше обустроить быт из того, что есть.

И так у людей вырабатывались привычки, которые переходили в гены и передавались по наследству. И что самое интересное, учить человека никогда не поздно. Тех, кто кричит об ущемлении прав человека и бросает мусор, где попало, нужно вооружать метлой и направлять на уборку утреннего замусоренного и заплеванного города. Поверьте, что уже через неделю, через месяц, они потребуют вручения им дубин, чтобы бить по хребту несознательную часть населения, формируя в них гены порядочности и чистоты.


Дневник Васи Силаева. Лето четвертое


«В школе ко мне относятся как к чудаку, который не хочет подчиняться общим правилам. Не интересно мне ходить и драться просто так, враждовать улица на улицу, класс на класс, устраивать схватки на заднем дворе, смотря, как двое колотят друг друга. Для чего? Для того, чтобы показать, что ты лучше? Так показывать это нужно не кулаками. Хотя, как мне кажется, вся наша жизнь состоит из того, что кулаки получаются лучше ума. Умные работают на сильных. Ты, ботаник, а ну, давай сюда тетрадку, я у тебя списывать буду. А ведь это неестественно. Умные должны применять силу сильного для решения высоких задач. Мне по фамилии написано быть сильным, и я буду сильным и умным. Только род мой не княжеский, поэтому и придется быть на побегушках у сильного по происхождению. Может, не по происхождению, а по приближенности. Сильно приближенные становились князьями и царями, только судьба у них всегда незавидная. Выскочек нигде не любят.

Государство наше, как и любое другое, собиралось силой. Все, кто сейчас говорит о высоких ценностях человеческих прав и жизни, были самыми жестокими людьми. Великие праведники получаются из великих грешников.

Русские не ангелы, но зло русских несоизмеримо меньше зла людей, переселившимися в Европу и оставшихся в Азии. Так почему идет такая ненависть от всего мира к России?

Велимудр говорит, что политика - это спортивное соревнование и политики ведут себя так же, как и спортсмены на соревнованиях: ловчат, ставят подножки, толкают локтями, принимают допинг, срезают на дистанции, выводят соперника из равновесия, лишь бы первым прибежать на финиш.

Только у спортсменов есть все-таки какая-то этика. Этика есть и у политиков, но в достижении их целей все средства хороши.

Как только человек начинает заниматься чистоплюйством в политике, то можно сказать сразу, что он проиграл. Тот, кто говорит: что положено Юпитеру, то не положено быку - сам из породы быков и старается поднять свой авторитет рогами, но это не дает делать бурый медведь, проживающий в русских местах.

Никогда быку не сладить с медведем, но желание властвовать заставляет быков объединяться в стадо и коллективно уговаривать весь мир, что они самые лучшие и не укладываются в спячку на зиму под защиту воеводы Мороза.

Вся история России определяется уровнем комплекса неполноценности у русских. Чем меньше уровень, тем заметнее успехи, чем выше уровень, тем больше провалов во всех областях.

Чем выше уровень неполноценности, тем больше иностранцев на службе у царей и князей. И наоборот.

Учиться нужно у заграницы, а не выслуживаться перед ней. Запад, да и Восток тоже не понимает хорошего к себе отношения, считают это Российской слабостью и стараются закинуть свои ноги на российский стол. Поэтому и Западу, и Востоку нужно делать периодически встряски, чтобы они не забывали, что Россия не спит ни зимой, ни осенью, тем более ни летом и ни весной.

Читал стихи неизвестного поэта. Мне близки его убеждения.


Нет в России конституций,

Остается все, как встарь,

И без западных инструкций

Правит русский государь.


На него глядят с опаской,

Вдруг найдет какая блажь,

Сала с Сечи Запорожской

Принеси ему, ублажь.


То трясутся в страхе турки,

То молчит угрюмый швед,

Облетают штукатурки

От салютов в честь побед.


Повоюет, ляжет в спячку,

Проведет ли крестный ход,

Чтоб потом пороть горячку,

Созывая всех в поход.


Учитель Влас научил нас делать птицу счастья из летающего дерева. Мы, конечно, уже не маленькие и не верим в то, что есть летающие деревья, но самому сделать игрушку занятно. Нужно при помощи лобзика выпилить пятьдесят элементов крыльев и хвоста из тонкой дранки и обработать ее шкуркой. Затем нужно вырезать тело птицы и укрепить в нем крылья. И самое главное - сказать заклинание: птица, птица, принеси мне весть, дам зерна тебе поесть. И птица должна полететь.

Несколько дней назад я был с Савом на прогулке в лесу и вдруг прилетает моя птица с запиской на шее. Учитель Влас написал, чтобы я сообщил, успею ли я к пяти часам вернуться в дом. Я написал, что успею и снова сказал заклинание: птица, птица, ждет ответа добрый Влас, он тебе покушать даст. И птица улетела с ответом. Ничего себе игрушка. Последний день четвертого лета».



Глава 10


Дневник Васи Силаева. Лето пятое


«Больше всех моему приезду была рада Катя из Томска. Мы с ней подружились давно, но только взглядами. А сейчас подошли друг к другу и пожали руки. Мой стол стоит недалеко от ее стола, но в комнате для вечернего чтения мы всегда рядом друг с другом.

- Ты знаешь, - как-то шепотом сказала мне Катя, - а я нашла камень, на котором написано: «путник обойди меня стороной». Почему так написано, я не знаю, а спросить у учителя стесняюсь, скажет еще, что это не моего ума дело. Давай разберемся сами с ним?

На следующий день мы пошли в лес, мой волк и ее волчица шли недалеко от нас, беседуя о чем-то своем.

Камень лежал поперек тропинки, по которой давно уже никто не ходил.

На нем действительно высечена надпись старославянскими буквами: «Путник обойди меня стороной».

Почему мы должны обойти его стороной? А, может быть, я хочу перелезть через него или сдвинуть с дороги, чего он мне мешает спокойно проходить.

Какой-то внутренний голос говорил мне:

- А это нужно тебе? Этот камень все обходят. Почему именно тебе вдруг приспичило его двигать?

Сав и волчица Кати высказались более определенно:

- Не ты камень положил и не ты надпись сделал, поэтому иди себе своей дорогой и не забивай голову разными сказками. Да-да, - добавила волчица, - не надо искать приключения на ту часть тела, где у людей был хвост. Я не робкого десятка, а что-то не по себе мне.

А я разве мог показать перед Катей, что чего-то боюсь? Конечно, не мог. Как заправский следопыт я обежал местность вокруг и обнаружил за неподалеку стоящим большим деревом лопату. Тот, кто устанавливал здесь камень, собирался снова отрыть спрятанный здесь клад и лопату оставил.

Сав обнюхал, принесенную мной лопату и сказал задумчиво:

- По запаху, это лопата Велимудра. Может, не будем раскапывать то, что закопано не нами?

- Будем, Сав, будем, - сказал я, - еще Велимудр нас похвалит за то, что мы нашли то, что он потерял.

С этими словами я вонзил лопату в землю. Земля была твердая, как будто огнем спеченная. Я раздолбил эту корку. Камень вдруг сдвинулся сам и очень легко. На месте камня открылась дыра с шумом доменной печи, запахом гари и серы. Из дыры вылез огромный мужик с бородой и косыми глаза с несоразмерно большими веками и мертвящим взглядом.

- А-а, это вы? - спросил мужик. - Касьян никому спасибо не говорил и вам спасибо не скажет, идите отсюда подобру-поздорову, да больше на глаза мне не попадайтесь, а я пойду с вашим мудрецом большим побалакаю. Больше он меня обманом не заведет в эту яму под камень с надписью. Пока есть такие умники, как вы, мне у вас на земле уютно будет.

- Так вы же святой Касьян, - сказал я, - а все святые люди добрые.

- Это я по римской истории человек добрый, - сказал Касьян, - книги писал, монастыри организовывал, а по вашей, русской истории я плохой человек.

- Что же такого плохого вы сделали, что к вам все плохо относятся? - спросил я.

- Я был светлым ангелом, - рассказал Касьян, - но сообщил дьяволу о намерении Господа изгнать с небес всю сатанинскую силу. Я раскаялся в своей ошибке, а Бог приставил ко мне ангела, который бил меня по лбу молотом подряд три года, а на четвертый год давал отдых.

А народ так вообще называет меня Касьяном Немилостивым, Касьяном Завистником, Касьяном Грозным, Касьяном Скупым. «Касьян на что ни взглянет, все вянет», «Касьян все косой косит», «Касьян на народ - народу тяжело», «Касьян на траву - трава сохнет, Касьян на скот - скот дохнет».

А потом именины мне положены один раз в четыре года и то в високосный, а вот Николе Угоднику так два раза каждый год. С чего это я буду хорошим для всех вас, кто только Бога своего славит?

Все это идет от ваших Велимудров. Это они проповедуют «плохое» и «хорошее» время. И мои именины вы передвинули на плохое и страшное время перехода от зимы к лету и от старого года к новому в ночь с 29 февраля на 1 марта. Вот за это я вам и мщу.

Вдруг за моей спиной раздался голос Велимудра:

- Возвращайся Касьян к себе, твой день еще не пришел.

Велимудр в черных очках шел к Касьяну и, проходя мимо нас, сказал:

- Бегом в дом и ждите моего возвращения, а от тебя, Сав, я этого не ожидал.

Как мы могли бросить Велимудра? Мы спрятались в кустах и наблюдали за схваткой двух приближенных к богам людей.

Касьян был ужасно силен, но косоглазие и огромные веки мешали ему наносить точные удары. Велимудр бесшумно перемещался по поляне, и никто не мог сказать, сколько ему лет, настолько он был гибок и ловок.

Наконец, Касьяну удалось прижать Велимудра к камню, и он с торжеством и криком бросился на седобородого учителя, но вдруг споткнулся и упал в яму, из которой освободил его я. Велимудр быстро опустил камень на дыру, оглянулся и крикнул:

- Василий, быстро лопату сюда.

Я подбежал с лопатой и стал быстро забрасывать камень землей, а Велимудр приминал землю ногами. Наконец, камень был надежно укреплен, и мы сели рядом с ним.

- Кто тебе разрешил трогать этот камень? - спросил учитель.

- Но мне же никто и не запрещал его трогать, - сказал я.

- Ты что, не видел надписи на камне? - спросил Велимудр.

- Видел. Но я же не путник. Я здесь живу, - сказал я.

- Боюсь я, Василий, как бы Касьян тебе жизнь всю не испортил, - сказал Велимудр. - Это же древнейшее божество по имени Вий. Как православие пришло на Русь, так и имя заменили ему на Касьяна, старшего подземного мира и посмертного судьи, стоящего у ворот ада. Еще никого Касьян не оправдал, а вот на муки вечные многих определил. Касьяну подчинены ветры, которые он держит за самыми хитрыми запорами. Здесь еще не один камень такой находится, не одна колода заколдованная, ты уж, Василий, поберегись эксперименты в саду заповедном делать. Касьян для старших воспитанников, и то им теоретически это показываем, потому что обиженное существо может таких бед натворить, что прахом пойдет вся наша работа многолетняя. О подруге своей подруженьке подумай, стоит ли это того, чтобы жизнь ее опасности подвергать ради удальства молодецкого. Если бы не ее волчица, которую она послала за подмогой, могла бы беда случиться.

- Простите меня, учитель, - сказал я, - буду советоваться с вами по любым вопросам. Боюсь, что постоянные советы сделают меня неспособным самому что-то решать?

- Василий…, - Велимудр улыбнулся и погрозил пальцем. - Избушка! - крикнул он и вдруг лежащий неподалеку деревянный квадрат размером с атташе-кейс стал раскладываться на пластины и образовывать собой небольшую избушку из тонких, как у японцев, досочек.

Учитель подошел, открыл дверцу и скрылся в избушке. Из-под избушки появились деревянные шарнирные ноги, которые быстро зашагали в сторону главного дома. Как будто деревянная автомашина только на ногах.

- Вася, я так боялась за тебя, - сказала Катерина и расплакалась.

Я не знал, что с ней делать, как ее утешать и просто стоял, и гладил ее по волосам».



Глава 11


Дневник Васи Силаева. Лето пятое (продолжение)


«В Среднем Поднепровье в районе Киева жили поляне, (днепровские славяне поклонялись диким кабанам - вепрям). Их соседи - древляне жили в болотистом и лесистом Припятском Полесье. На севере по берегам озера Ильмень жили словене ильменские. Дреговичи селились между Припятью и Западной Двиной. Их соседями были кривичи смоленские, полоцкие и псковские. Соседями полян со степной стороны были северяне. По реке Сож жили радимичи, а по Оке - вятичи. На побережье Черного моря поселились уличи и тиверцы.

Балты жили вплоть до Москвы. Северо-восточные районы были заселены финно-уграми, а на юге ираноязычные племена сарматов.

Киевской Руси предшествовала тысячелетняя медлительная жизнь разрозненных славянских, финно-угорских и латышско-литовских племен, постепенно совершенствовавших свое хозяйство и социальную структуру на пространствах лесостепи и лесов Восточной Европы.

Русь обозначилась в начале IX века и стала известной. Английские, норвежские и французские короли стремились завязать брачные связи с великими князьями Киева. Византийская империя стала основным торговым партнером Руси. Русские купцы плавали по всему Хорезмийскому морю и с караванами доходили до Багдада и Балха.

Киевская Русь быстро овладела византийской и западноевропейской культурой и русские города стали воплощением романского художественного стиля.

К середине XII века Русь состояла из полутора десятка самостоятельных княжеств, каждое из которых было равно крупному европейскому королевству, такие как Чернигов, Владимир Волынский, Галич, Новгород, Смоленск, Владимир Суздальский, Ростов, Полоцк, Рязань, Туров и др.

К началу XIII века русские земли находились на одном уровне с передовыми странами Европы, но порабощение их Золотой Ордой и иноземное иго оттеснило Русь и задержало ее развитие на два-три столетия».

«Иван Грозный шведскому королю:

- Ты мужичий род, а не государской... Скажи, отец твой Густав чей сын, и как деда твоего звали, и где на государстве сидел, и с которыми государи был в братстве, и которого ты рода государского? А что пишешь, за несколко сот лет в Свее короли бывали, и мы того не слыхали, опричь Магнуша, который под Орешком был, и то был князь, а не король.

- Раньше того не бывало, чтобы великим государям всея Руси сноситься со шведскими правителями; сносились шведские правители с Новгородом. Отец твой обменивался грамотами с новгородскими намесниками... Когда же новгородские намесники Великого Государя Царя Русского пошлют своего посла к королю Густаву, то Густав, король Шведский и Готский, должен будет перед этим послом целовать крест... Тому быти невозможно, что тебе мимо намесников с нами ссылатися.

- А король Магнус... сам он столько не ведает, как мы про ваш мужичий род от всех земель ведаем, которые к нам приходят. А что мы короля Арцимагнуса пожаловали городом Полчевым и иными городы, и мы с Божиею волею в своей вотчине вольны: кого хотим, того жалуем.

- А что писал еси о Римского царства печати, и у нас своя печать от прародителей наших, а и Римская печать нам не дико: мы от Августа Кесаря родством введемся».

Происшествие с Касьяном осталось без последствий. Касьян мог наслать порчу на самых младшеньких, которые приехали к нам на первое лето. Старшие уже умеют избегать порчи и сглаза, знают защиту, а мы - средние, и не там, и не здесь. Все время нас обижают. Но с будущего года мы переходим в разряд старших. Младших старших. И это тоже неплохо. Будет больше практики. А Катька молодец. Не убежала, готова была драться вместе со мной. Настоящий друг.

Интересно мне то деревянное приспособление, на котором ездит Велимудр. Как в рекламе про мобильные телефоны - все складывается и раскладывается. Поскорее бы узнать, как все делается и как нужно управлять этим приспособлением. А вдруг оно живое? Все в жизни имеет свою душу и ко всему нужно относиться как к живому. Доброта силу ломит.

Я сделал еще одну маленькую птичку, которая находится у меня. Я ее посылаю с записками к Кате и получаю от нее ответы. Почему я пишу записки, если она совсем рядом? А так интереснее общаться. Разве часто в обыкновенной жизни мы получаем письма? А здесь я каждый день получаю десяток писем.

Все ранее сделанные нами птицы хранятся на складе у учителя Власа. Они пригодятся, когда придет необходимость послать нам срочное сообщение. Значит, они с выпускниками поддерживают постоянную связь, а не как в школе - окончил школу и гуляй, Вася!»

Я закрыл тетрадь, прислушиваясь к перестуку колес и представляя себя на месте мальчишки. Сколько же интересного они познают? То, что доверено бумаге, это одна тысячная доля того, что было на самом деле.

На будущий год они переходят в старшую группу. Будут получать специализацию по своей профессии. И все за два летних месяца, где дети укрепляют свое здоровье, отдыхают и в игровой форме получают специальные знания и навыки.

Выдержка из исторического экскурса кратка, но и она показывает, что воспитывается не гражданин мира, не космополит безродный, а гражданин России, Руси, которая сохранила все народы, бывшие при первопроходцах и выжившие при помощи людей, ставших им братьями.

Этих не перекупишь жевательной резинкой. Их предки жевали смолу для очищения зубов и это им не в диковинку. Это они первыми стоят в ратях, изготовившихся к кровавой битве. Это они блистают на балах иноземных королей и любят самых прекрасных женщин мира, не забывая о том, что они русские и живут во славу своей родины.

Как бы еще организовать лагерь для воспитания царей русских, чтобы и они жили интересами своей родины, а не организовывали в колымской тайге лагеря перевоспитания людей, которые хотят что-то усовершенствовать и сделать жизнь народа богаче и счастливее.

Что я еще заметил? Учителя у них носители культуры и религии дохристианской, а грязь на христианство и на другие религии не льют. Говорят языком современным, чтобы все было просто и понятно.

Современные люди, которые праздновали не так давно тысячелетие крещения Руси, в богослужениях все еще пользуются старославянским языком, вышедшим из употребления несколько веков назад. Почему же они не хотят перейти на современный язык?

- А вот, - говорят, - апостолы богослужение вели на этом языке.

Хороший аргумент, а вот если представить, что апостолы эти появятся в нашем времени и станут проповедовать доброе и светлое на языке, который мало кто понимает? Это все равно, что поляки будут выступать перед нами или чехи на польском и чешском языках без переводчика, или мы перед ними по-русски, чувствуется, что есть знакомые слова, а что конкретно говорят, не понимэ.

И люди эти, которые торпедируют переход богослужения на понятный всем язык, являются и агрессивными противниками представителей дохристианских религий. Какой из этого следует вывод? А вывод тот, что слушать будут тех, кого понимают.

Если бы батюшки в храмах глаголили на старославянском языке, когда верующие обращаются к нему с вопросами, то прихожан в храме было намного бы меньше. Люди бы понимали, что не для них ведется богослужение, а для тех, кто жил тысячу лет назад и остался в том тысячелетии, с удивлением глядя из тьмы веков на людей, не понимающих их язык.

Зря я этот вопрос продумываю. Говорить о нем можно только с теми, кто пытается понять собеседника, а не с теми, кто и слышать ничего не хочет, укрывшись догмами старины и на все призывающего языческого духа по имени Чур, делая крестное знамение и говоря: чур меня, чур меня! И то здесь перепутали щура и чура.

Щур - это языческий бог межи, по ту сторону которой смерть. Вот и говорят: прищуриться значит прикинуть, сколько осталось до этой межи.

Чуры - духи-хранители. Чур связан с культом предков-охранителей жилища.

Наши христианские предки перепутали все и сложили воедино, а может, это просто народ не стал делать разницы, вот и получилось, что ЧУР это грань, граница, рубеж, межа, край, предел, мера. Не ступай за чур, за черту. Не лей, через чур. Это чересчур много или мало. По чур наше! Это стало и выражать условие, уговор, запрет, требование, закон, мерил, предел. Чур, пополам! Чур, одному! Чурайся от вражьей силы. Черти круг да чурайся, кричи: чур, меня!

Вот так и чураются, а вышли из чура и чуром повязаны.



Глава 12


Командировка моя закончилась скоро. Дневнички Василия я положил в сейф, а сам занялся неотложными делами по финансированию института, определению тематики и ее согласованию с компетентными органами, раз я полковник в этих органах, да и темы появились такие, что поверить в них совсем нельзя, но вот ученые доказывают, что все это возможно.

Новый проект был назван «Мир». Справедливости ради нужно сказать, что страна наша никогда не была инициатором и зачинщиком больших войн. Ей все время приходилось отбиваться от посягательств соседей и соседей этих соседей. И сейчас Россия не собирается воевать, но приходится, когда науськанные жители бывшей российской империи бросились завоевывать некогда бывшими независимыми княжества.

Эти науськиватели пришли и в Понтийское море с намерением либо запугать, либо огнем дредноутов поддержать агрессоров. Агрессоры кричат больше всех и обвиняют в агрессии тех, кто посмел отстаивать свои интересы.

Перетерпели мы и это, но зато увидели, кто и чего стоит. Бывшие братья оказались такими надежными, что на них в интересах собственной безопасности полагаться нельзя совсем. Снова России приходится противостоять против всего цивилизованного мира, который не мытьем, так катаньем за счет жевателей резинки под видом цветной демократии пытается сделать Россию полуколониальной банано-газовой республикой, разделенной на две сотни маленьких княжеств, ханств, ламств, земель и районов, не имеющих центрального руководства.

И, как это всегда бывает, чем больше натиск на Россию, тем активнее становится пятая цветная колонна и тем активнее должны работать органы безопасности.

Основой программы стали голуби. Да, именно голуби. В птичьем мире они словно дельфины в море. Легко приручаемы. Навигаторы и путешественники, и имеют хорошую память. Но нужны люди, которые умеют разговаривать с птицами.

На элементарном уровне это умеют все, на более высоком уровне - специалисты. А вот на специальном уровне - только техника.

Голубь надевает на свою голову колпачок и становится передатчиком и приемником информации. Представьте себе голубя, который сидит на подоконнике окна помещения, в котором проходит важное совещание. После совещания голубь прилетает к хозяину и сливает полученную информацию.

Но голубь же не умеет говорить. Правильно. Он запомнил звуковые колебания голосов, раздававшихся на совещании. Каждый голос - это звуковая частота. Звук разносится вокруг, касаясь стен, окон, всех находящихся предметов, воспринимаясь слуховыми аппаратами участников совещания и голубя на подоконнике, который чувствовал колебания стекла. И когда записанные звуковые колебания превращаются в звук, то отчетливо слышно, кто и что говорит. У голубя еще и хорошая зрительная память, которая может использоваться для аэрофотосъемки интересующих нас объектов.

Кроме голубей предполагается использовать и крупных птиц из семейств орлиных и соколиных. Совсем невесомый наноприбор, соединенный с организмом птицы (ее рецепторами зрения и обоняния), превращает ее в пилотируемый летательный организм, способный вести видеонаблюдение и выполнять другие задачи в интересах нашей безопасности.

Не ушли и рыбы от нас. Вернее, не рыбы, не селедка и ставрида, а крупные морские животные, которые могут погружаться на немыслимые глубины и перемещаются на огромные расстояния. Они являются разведчиками, фиксирующими маршруты движения и эволюции атомных подводных лодок.

Мир хорошо поддерживать, когда знаешь намерения противника. Нам бы хотелось назвать друзьями все страны мира, но, увы, действия этих «друзей» никак нельзя назвать дружескими.

Единение с природой, любовь к ней делают непобедимыми людей, проживающих на этой земле. И во многом нам помог юный кудесник Вася Силаев.

То, о чем я пишу должно находиться пол огромнейшим грифом «Сов.секретно», «Top sicret», «Streng geheim», «Da mimi», но любое дерево, любой цветок, любой предмет, дощечка, стакан, любая птица или морское животное работают в наших интересах, вовремя сообщая о том, что против нас готовится. Нам бы еще руководителей страны умных, тогда мы непобедимы.

Вот возьмите, к примеру, обыкновенный стакан. Стакан как стакан, такой же, как и миллионы его прозрачных собратьев. А так ли это? Вы в этом уверены? Вы не думаете, что прозрачные видеоэлементы запишут ваше изображение вместе с вашей речью? То-то. А мы умеем это делать. У нас даже деревья выполняют наши поручения.

Собственно говоря, мы ничего особенного такого и не сделали. Просто взяли молодых парней после окончания гуманитарных ВУЗов (высших учебных заведений) и направили их во все наши регионы для проверки материалов всех БРИЗов. Вы, наверное, уже и забыли, что такое БРИЗ. Нет, это не морской ветер, это бюро рационализаторов и изобретателей. В СССР, а потом и в России было такое Всероссийское общество изобретателей и рационализаторов (ВОИР), а 28 июня - Всероссийский день изобретателя и рационализатора.

Мне тогда на высоком уровне задали вопрос, а почему мы направили гуманитариев, а не технарей на изучение различных технических бумажек? А я тогда ответил, что технический специалист уже зациклен на технических нормах и сразу будет сортировать: это возможно, это невозможно, это… Технарь сразу отметет все схемы вечных двигателей без рассмотрения, а гуманитарий не откинет, ему будет интересно посмотреть, а какой же принцип использован в этой машине?

Очень много изобретений было сделано именно при разработке новых проектов перпетуум мобиле - вечных двигателей. Япония воспрянула из махрового «бусидо» в современное «ту-ту» именно за счет того, что японские инженеры внедряли в жизнь то, что европейцы считали невероятным.

Когда стали приходить первые бандероли с отобранными проектами, у сотрудников первого спецотдела нашего института волосы стали подниматься дыбом. Они прибежали ко мне с криками о том, чтобы наши сотрудники переправляли эти материалы через органы безопасности и с помощью фельдфебельской (фельдъегерской) связи в прошитом мешке, скрепленном сургучной печатью.

А ведь эти бумаги внавалку лежат в кладовых бюро, ожидая своего пути в макулатуру или в печку, как невостребованные материалы. А сколько таких материалов уже исчезло из этих бюро за бутылку водки или за ту же жевательную резинку? Кто считал?

Потом люди начинают говорить:

- Ты смотри-ка, я такую же штуку изобрел лет десять назад, а сейчас американы нам ее же за доллары везут.

Собственно говоря, рассказ мой не о технике, а о человеке. О замечательном человеке Васе, вернее, Василии Силаеве и его службе на благо родины. Дальнейшее буду писать с его слов и как бы от его имени.



Рассказы В. Силаева


Перед самым окончанием седьмого класса общеобразовательной школы я шел домой и вдруг увидел, как у впереди идущей женщины упало что-то блестящее. Подошел, посмотрел - золотой кулон с камнем рубинового цвета. Я поднял его и побежал за женщиной, чтобы отдать его. Женщина потрогала себя за шею, сняла порвавшуюся цепочку и протянула ее мне.

- Спасибо, мальчик, - сказала она, - но, вероятно, судьбе было угодно, чтобы этот кулон я потеряла, и я дарю его тебе вместе с цепочкой. Подаришь своей девушке, и если вам придется расстаться, то и у нее порвется цепочка, и она потеряет этот кулон, как потеряла его я. И не жалею об этом.

- Нет, я не возьму этот кулон, - стал отказываться я, - это золотая и дорогая вещь.

- Не волнуйтесь, юноша, - улыбнулась женщина, - эта безделушка изготовлена из металла желтого цвета и рядом с золотом никогда не лежала. У моего молодого человека тогда не было денег на золото. Это память, а память должна освежаться. Забирайте, и до свидания. - С этими словами женщина резко повернулась, быстро пошла и скрылась за углом здания.

Я попытался еще раз догнать ее, но ее уже нигде не было видно. Я внимательно осмотрел кулон и не нашел на нем никаких клейм пробирной палатки (пробы) и фирменной марки. Только в нижней части были оттиснуты буквы «alruna».

Цепочку мне очень быстро запаяли, и я с птичкой отправил ее Катюше. Я нарушил правила и вывез сделанную маленькую птичку за пределы нашего летнего лагеря. В этот же день птичка вернулась с ответом. Я был рад. До нашей встречи оставалось всего около месяца, но каждый день до встречи почему-то стал удлиняться.

В этом году мне исполняется четырнадцать лет. Кате тоже будет четырнадцать лет. Когда мы вырастем, мы обязательно поженимся. Тогда мы будем постоянно вместе, и не нужно будет месяцами с тоской ожидать следующей встречи.



Глава 13


По приезду в наш лагерь мы с Катериной чуть не бросились в объятия друг друга, но вовремя остановились. Все нам было знакомо, все были нам рады. Мой Сав облизывал меня и говорил, что он частенько забирается в мои края и смотрит, как я живу, охраняя меня от всяких неприятностей.

- Если вдруг будет трудно, ты только позови меня и к тебе приду, - сказал он мне.

Я благодарно погладил его по голове.

На следующий день я увидел Катюшу плачущей:

- Меня отправляют из лагеря насовсем. И все из-за кулона. Велимудр сказал, что это уж слишком, чтобы быть на побегушках у заморских ведьм. И все потому, что я не сказала, откуда у меня появился этот кулон.

- Стой здесь и жди меня, - сказал я и бегом побежал к нашему главному учителю.

- Учитель Велимудр, - сказал я прямо с порога, - это я подарил кулон Катерине, она здесь ни при чем, - и я рассказал, как произошла встреча с незнакомкой, и как кулон оказался у меня.

- Плохо, - сказал Велимудр, - кулон является передатчиком информации и успел передать немного информации, пока мы его не закрыли. Ты правильно сделал, сынок, что пришел ко мне. Курс ведьм у вас еще впереди, а тебе уже пришлось практически встретиться с одной из них. Нужно быть осторожным, а перед Катериной я извинюсь сам. Алруны опасные существа и я подумал… Ладно, как-нибудь потом я расскажу, о чем я подумал. Иди и занимайся. В этом году ты должен встать на ноги и принять участие в футбольном чемпионате со старшими учениками.

Я вышел от Велимудра в хорошем настроении. Все обошлось без наказания. Старорусский метод воспитания предусматривал и наказания. Только в нашей школе это были особые наказания. Провинившемуся назначался особый воспитатель по имени Хренушок, который всегда был с ним. Воспитатель был невидим, но стоит воспитуемому что-то сделать, как Хренушок сразу применяет воспитательные меры: то за ухо крепко возьмет и покрутит его так, что ухо гореть начинает. А если это не помогает, то Хренушок и вичкой (мягкой веткой дерева типа розги) по заднице пройдется так, что память человека помнит это чуть ли не на всю жизнь».

Как же это здорово. Суд оглашает приговор, что рецидивисту Серому на десять лет назначается в сопровождающие Хренушок. Только Серый попытался украсть утюг, а ему Хренушок утюгом по голове до полного беспамятства. Только захотел Серый что-то украсть, а Хренушок все украденное ему в задницу затолкает. Только Серый женщину обидит, а Хренушок его за это до такой степени головой об дерево настукает, что Серый вообще теряет ощущение реальности. Либо становись нормальным, либо пожелай кого-то убить, чтобы Хренушок и тебя прибил. Вот тебе и европейская конвенция о моратории на смертную казнь, да только преступник примет любой приговор и станет на путь исправления, лишь бы рядом Хренушка не было. Даже когда Серый калекой станет, Хренушок от него никуда не денется, будет воспитывать его так, как будто Серого приговорили к пожизненному наказанию.

«Все наши занятия начинались с изучения истории России. Не той истории, что пытаются рассказать нам в обычной школе, а об истории России без прикрас и без обиняков.

Конспект по профессору Б. Рыбакову: «Во времена бироновщины и иностранного засилья в среде немецких ученых появилась идея заимствования государственности славянами у северогерманских племен, для чего славян IX-X веков признали «живущими звериньским образом», а строителями и создателями государства объявили варягов-норманнов. Несмотря на доказательства несостоятельности и необъективности норманнской теории, она процветала при попустительстве склонной к самобичеванию русской интеллигенции. На международном конгрессе историков в Стокгольме в 1960 году вождь норманнистов датский ученый А. Стендер-Петерсен призвал к созданию неонорманнизма вместо объективного изучения истории Киевской Руси.

Объявленный создателем и строителем государства Руси Олег достоверно известен только по походу на Византию в 907 году и дополнительному договору 911 года. В походе, кроме варягов, участвовали войска девяти славянских племен и двух финно-угорских (марийцы и эстонцы). А затем Олег исчез с русского горизонта: «иде Олег к Новугороду и оттуда в Ладогу. Друзии же сказають, яко идущю ему за море и уклюну змиа в ногу и с того умре». А потом могилу Олега показывали то под Киевом, то в Ладоге. Никакого потомства на Руси этот мнимый основатель государства не оставил».

Как в истории КПСС и в истории последней войны, каждый под себя историю переписывает. А раньше разве такого не было? Еще как было. Да и сейчас на каждом шагу. Как ни включишь телевизор, так все западные каналы только и талдычат о зверствах русской армии в Германии 1945 года. А почему никто даже не задумывается над тем, с какого панталыка Россия потеряла почти тридцать миллионов своих граждан в последней войне, почему она устроила немцам котел в Сталинграде, и для чего ей пришлось штурмовать Берлин в 1945 году?

Киевская Русь обрела незалежность и смешивает с дерьмом все русское. Если бы это услышал князь Владимир Красное солнышко, то вряд ли бы мы когда-то слышали прополяченную русскую речь на территории Руси. Порядки тогда были строгие.

Когда мы все это изучали, тогда и сказал Велимудр, что вся Незалежная заполонена алрунами западноевропейского и восточноевропейского происхождения, которые обещают и незалежников принять в царство алрун, если они выведут все русское с территории древних русичей.

Алруны проникли и в государство, которое именует себя как Джорджия, вызывая агрессивность у мирного в целом населения и толкая его на вооруженные авантюры в отношении соседей.

Алруна это ведьма, принимающая женский облик и сводящая с ума мужчин. Гитлер был одержим алруной. Рабами алрун были Наполеон, монгольские ханы и нынешние политические деятели, которые готовы уничтожить все, что является их неотъемлемой историей. Фамилии называть не будем, куда ни ткнись, везде их физиономии, то в газетах, то на портретах, то на монетах и сзади лик алруны.

Вместе с учителем Власом мы начали делать ИТУ - индивидуальные транспортные устройства. По возрасту и занимаемому положению ИТУ имеют вид домиков, передвигающихся на шарнирно-соединенных ногах из живого дерева.

Молодым слушателям положены такие же средства передвижения, но только с открытым сиденьем вместо домика. В конце лета состоится футбольный матч на ИТУ. Аристократы играют в такой же футбол на лошадях, подхватывая мяч сеточкой для очистки лунок ото льда на длинных ручках.

Лаобайсины, это по-китайски, а по-нашему - пролетариат - играют в футбол на мотоциклах, пиная огромный мяч.

Наш футбол такой же, как и классический, только мяч ведут ИТУ, управляемые футболистами.

Любители фантастики могут представить это как футбольный матч при помощи боевых роботов. Мне кажется, что это не похоже, но посмотрим, что еще получится у нас.

В столярной мастерской у нас у каждого был свой верстак с набором инструментов. Нам раздали чертежи, в которых, я сразу признаюсь, я не понял совершенно ничего, но когда нам показали само ИТУ, то что-то начало проясняться.

На вид это обыкновенный атташе-кейс, деревянный, полированный, с ручками и без блестящих замков.

Поверьте мне, что в самое ближайшее время такой же на вид кейс будет самым модным и функциональным. Он будет изготавливаться из дорогих пород дерева, облицовываться шпоном или пластмассой с расцветкой под дерево. Это уже будут самые дешевые экземпляры.

Когда в России после гражданской войны были проблемы с кофрами, то есть с чемоданами, то предприимчивые люди сколачивали их из фанеры, прибивали металлические уголки, навешивали амбарные замки и колесили по всему свету, показывая стиль «а ля рюсс».

Мы посмотрели готовый деревянный чемоданчик и увидели только две деревянные доски, хорошо обработанные и сложенные вместе. Деревянная ручка на деревянных петлях.

Учитель Влас нажал на что-то невидимое, и откинулась тонкая дощечка, встав под углом, наподобие спинки у стула. Из-под сиденья выдвинулись шарнирные ноги, нашли равновесие и встали как вкопанные. Нажатие кнопки - все уложилось на свои места.

- Вот так, ребятки, - сказал Влас, - сначала делаем элементы из живого дерева, а потом индивидуально собираем ИТУ.

- Учитель, - спросил я, - а как узнать, какое дерево живое?

- Каждому знаку зодиака соответствует свое дерево, которое для конкретного человека и является живым, - ответил учитель Влас. - Вот, например, Овен - слива, Телец - мирт, Близнецы - лавр, Рак - ива, Лев - дуб, Дева - яблоня, Весы - бук, Скорпион - рябина, Стрелец - пальма, Козерог - сосна, Водолей - инжир, Рыбы - вяз. И для каждого из вас уже приготовлен материал, хорошо просушенный и высокого качества. А сейчас за работу.

Нужно отметить, что в нашем лагере почти не было электричества. Днем светило солнце, вечером зажигались свечи или керосиновые лампы. Электричество было только в дирекции, там стоял ветродвигатель, соединенный с электрогенератором. Естественно, у нас не было и телевизора, что поначалу удручало, а потом мы привыкли находить себе развлечения и без телевизора. В столярной мастерской почти не было механизмов. Все мы делали своими руками: и сверлили, и пилили, и строгали. Трудно. Зато к труду своему относишься с огромным уважением.



Глава 14


Работали мы быстро. Всем было интересно узнать, что у нас получится. Старшие ученики нам ничего не показывали, а ведь и они проходили ту же программу, что и мы. Просто в нашем лагере не принято интересоваться, чем занимается тот или иной поток. И к нам тоже никто не лез с нравоучениями или с желанием качать свои права по праву старшинства. Вот поэтому мы и стремились в наш лагерь, где чувствовали себя как дома.

Наконец, я сделал все детали по списку и пришел к учителю Власу. Оказалось, что настоящая работа над изделием только началась. Не буду вдаваться в технологические подробности, но каждую часть пришлось доводить «до ума», пока они не стали укладываться в небольшой чемоданчик. И только тогда Влас выдавал «сердце» ИТУ.

При нажатии на него все части ИТУ «оживали», а для того, чтобы сердце «ожило» нужно слова заветное сказать, вроде того слова «мутабор», которое превращало человека в аиста и обратно, если только человек не забывал его.

Меня всегда удивляло и удивляет до сих пор, как могут тонкие дощечки выдерживать вес мужика, безостановочно носиться по полю, делая такие повороты, которые не вписываются ни в какие законы физики. Задача водителя или наездника, называйте как вам удобнее, остаться на сиденье, держась только за ручку. Тренироваться нам позволялось в вечернее время, чтобы не показывать ИТУ младшим воспитанникам. Если бы мне показали это устройство раньше, я бы спать перестал, пока не получил его. Зачем нужен соблазн молодому человеку?

Крепость дерева и подчинение моей воле обеспечивалось соответствием моего знака зодиака и породой дерева. Не так уж и крепка древесина яблони, а ничем не уступает другим породам деревьев. Управление осуществляется изменением положения тела на сиденье. Чуть подался вперед и ИТУ несется вперед. Назад - назад. Чуть приподнял ручку - медленнее, резче - стоп. И это не седло на лошади, в котором сидишь как в кресле, а плоская дощечка, с которой можно запросто свалиться, что и было поначалу, пока не найдешь точку равновесия как на велосипеде. А потом начинаешь пинать мяч. Ведешь, ведешь мяч и перед самыми воротами наносишь удар.

На сколачивание нашей футбольной команды нам дали всего семь дней. Главное - владение ИТУ и точный пас, на обводку уже не оставалось времени, мы не так искусно владели нашими средствами передвижения по полю.

В качестве мяча использовался «колобок» - механический шар с непредсказуемым поведением: он мог сам уклониться от удара, покатиться не в ту сторону, внезапно остановиться или взлететь намного выше, чем это хотел футболист. Одним словом - обыкновенный футбольный мяч с чемпионата какого-нибудь мира или континента.

Учитель Влас взялся тренировать нас. Он показал нам классическую «пирамиду» с 2 защитниками и 3 полузащитниками, перед которыми играло 5 форвардов (2-3-5). Итальянскую систему, когда инсайды (полусредние нападающие) сразу после потери мяча атаковали футболистов противника, становясь вместе с полузащитниками на пути противника. Австрийскую атакующую систему, когда вместе с пятью нападающими в нападение шли один-два полузащитника. Швейцарскую систему «замок», когда позади линии четырех игроков обороны стоял еще один защитник, который атаковал каждого, кто прорывался через первый эшелон защиты. Схемы с тремя защитниками — 3-2-5 («W-M», либо «дубль-вэ»). Бразильскую схему 4-2-4. Четыре игрока в обороне всегда могут остановить атаку или контратаку противника. Мы это понимали и тренировались на сыгранность, внимательно рассматривая схемы, которые рисовал нам Влас, и мысленно представляя, где ты будешь находиться в момент атаки, и где будет находиться соседний с тобой игрок, чтобы можно было дать пас на проход и рвануть ближе к воротам противника. На бумаге все выходит гладко, да вот только на футбольном поле еще есть игроки противника, которые и разрушают годами выверявшиеся схемы.

Каждый вечер я тренировался в «вольтижировке» на моем ИТУ, которое, как строптивый конь, все норовило сбросить меня то в правую сторону, то в левую сторону.

Вольтижировка - это акробатические упражнения на двигающейся лошади. На ИТУ все это труднее. На вольтижировочном седле есть два поручня, держась за которые всадник соскакивает с седла, заскакивает в седло, делает стойку на руках. А на ИТУ есть всего одна лишь портфельная ручка, которой и управляешь устройством, и держишься на нем.

На одной из вечерних тренировок была и Катерина. Она сидела под деревом и что-то писала, а я носился перед ней на своем скакуне, то подпрыгивая, то танцуя, то делая немыслимые повороты.

Девочкам не положены ИТУ, на будущий год мы будем делать для них ПЛС - портативные летательные ступы, в которых можно летать в платье и в брюках.

Внезапно какая-то сила сбросила меня с сиденья, что-то просвистело надо мной и раздался звук удара о дерево в том месте, где сидела Катя.

Я бросился к ней и увидел, что над ее головой в дерево вонзился меч-кладенец. Меч, принадлежавший Святогору и Илье Муромцу, хранился в административном в доме в небольшом музее, который кто-то из старших воспитанников окрестил комнатой боевой славы земли русской.

Удар меча был очень сильный, потому что у меня не хватило сил шевельнуть его. Катя уцелела только чудом или тот, кто бросал этот меч, хотел напугать ее. Но меч пролетел и надо мной и, если бы меня не сбросило с сиденья, то мое тело было бы тем деревом, в которое вонзился меч.

Я не стал оставлять девочку у дерева одну, взял ее за руку и повел к административному зданию. Велимудр вызвал учителя Власа, и мы вместе пошли к дереву. Меча в дереве уже не было, но отметина от его лезвия была видна.

- Кому-то ты встал поперек дороги, Василий, - сказал Велимудр. - Никому об этом не говори и вообще, делай вид, что ничего не произошло. Мы будем разбираться в этом деле и приглядывать за тобой, потому что тот, кто покушался на тебя, не на Катю же, выйдет на тебя во второй раз.

Кто-то работает против нас, а вот кто, это нужно выяснить. Кулон, который дала тебе алруна, это пустышка для отвлечения внимания, хотя кристалл в кулоне был глазом хозяина. Хорошо, что мы вовремя его обнаружили. И запомни, в нашем деле утаенные от учителя мелочи могут вырасти в дела нехорошие. А ты где был, - строго обратился Велимудр к Саву, - это твой друг и ты должен быть постоянно с ним, оберегая от всех напастей.

Сав сидел, опустил голову. Как можно сказать Велимудру о том, что он и его подруга оставили нас с Катей вдвоем, а сами сидели и смотрели друг на друга на значительном отдалении от нас. А кто-то этим воспользовался.

- Не надо его ругать, Велимудр, - обратился я к учителю, - это мы попросили их побыть подальше от нас.

- Ладно, - вздохнул Велимудр, - возраст у вас такой, но это не дает вам права пренебрегать собственной безопасностью. Такое у нас случилось в первый раз и направлено оно конкретно против тебя. Почему? Кто? Вот главные вопросы, в которых нам придется разбираться.



Глава 15


Жизнь протекает спокойно, когда вокруг тебя друзья и враги, о которых ты знаешь, с которыми ты ладишь и знаешь, как поступить в той или иной ситуации. Но когда ты знаешь, что рядом с тобой опасный враг и ты не знаешь, кто он из тех, кто тебе улыбается, сидит рядом с тобой в столовой, в библиотеке, ходит с тобой на занятия, то спокойствие улетучивается, и действия каждого человека ты оцениваешь уже с точки зрения враждебности. Так возникает подозрительность, которая потом развивается в манию преследования и человек начинает бежать от себя. А если этот человек облечен большой властью, то жертвами мании становятся миллионы ни в чем не повинных людей.

Я лежал в своей комнате и размышлял. Верный Сав чутко посапывал. Набегались мы за день. Во время обводок мяч так и стремился вырваться из ног ИТУ и убежать куда-нибудь в кустарник, но Сав перекрывал ему путь, и мячу приходилось возвращаться на поле.

Так, в размышлениях я уснул. Мне снилось какое-то чередование событий то в древнем Риме, то в Греции, то на просторах Монголии, то вдруг в Государственной Думе при последнем российском царе, то вдруг поэты Маяковский и Блок начинали читать мне свои стихи, то вдруг я начинал читать стихи, пришедшие мне в голову:


Проснулся я, открыл свои глаза,

Иду ва-банк и при четырех тузах,

Не по душе мне в жизни тормоза,

Мне весело, когда гремит гроза.


Я открыл глаза и увидел, что за окном полыхает страшнейшая гроза. Такой мне не приходилось видеть. Молнии втыкались в землю как острые колья, перепахивая ее. Вероятно, боги рассердились на нас и таким образом выразили к нам свое отношение.

Я вышел на улицу. Был четверг. Светило солнце, но вся почва перед нашими домами была перепахана. Дерево, под которым сидела Катерина, расщеплено и свалено. Ни о каком футбольном матче на ИТУ уже и не было речи. Это на будущий год.

Во время перерывов между занятиями мы выходили для наведения порядка на улице - притаптывали землю, поправляли и утрамбовывали вывернутый дерн, убирали вырванную траву. Иногда мы находили какие странные куски чего-то, как будто разорванных на части зверей, и сообщали учителям. Они складывали находки в корзины и уносили.

Незадолго до окончания летнего семестра меня вызвали к Велимудру. В его комнате сидела и тетя Люба.

- Проходи, отрок, садись, - сказал Велимудр. - Мы вот подумали с Любавой и решили, что и вчерашнее светопреставление тоже имеет связь с тобой, вернее с тем, что в кого-то из вас бросали меч-кладенец. Бросали в тебя. Если бы бросали в Катерину, то не промахнулись бы. Меч не разбирает, кому он служит, но он делает удар точным и сильным, помогая побеждать врагов. В сидящую Катерину он бы никогда не промахнулся. Бросали его в тебя, но какая-то сила тебя сбросила с твоего транспортного устройства, а сегодня эта сила устроила погром и побила столько нечисти, заползающей к нам под землей, что мы не успеваем сжигать все оставшиеся остатки. Ты на нас не серчай, Вася, но мы с Любавой должны осмотреть тебя всего. Раздевайся, милый и считай, что мы твои доктора, а ты на медицинской комиссии перед призывом в армию, давай, не стесняйся.

Я разделся и меня стали внимательно рассматривать со всех сторон, выискивая какие-то особые приметы. Да ничего у меня не было. Я был человек как человек.

Но вдруг Велимудр сказал:

- Есть, - взял меня за локоть левой руки и подвел к окну.

- Точно, - сказала тетя Люба, - Перунова печать.

Я посмотрел на руку и увидел там светленький звездообразный шрамчик, который я получил, когда учился в первом классе. Катался на велосипеде и упал, немного расцарапав левую руку в районе локтя. Помыли, помазали йодом, перевязали бинтом и через день я уже ничего не чувствовал, бегая по улице со своими сверстниками.

- Василий, - сказал Велимудр, - ты уже достаточно взрослый, чтобы поговорить со своей матерью наедине по поводу твоего рождения. И то, что она тебе скажет, должно быть тайной за семью замками для всех, но не для нас с Любавой. Нам нужно организовать твою защиту, потому что те силы, которые будут защищать тебя, могут уничтожить и то, что не имеет к тебе никакого отношения. Ты понял?

Я кивнул головой. К трем часам пополудни я должен быть готов с вещами, чтобы перенестись в поезд, который уже идет по направлению к моему дому. Мы все попрощались и договорились, что к будущему году будем готовы более уверенно держаться на ИТУ, чтобы победить наших соперников. В разговорах мы не интересовались, кто и где живет, потому что так было заведено. Однажды я спросил об этом у Велимудра:

- Учитель, почему мы не знаем, кто и где живет, не переписываемся и не дружим в то время, пока нас здесь нет?

Велимудр сказал:

- Мы не готовим команду людей для борьбы со злом и поддержания в России русского духа. Вы это будете делать каждый поодиночке, каждый в своем городе. Если даже кто-то из вас переедет в другое место, то его место займет другой выпускник. Свято место пусто не бывает. Мы знаем, что наши выпускники незаметно борются с теми силами, для которых все русское как смертельный яд и которые готовы превратить Россию в свинарник для поставки первосортного мяса и мозгов во все развитые антирусские страны. Но пока вы есть, пока люди прислушиваются к вашим словам, видят ваши поступки, им это не удастся сделать, потому что вы будете уметь уничтожать это зло.

Силы зла будут разыскивать вас, алруны будут соблазнять вас так же, как они уже соблазнили немалую часть всех русских, и поэтому они не должны знать, кто умеет бороться с ними. Пусть они победят кого-то из нас, но они победят одного, а не всех. Нас много. И нас будет еще больше. Вот для чего вы здесь и вот для чего мы учим вас вроде бы самым обыденным вещам.



Глава 16


Наличие какой-то тайны моего происхождения и моего рождения тоже не добавило мне уверенности. У меня есть старший брат. Я второй ребенок в семье. Никто мне не сказал ничего плохого. Все меня любят. Я похож на маму. Если мальчик похож на маму, то он будет счастливым, так говорит народная мудрость. Но что имел в виду Велимудр, говоря о том, чтобы я выбрал удобный момент и переговорил с мамой?

Такой момент выдался, когда мы с мамой оба простыли зимой и лечились дома настоями трав, собранных мною в заветном лесу.

- А как же выписанные нам таблетки, - спрашивала меня мама.

- Мы вылечимся и без химии, - уверенно говорил я, заваривая в термосе очередную порцию трав и корешков.

И, несмотря на мамины сомнения, наше самочувствие улучшалось. Мамы они все такие: чуть-чуть полежат, а как только станет немного получше, она уже на ногах и что-то делают по хозяйству. Вот и сейчас мама готовила суп, а я сидел на кухне и морально помогал ей.

- Мама, - спросил я, - а нет ли какой-то тайны в моем рождении?

Мой вопрос заставил мать остановиться и вздрогнуть.

- Кто тебе сказал об этом? - спросила она.

- Ты лучше расскажи мне все и знай, что об этом не узнает никто, - сказал я.

Мама немного подумала и сказала:

- Мои первые роды были очень трудными. Твой брат был крепким малышом, и мне пришлось делать операцию. Сложную операцию и потом мне сказали, что у меня больше не будет детей. И действительно, все наши попытки родить второго ребенка были безуспешными. И вот через пять лет мне приснился сон. Ко мне во сне явился мужчина с длинными зачесанными назад волосами и вьющейся бородой.

- Хочу я, - сказал он мне, - чтобы ты родила мне сына, который будет моим наместником на земле.

Я как-то без слов, мыслями отвечаю ему, что у меня детей не будет. А он мне снова говорит, что это не моя забота, ребенок у меня родится, главное, чтобы я к нему ласкова была. Что я могла сделать, Васенька, если он и сам был ласков, и во сне все это было? Я, когда проснулась, даже рассмеялась. Ведь такого же не бывает. А через неделю я поняла, что понесла, а отец твой в командировке был, но вскоре приехал. Недели через две я ему сказала, что беременна и он был очень рад, хотя я до последнего времени не верила в реальность всего происходившего.

- И ты так и не знаешь, кто был тот мужчина, что приходил к тебе во сне? - спросил я.

- Знаю, - вздохнула мать, - он сам мне рассказал о себе. Его имя Перун. Он был самым главным богом на Руси, самым первым защитником Правды, иногда спускался с небес на землю и гулял в виде лесного быка Тура. У него даже был свой цветок - ирис с шестью лилово-голубыми лепестками. Для него делали святилища в форме этих цветков с его скульптурным изображением в центре.

Борьбу за признание Перуна верховным божеством начал князь Олег, продолжил Святослав, а завершил князь Владимир. Он создал пантеон русских богов во главе с Перуном и храм в Киеве, пол которого был засыпан штукатуркой христианской церкви. Были принесены человеческие жертвы из числа христиан. А потом тот же Владимир провел крещение Руси.

Идолы Перуна были свергнуты и брошены в реки с проведением специальных ритуалов. Все сторонники Перуна в один момент оказались приверженцами Бога, забыв тех богов, которым они поклонялись.

Потом придумали сказку о борьбе Перуна с Велесом - покровителем и защитником домашних животных, и богом материального благополучия. Для этого они взяли чешское слово Veles — злой дух, демон.

Затем всех русских богов приравняли к новым святым. И народ запутался: на уровне подсознания помнит свои корни, но вспомнить их не может, будучи придавленным византийскими богами. И тебе, Вася, уготована борьба за умы россиян, чтобы они не забывали русский дух, русскую идею всеобщего равенства и братства всех людей на земле.

- Мама, а ты веришь в то, что ты мне рассказываешь? - усомнился я, так как мамины познания в русской старой религии меня попросту поразили, она же никогда этим не занималась.

- Я тебя понимаю, Вася, - сказала мама, - я и сама сомневалась в реальности всего происходящего. Так же быть не может, но ты был каким-то не таким, как все. Чувствовалось, что ты знаешь намного больше, но тебе это пока не открылось и что когда это откроется, то силы зла зашипят по всей земле, будут объединяться специально для того, чтобы погубить тебя. Я ведь и генетическую экспертизу провела. У меня в потайном месте и бумажка есть о том, что к твоему зачатию муж мой и отец твой названный отношения не имеет. А ни с кем из других мужчин я не встречалась. Я жена верная и мне не нужны утехи на стороне.

Я сидел в раздумье и верил в то, что мне говорили и не верил в то, что мне говорили. Ладно, я каким-то образом попал в летнюю школу, которой заведуют знатоки русской истории и люди, умеющие делать чудеса.

- Может, чудеса получаются только в летнем лагере, - думал я. - А как же маленькая птица, которая улетает с письмом к Кате и возвращается с ответом, - отвечал я сам себе. Хочешь проверить, сделай себе ИТУ в домашних условиях. Если ничего не получится, то ты действительно никто, а если получится, то это будет означать, что мама твоя говорила правду. Кстати, а Катя, чья она дочь?

Я встал, подошел к маме, обнял ее, погладил по голове и сказал:

- Мама, ты никому и ничего не говорила. Это наша тайна и не обязательно кому-то о ней знать. Справку порви. А лучше всего - сожги. Наша семья так и останется нашей семьей, и я не собираюсь выяснять какие-то другие вопросы. Просто мои учителя знают больше, чем мы с тобой и они учат меня тому, о чем говорила ты.



Глава 17


Пока Вася занимался выяснениями вопросов своего происхождения, у нас в институте случилось ЧП. Чрезвычайное происшествие. В институт на мое имя с указанием точного почтового адреса, номера войсковой части, присвоенной институту, и моего воинского звания пришло письмо из заморской страны. Страна эта самый наш лучший друг, который на протяжении почти века пытается уничтожить нас как своего конкурента по влиянию в мире.

Как такое могло случиться, что о самом секретном институте не знает разве только тот, кому это просто не интересно? В интернете нашел данные о структуре института, его подразделениях и тематике, фотографии зданий и их местоположение на космических снимках. Руководство развело руками. На бюрократическом языке это означает: если тебе дороги интересы государства, то защищай их сам. И многие люди, сталкиваются с подобным отношением к вопросам безопасности страны. Машут рукой и говорят:

- Да гори оно все синим пламенем.

Еврочеловеки в восторге от такого развития демократии в России. Когда за тридцать долларов или за тридцать сребреников на толкучке можно купить любые государственные тайны России. В своих странах по каждому факту такой утечки информации они проводят тщательное расследование, и виновные получают немало - от двадцати до пятидесяти лет отсидки.

А, может, это у нас такая политика - ошарашить противника обилием самой секретной информации и заставить не верить в нее? Но криминал верит во все базы данных о конкретных российских гражданах и грабит их. Почему же так происходит? А что здесь странного, если криминал давно проник во власть, он власть, и он сам себя победить не может и не хочет? Если президент крупной фирмы или банка, помимо миллионных бонусов оформляет себя еще и дворником на полставки.

У большинства населения России полная безысходность. Преступность достигла наивысшего уровня и настолько срослась с правоохранительными органами, что милицию переименовывают в полицию, как будто это поможет. Половина правоохранительных органов на стороне народа, половина - на стороне преступности. Кто победит, народ или преступность? Если бы еще руководители были на стороне народа, то тогда и жить можно было спокойней.

Это, так, лирические отступления на темы борьбы с преступностью и коррупцией. А в письме было написано, что профильный нашему институт, работающий под эгидой ЦРУ, предлагает совместно проводить исследования по изучению феноменальных способностей ученика седьмого класса Васи С. И забугорный институт согласен взять на себя финансирование исследовательских работ в полном объеме. И подпись: с дружеским приветом и надеждой на сотрудничество директор такой, полковник от ВВС. Для американизированных читателей объясняю, что ВВС - это Военно-Воздушные Силы, а не Би-Би-Си.

Доложи о таком письме по инстанции и получишь команду начать совместную работу в плане совместной антитеррористической борьбы и, в конце концов, все уплывет туда, и сотрудничество это окажется очередным пшиком, а виноватым окажусь я.

Мы помним, как один из руководителей госбезопасности в надежде на сотрудничество передал нашим заклятым друзьям систему подслушивания в строящемся здании их посольства. Что получилось? А получилось, как с китайцем. А что же было с китайцем? На одной международной конференции участники ее выпили крепенько и говорят друг другу:

- Чего же это мы к представителю этой великой страны так плохо относимся?

Призвали китайца, выпили с ним на брудершафт и сказали, что с этого дня все переменится к лучшему. Китаец расчувствовался, как русский, и говорит:

- Однако, спасибо, я тоже с сегодняшнего дня не буду вам сикать в утренний кофе.

Дружба дружбой, а целостность карманов нужно проверять каждый день. Нет, уж, положу письмо в досье, а Васю переведу на полный пансион в свой институт и будем мы с ним заниматься по индивидуальной программе подготовки человека, которому на роду написано спасти мир.

Вы не задумывались над тем, почему Посланец божий не был американцем?

- Да тогда Америки еще не было, - скажете вы.

То есть Америка-то была, но только как континент, где жили люди диковатого свойства. Поэтому и Спаситель пришел туда, где люди были цивилизованные, знали буквы и писали из них слова, поэтому и остались документальные свидетельства пришествия.

Ой, ли? В Америке жили не менее цивилизованные индейцы, которые строили города, недоступные сегодняшнему пониманию. Неужели Всевышний этого не видел и не предполагал, что центр мира сместится в Америку?

Он все видел и предполагал. Он знал, что Америка находится далеко, что ее откроют не так скоро, а посланника Божьего будут проверять пытками. Потом скажут, что хороший человек был, и бросят его на съедение койотам по местным обычаям. И все муки будут зазря. Как поклонялись духу Маниту, так и будут поклоняться духу Маниту.

И Посланник Божий появился примерно в том районе, откуда началось великое переселение народов. И народы из тех мест несли своих богов, не прибегая к огню и мечу для восхваления их. Это все пришло потом. Но почему все вызверились на славянских богов, а к другим относятся совершенно спокойно? Вот здесь и кроется корень всего сущего.

Все самое загадочное и таинственное на самом деле очень просто и непритязательно. Когда читаешь описание сложного фокуса, то поражаешься, насколько ловко фокусник все это проделывает и насколько легковерны люди, что поверить в ловкость рук, отвлечение внимания и в обман. История древних славян - это тот же фокус, который давно раскрыт, но все делающие этот фокус думают, что они очень ловко обделывают его и никто и ничего не видит.

Вся история человечества - это борьба идеологий. А, вернее, борьба религий. И каждая из религий дает свое объяснение создания мира, обосновывая тот факт, что именно они являются наследниками господина и хозяина всего мира.

В Египте считали, что Нун (Хаос) родил Ра (Солнце). Ра произвёл из себя богов Шу (Воздух) и Тефнут (Вода), от которых родилась новая пара, Геб (Земля) и Нут (Небо), ставшие родителями Осириса (Рождение), Исиды (Возрождение), Сета (Пустыня).

Греки считали, что сначала существовал Хаос. Боги, появившиеся из Неба - Гея (Земля), Эрос (Любовь), Тартар (Бездна), Эреб (Мрак), Никта (Ночь). От Геи появились Уран (Небо) и Понт (Море). И самые первые боги родили Титанов.

Огнепоклонники считали, что мир существует сам по себе на протяжении 12 тысяч лет. Вся история делится на четыре периода по 3 тыс. лет.

Первый период - предсуществование вещей и идей.

Второй - сотворение тварного мира.

Третий - время до появления пророка Зороастра.

В четвёртом периоде (после Зороастра) в каждом тысячелетии людям должны являться три Спасителя, предстающие сыновьями Зороастра и так далее.

По китайским мифам, в глубокой древности существовал лишь мрачный хаос, в котором сами собой сформировались два начала - Инь (мрачный) и Ян (светлый), установившие восемь главных направлений мирового пространства. После этого дух Ян стал управлять небесами, а дух Инь - землёй.


Среди осколков чашки звонкой

Лежали ноты, в песнях нянь

Мне вспоминался голос тонкий

Принцессы знатной рода Янь.


По верованиям иудеев, словом Бога сотворены небеса. «Тот, Кто сказал, - и возник мир». «Десять вещей были созданы в первый день. Вот они: небо и земля, смятение и пустота, свет и тьма, дух и вода, свойство дня и свойство ночи».

По христианским канонам было Creatio ex Nihilo - «сотворение из ничего». Бог от избытка любви и без какого-либо понуждения перевел всё сущее из состояния небытия в состояние бытия.

По мусульманским преданиям, Аллах взошёл к небу, которое было как дым, и разделил небеса и землю. Затем он сотворил день, ночь, солнце и луну, которые «движутся по своему круговому пути».

Буддисты вообще отрицают вечное существование богов, сотворение мира и существование души. Для них самое главное - попасть в Нирвану.

Славяне не делали мир, они делили его на три яруса.

Верхний - небо, мир богов.

Средний - мир людей.

Нижний, подземный - мир духов, теней.

Каждый ярус символизировался зверями: птицы (небо), волк и медведь (земля) и змей (подземный мир). Проникнуть в нижний ярус и вернуться обратно можно через колодцы, реки, озера и моря. Все три яруса составляли древо жизни: корнями оно уходило под землю, ствол - в мире людей, а ветви - в небе.


Себя я вижу в зеркалах,

Небритого, усталого, смешного,

И, может, Бог или Аллах

Пошлет мне счастия земного.


Это я так, очень кратко, в двух словах постарался изложить суть сотворения мира в разных религиях. Но вы должны сами определить, кто из них стремится к мировому господству как последователи того, кто этот мир создал.

Получается, что только представители христианства, иудаизма и ислама желают, чтобы их религию исповедовали все люди в мире. Хотя все они скромно открещиваются и отплевываются от этого утверждения, но это так. Возьмите религиозные войны, инквизицию, джихады и теракты последнего времени, которые делаются от имени своего бога, но не славянских богов.



Глава 18


Все это было только прелюдией к тому, почему же все боги ополчились на славянских богов, которые не претендовали на приоритет в создании всего сущего из состояния небытия в состояние бытия и разделения неба и земли.

Крест был отличным оружием в борьбе с владычеством Римской империи, которая уже и не знала, что ей делать дальше. Любое развитие предполагает какую-то высшую цель. Например, на повышение уровня жизни всего населения.

А вот тут и возникает извечный вопрос:

- С какой стати я, заработавший полные закрома золота, буду тратить их на нужды плебса? Я буду тратить их только на себя. Буду изыскивать такие удовольствия, которые только возможно получить за деньги. А плебсу достаточно краюхи хлеба и драки в Колизее.

Плебс был доволен и не особенно роптал, получая малую толику, но чувствуя себя откровенными арийцами по сравнению с другими народами, входящими в империю.

- Пусть я рвань, но я выше вас, - думал народ и спешил в Колизей.

Но не так думали входившие в империю народы, которые платили взносы (дань) за свое пребывание в империи. И когда появилось христианство, то многие вассалы Рима стали поддерживать его, чтобы высвободиться от засилья статуй богов и императоров, которых требовалось чтить наравне с богами, а своих богов требовалось забыть.

- Уж лучше поклоняться одному богу, но жить самому по себе, - думали вассалы, - чем забывать своих богов под угрозой смерти.

И сила Римской империи оказалась ее огромной слабостью. Новая идеология христианства, основанная на любви к Богу (Бог есть любовь), триумфально шествовала по Европе, ослабляя империю перед набегами кочевников и возвеличивая Византийскую империю.

Но и Византии не удалось стать заменой Римской империи. Вновь обретшие веру стали молиться по-своему, не по православному византийскому обряду, разделив христианство на несколько ветвей, не на жизнь, а на смерть враждующих между собой от имени одного и того же Бога.

Привычка бороться с империями увеличила количество христианских врагов и у Византийской империи. И когда победа была вот-вот уже в руках христиан-католиков, произошло крещение Руси.

Османы захватили Константинополь. Православие переместилось на Русь, причудливым образом перемешавшись со славянскими богами, найдя в них прототипы христианским святым.

Русичи, которые в минуты опасности снимали с себя доспехи и бились обнаженные по пояс, обрели такого же бога и встали в один ряд со всеми государствами христианского мира, не желая подписывать унию и преклонять голову и колени перед новым христианским императором, которого назвали Папой и единственным наместником Бога на земле.

Я не буду расписывать различия между католицизмом и православием, но православие никогда не вело крестовые походы, не вводило инквизицию и не устраивало Варфоломеевские ночи.

Все христианские течения после кровавой резни объединялись вместе только против Руси. И никакое христианство не могло разрушить старинный уклад русской жизни. Вместо капищ стали строить храмы, а народ все равно шел к знахарям и ведунам, которые не мешали жить никому и просили только одного, чтобы и им не мешали жить.

Все время русское общество делилось на русофилов и русофобов. Как только начинали главенствовать русофобы, давя все русское, как сразу им на помощь приходили иноземные орды и только лишь русофилы собирали людей на кровавую битву. Но как только проходила опасность, так снова русофобы начинали поднимать голову, внушая западу надежду на то, что победа возможна. Даже вы можете сегодня определить, кто сегодня находится в большинстве в нашем обществе.

После трех попыток покушения на Васю, я взял его на учебу в наш институт с перспективой перевода в один из филиалов, который готовит государственных служащих высшей квалификации. Только туда принимают при наличии офицерских званий, так что Васе придется изучать и программу среднего военного училища и держать экзамен на командира.

О феноменальных способностях моего ученика, полученных в летних лагерях, я узнал совершенно случайно.

В одном из шикарных столичных отелей проводилось партийное мероприятие. Повел и я Васю, чтобы посмотрел на людей, которые готовятся делать мировую историю, а пока делают политику в регионах и во всей России.

Мы ходили рядом со столами регистрации участников мероприятия, я показывал Васе людей и говорил, кто они такие. Вася смотрел и молчал.

Подходило время начала мероприятия, дали уже третий звонок, но конференц-зал был заполнен едва ли на треть. Люди толпились в туалетных комнатах и не заходили в зал. По фойе стали бегать распорядители, появились люди в белых халатах, один из высокопоставленных работников из курирующей меня организации подошел ко мне и конфиденциально сообщил:

- Давай, подключайся, что-то неясное, то ли вирус, то ли еще что-то, но у людей стали окрашиваться ушные раковины. Окрашиваются в красный и синий цвет. У кого-то окрашено одно ухо, у кого-то - оба, на лбу у некоторых мерцает буква «К». Мы сейчас убираем корреспондентов и развозим заболевших по клиникам.

- Товарищ генерал, а нельзя ли нам составить список пострадавших? - спросил я.

- Ты что? - генерал прямо-таки ошпарил взглядом. - Да это такие люди, про которых говорят, что они в любом деле будут вне подозрений.

- Извините, - сказал я, - буду думать, что к чему и что можно предпринять.

- Вот и думай, на то ты и бином, - процедил генерал и ушел.

Его можно бы и понять, потому что по событию и возможным его причинам будут спрашивать с него, да только крайних он будет искать среди своих или среди непричастных. Положение хуже губернаторского.

- Вася, а ты что думаешь по этому феномену? - спросил я ученика.

- А что тут думать? - сказал юноша. - Красное ухо - казнокрад. Синее ухо - взяточник. Буква на лбу - так это традиционное клеймение разбойников.

- Это твоя работа? - шепотом спросил я.

- Да разве это работа? - ответил мальчик. - Это сортировка. У нас клеймение было отменено царем-освободителем Александром Вторым в 1863 году. Тогда было немало клейм. Ставили их на спину и на лопатку. Например, РЗБ - разбойник, ТАТ - вор, В - тоже вор, Л - лжец, З - злодей, И - изменник, Б - бунтовщик. А вот в 1711 году царь, который в Европу окно рубил, всем рекрутам ставил клеймо в виде креста на локоть, чтобы облегчить поимку дезертиров.



Глава 19


То, что я узнал, меня просто оглушило.

- Ну-ка, - сказал я, - говори, что у меня на лице цветное?

- Да ничего у вас цветного нет, Иван Николаевич, - сказал отрок, - давайте купим вон то мороженое с белой шапкой в вафельном стаканчике.

Я посмотрел, и мне самому захотелось мороженого. Купили по стаканчику. Парень знает толк в сладостях. Я ел его и чувствовал, что это именно то мороженое, которое продавалось в ГУМе, в хрустящем стаканчике, пломбир с вареньем и наполнялся не по краям стаканчика, а с горкой. В жизни своей не ел ничего вкуснее гумовского мороженого.

- Что делать-то будем? - спросил я Васю, кусая мороженое.

- А ничего делать не надо, - сказал мальчик. - Приедет человек, покается в прегрешениях своих, запишет их на бумажке и даст слово, что больше так не будет делать, у него все и пройдет. А вот если зло очень большое, то пока не пойдет под суд, отметина не исчезнет, а наоборот станет больше. Вместо уха все лицо станет синим или красным, или буквы пойдут по всему телу.

- И что дальше, - спросил я, - покается и больше не будет казнокрадом? Помнится, кое-кто в недавней истории человечества поставил на поток отпущение всех грехов за определенную сумму. Так грешников стало больше, и поступлений в казну служителей Бога тоже больше. И бумажки эти с раскаяниями, индульгенциями назывались.

- Вы еще напомните о суде над представителями одной нефтяной компании, - подхватил Вася, - которая работала себе, богатела от нежданно свалившегося на нее богатства народных недр, и вдруг оказалось, что она прямо пред государевыми очами деньги воровала. Наказали их. Смыли грех наказанием, а перед тем как выпускать на волю, снова решили по тем же делам просудить. Вот это и есть неправосудие. Нельзя по одному делу судить дважды. А тот, кто у нас покается, тот не то, что прощение получит, совесть свою очистит. Суд мирской над ним все равно будет, да только к суду этому придет человек раскаявшийся, награбленное вернет, ордена незаслуженные в казну отдаст, деньги неправедные на благотворительность пустит и дальше работать будет на благо отечества нашего.

Я смотрел на Васю и не узнавал его. Это уже был не мальчик, а рослый юноша семнадцати лет от роду. Три года он со мной изучает науки о естественном и неестественном, одновременно учась по программе общеобразовательной школы и отдыхая в летних лагерях в заветной зоне.

Дневники свои он забросил, потому что на написание дневников нужно время и усидчивость, а при такой нагрузке как у него, на дневники времени не хватает, да и я особо не допытывался, чему он учится у старцев своих. Время придет, сам расскажет. Похвались заранее, а вдруг чего-то не получится?

Рассуждения у Василия совсем не такие, как у нас, повидавших жизнь. Молодое, наивное, с верой в людей, в добрые намерения, в светлое будущее. А разве мы не были такими? Нам казалось, что взрослая жизнь - это пора свершений, движения вперед, развития, изобретений и открытий, которые улучшат нашу жизнь. И учили-то нас тоже волшебники, написавшие нам «Авиамарш»:


Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,

Преодолеть пространство и простор,

Нам разум дал стальные руки-крылья,

А вместо сердца — пламенный мотор.


Но нам никто не говорил, что музыку к маршу написал Юлий Хайт, а слова Павел Герман. Мы думали, что это народная песня. А оказалось, что вокруг нас живет множество таких же людей, которые стремятся к тому же светлому будущему. И есть такое же множество людей, которые стоят на пути в это светлое будущее. Они регулируют поступательное движение вперед, как капитаны корабля, которые следят за тем, чтобы балласт был на месте, обеспечивая остойчивость корабля, и весь груз был равномерно уложен в трюмах и на верхней палубе, не нарушая равновесия.

Что будет, если все вдруг ринутся в светлое будущее? Правильно. Если груз сдвинется к одному борту, то корабль перевернется. То есть всем в светлое будущее нельзя. Вернее, можно, но только осторожно и не семимильными шагами, как предлагали отцы пятилеток и семилеток.

И поэтому вся наша жизнь была полна радужных надежд и разочарований. Нам было нельзя то, что было можно всем. Зато на нас ставили эксперименты, изучали поведение и разрабатывали теории управления массами в условиях полного и окончательного построения социалистического общества и создания новой исторической общности - советский народ.

Куда это все делось? Улетело, потому что это были придумки тех, кто любой ценой хотел удержаться у власти, понимая, что следующее поколение советских людей не поверит в то, что черный хлеб с солью это есть наша национальная праздничная еда.

Как начинаешь читать сказки, так сразу слюной начинаешь захлебываться. В те времена, которые называют «дикими», народ наш был образован, веру имел и жил зажиточно для своего времени, плодясь для своего процветания. Вот ведь, думал о современности, а мыслями ушел в далекое прошлое.

- А как же с тайной исповеди, Василий? - спросил я. - Если человек напишет нам покаянное письмо, то мы же не должны сообщать государству об этом. Это нечестно. Время партсобраний и принародного психологического линчевания прошли. Хотя линчеватели остались и хотели бы снова вернуться в те же времена.

- Тайна исповеди - дело святое, - ответил юноша, - да ведь не каждый исповедовавшийся на путь истинный встанет. Тот, кто на истинный путь встанет, о том все узнают. Кто-то галерею художественную откроет и будет для народа, для его просвещения картины собирать, таланты народные поддерживать. Другой во славу Мельпомены отдаст капиталы свои, театры построит, киностудии. Третий - сиротские дома поставит и на свое содержание возьмет. Четвертый - странноприимные дома поставит, чтобы не было людей неприкаянных, бродяг, чтобы все при уходе были, и старики, и увечные люди, и люди, которые от рождения были блаженными. Кто-то займется мелкой благотворительностью по доходам своим, да вот только половина покаявшихся на путь истинный не встанет. В опасениях за судьбу свою придет за написанной бумагой. И мы отдадим ее ему, да только в руки она ему не дастся. Вырвется из рук и полетит птицей ввысь, роняя повсюду свои перья-листья, и станет тогда известно всему миру о том, кто этот человек и что не покаялся он, а все продолжает свои разбойные дела.

- Василий, ты сам-то веришь в то, что говоришь? - усомнился я в его словах.

- А, давайте, Иван Николаевич, попробуем это сделать, тогда и будет видно, правдивы мои слова или это я по младости лет моих сказки старинные рассказываю, - улыбнулся Василий. - Идите и скажите своему генералу, что вы беретесь убрать разукрашенные части тела у гостей и делегатов съезда, и что принимать будете у себя в кабинете вместе со мной.

- Ты хоть представляешь, в каком положении я буду выглядеть с твоим предложением? - спросил я его.

- Иван Николаевич, мне кажется, что положение ваше будет более умным, чем у раскрашенных, - сказал мой ученик. - Если они хотят быть такими на всю жизнь, то пусть так и ходят, может, это скоро вообще модой станет, и никто не будет их замечать.

Пацан прав. Древние еще говорили, что устами младенца глаголет истина. Я доел мороженое и пошел к генералу.



Глава 20


Реакция генерала была ожидаемой.

- Ты что, охренел? Да ты представляешь, как к твоему предложению отнесется высшее руководство, потому что у некоторых тоже кое-что цветное, - чуть не ли не матом стал говорить мне генерал, подкрепляя свои слова жестами сжатым кулаком. - Кто мне и тебе поверит, что уважаемые люди без юридически оформленных доказательств кем-то отмечены как казнокрады и взяточники и что ты можешь это убрать. Да это вообще нонсенс. Да и тебя с твоей нечистью давно пора гнать. Да я бы тебя давно уже сгноил где-нибудь, да только кто-то тебя поддерживает. Вот так, если хочешь на свою задницу приключений, то вот там стоит мой директор, иди и сам докладывай ему, он тоже за ухо держится.

Я подошел к группе людей, о которых пишут газеты. Они стояли группкой, прикрывая уши руками и о чем-то вполголоса переговариваясь.

Директор спецслужбы был «с улицы», как называют политических назначенцев. В тонкостях оперативной деятельности не разбирался, зато был человек, преданный вновь избранному лидеру. Кому он еще был предан, неизвестно и, честно говоря, я сомневаюсь, чтобы опытные работники доверяли ему и посвящали в замыслы тайных операций, которые замышляются или уже давно идут.

Тем не менее, этого человека из старших лейтенантов запаса произвели в действительные генерал-лейтенанты и наградили тремя или четырьмя орденами. За что? Не задавайте глупые вопросы. По случаю дня рождения или хорошего настроения, или для того, чтобы на груди что-то было.

Я кратко изложил ему суть дела и был понят с полуслова.

- Санкционирую, - сказал он и распорядился всех забинтованных участников совещания отправлять на их автотранспорте прямо в управление института, согласуясь по времени и очереди. - Я - как капитан корабля - буду последним, - патетически произнес он.

Работа у нас закипела. Люди сидели по пять человек с каждой стороны стола для совещаний. Они были разделены стеклянными перегородками, которые мы принесли из кабинетов сотрудников. У каждого была стопка бумаги, ученическая ручка и зеркальце. Каждый сидел и писал о своем. Все бумаги начинались одинаково: «Генеральному прокурору Российской Федерации». А в одной кабинке сидел и сам Генеральный прокурор, и писал себе заявление от себя.

По мере написания признаний предательская окраска исчезала с ушей приехавших. Все бумаги я собирал и складывал в папку. Последним был директор. Он написал свое, посмотрелся в зеркальце и сказал:

- Вот и отличненько, а теперь все написанное давайте сюда.

- Так нельзя, - тихим голосом сказал Вася. - Люди свою душу излили и сказали правду, чего они не делали никогда в жизни. Они поверили нам…

- И хорошо, что поверили, - сказал директор. - А сейчас я буду смотреть, кому можно верить, а кому нельзя. Я что, по два раза должен отдавать приказания? - прорычал генерал.

- Смотрите, - не предвещающим ничего хорошего голосом сказал Вася, - вся вина будет только на вас, - с этими словами он взял папку из моих рук и передал директору.

Директор открыл папку и не увидел ничего кроме чистых листов.

- Где все написанное? - закричал он.

- Исчезло, - сказал мальчик, - оно же не для посторонних глаз. Даже на ваших листах ничего нет, зато у вас снова ухо красное.

Директор посмотрелся в зеркальце и увидел свое красное ухо.

- Что же делать? - виноватым голосом спросил он.

- Садитесь писать снова, но уже первым, а с теми, кто сейчас приедет обратно, будете сами разбираться, - сказал я.

Исцеленные уехали недалеко. Вбегающие в мой кабинет люди были из высшей номенклатуры. Остальные столпившиеся в приемной и на лестнице, сразу поняли, в чем дело, увидев пишущего директора. На сколотых скрепкой листах были только их фамилии, написанные их рукой, и никакого текста.

- Мы сохранили вашу тайну, - сказал Вася, - и сохраним ее от других, но только не от вас. Как только кто-то из вас доберется до своих бумаг, они сами станут достоянием для всех. Сохранение вашей тайны зависит только от вас.

Глубокой ночью мы собрали все записи, разложили в отдельные конверты и спрятали под замок в сейфе. Хотя, неоткрываемых сейфов нет. Любой ящик можно открыть. Но Вася обещал сохранить, значит сохранит.

Мой секретарь была на месте и, когда все ушли, приготовила нам чай. Мы сидели за моим столом и пили чай с бутербродами.

- А вы знаете, - сказала секретарь, - те, кто первыми вернулись, избили того, кто оставался у вас последним. В туалете били. Били и приговаривали: это для твоего досье, сука.

Одного смертельного врага мы уже нажили. Остальные тоже мало верят в то, что их тайна за семью печатями и будут стараться обезопасить себя любыми способами. Нужно и нам тоже быть осторожнее. Хотя, какая тут осторожность. Вся страна как большое Чикаго. Каждый день заказные убийства, и никто не знает, кто заказал и кто исполнил.

Умные люди понимают, что тайна будет сохранена тогда, когда мы в целости и сохранности, если мы порядочные люди. А если с нами что-то случится, то бумаги снова попадут в нехорошие руки. Поэтому, будут у нас охранники. Война будет идти за нашими спинами, потому что за то, что написано в этих бумагах, охотиться будут все, в том числе и иностранные разведки, которые уже знают о чудесном исцелении посредством бумажных исповедей. И главным действующим лицом будет кудесник, чудесник, волшебник Вася Силаев.

Я не знал, что в это же время на конспиративной квартире сидели два высокопоставленных представителя разных спецслужб и решали вопрос завладения древними тайнами Руси.

- Нужно осуществить агентурное проникновение в тот заповедный район, втереться в доверие к тамошним людям и выведать все их тайны. И нам поможет этот пацан, который работает и учится в чародейском институте, - сказал мужчина с подбитым глазом.

- Какое нахрен проникновение? - оборвал его собеседник с замашками то ли военного, то ли военизированного типа. - ОМОН вместе с этим парнем проникнет в зону и проведет там зачистку, как следует допросит всех, и узнает всё, что нам нужно быстрее и точнее. Мы провели приватизацию в такой стране, как наша, неужели мы не сможем разгромить какую-то базу чудиков в белых рубашках.

- Договорились, - сказал первый, - будем действовать комплексно. Но после этого табачок врозь. Вы своим занимайтесь, а мы займемся своим. Лады?

- Лады, - сказали они и звякнули коньячными рюмками, а сидевшая в стороне алруна сладко потянулась.



Глава 21


В этом году у Василия выпускные экзамены в школе и последняя поездка в летний лагерь. Экзамены - это по-старому. По-старорежимному. Сейчас это единый государственный экзамен. ЕГЭ. Тридцать процентов теории вероятности, тридцать процентов знаний, тридцать процентов везения.

- А на пятерку математику не знает никто, даже Архимед, - говаривал наш преподаватель математики.

Вот и выходят из нашей школы посредственности с минимумом знаний для теста.

ЕГЭ или тестирование Вася сдал на отлично.

- А-а-а, - сказал он, махнув рукой, - достаточно иметь приблизительные знания и немного тямы в голове, чтобы сдать эти тесты. Обыкновенная лотерея. Выигрывает не достойный, а везучий. Другое дело, если бы пришлось преподавателю устно рассказывать содержание полученного билета, чтобы блеснуть своими знаниями.

Сейчас Вася уже зачисленный студент моего спецкурса. Будет заниматься по особой программе института международных отношений, и сдавать экзамены вместе со студентами. Вы еще увидите его в числе выдающихся государственных деятелей, а я помогу ему хранить в тайне большинство полученных им знаний, чтобы уже ограненные камни не уничтожили уникального самородка.

Через неделю после отъезда Василия я заметил за собой слежку. Причем не простую слежку, а комбинированную из двух противостоящих друг другу органов. Если бы не это противостояние органов, то российская разведка и контрразведка, а равно и внутренние органы были бы недосягаемыми для любых конкурентов с их организацией и с высочайшим уровнем финансирования.

Все спецорганы бьются между собой, а в свободное от борьбы время занимаются обеспечением государственной безопасности и борьбой с преступностью и коррупцией. «Вроде б не бездельники и могли бы жить, им бы понедельники взять и отменить». Самое интересное, что дело не в понедельниках, а в том, что правители у нас несменяемые, а назначаемые почти что на пожизненно. Каждый старается подмять под себя спецслужбы и гарнизонное начальство, чтобы быть по настоящему независимым гауляйтером со всеми атрибутами государства в отдельно взятом регионе единой России. Даже региональная «Единая Россия» не может существовать без поддержки назначенного президента, утвержденного зависимым от него парламентом.

Вот из-за этой борьбы спецслужб я и заметил постоянную слежку за собой. Когда вокруг начинает виться стая бабочек, то это заметнее, чем пролет одной бабочки-капустницы. А когда эти люди начинают маскироваться друг от друга, то только слепой не обнаружит их. Тем более, что в результате всех административных пертурбаций, изменений названий и подчиненности мой институт оказался в числе подразделений той службы, в которой работают в большинстве своем джентльмены.

Джентльмены из бывших сослуживцев сделали мою жизнь совершенно прозрачной, как в том реалити-шоу, где голые люди живут за огромным стеклом, думая, что их никто не видит.

Один из моих знакомых компьютерщиков-электронщиков проверил мой кабинет и показал пальчиком, где и что стоит. Я никогда не гладил по попке секретаршу во время просмотра документов «на доклад», а сейчас тем более не буду этого делать, чтобы не оставлять документальные данные о чем-либо. И рабочим компьютером перестал пользоваться, перешел на свой домашний ноутбук.

Так продолжалось три месяца. А сегодня вечером, когда я сидел в одиночестве и смотрел передачу об экстрасенсах и тайнах человеческого организма, в форточку влетела деревянная птица с запиской в клюве. Я взял записку, а птица улетела. Сказка какая-то.

В записке было написано: «Завтра в 13.00 возьмите зонтик на вешалке в вашем кабинете и под зонтиком выходите на улицу. В.»

Странная записка. На завтра обещают солнечную погоду, а я с зонтиком в обеденный перерыв выйду на улицу. Скажут:

- Да, директор наш до ручки дошел, днем огнем, то есть с зонтиком, гулять пошел.

Но почерк Василия, хотя и написано печатными буквами. И Васина секретность, возможно, связана с тем, почему за мной уже три месяца болтаются два «хвоста». А, чему бывать, того не миновать.

На следующий день, придя на работу, я сразу направился к вешалке. Там действительно висел трость-зонт черного цвета с ореховой ручкой. Я взял его открыл, внимательно осмотрел и не нашел ничего необычного. Пока я вышагивал под зонтиком в кабинете, ко мне два раза заглянула секретарша и, ничего не сказав, закрывала двери. Я снова повесил зонтик на крючок и вышел в приемную. Секретарша была изумлена, увидев меня.

- Иван Николаевич, а где вы были? Я два раза заглядывала к вам, а вас не было.

Я ничего не ответил на ее вопрос и попросил принести мне чая. Действительно, зонтик с какими-то необычными свойствами. Зонтитк-невидимка. Дождавшись двенадцати часов пятидесяти пяти минут, я вышел через запасную дверь в коридор, открыл зонтик и пошел к выходу. Меня никто не видел и не обращал на меня внимания. А, может, и видели, да не обращали внимания, мысленно крутя у виска указательным пальцем. На меня не обратил внимания и прапорщик из охраны, стоящий на входе.



Глава 22


Я вышел из парадных дверей и пошел по тротуару. Мои «хвосты» даже не шевельнулись. За углом ко мне под зонтик нырнул Василий, и мы пошли с ним по пустынной в это время набережной, тихонько разговаривая о событиях, произошедших за лето.

- Что случилось, почему такая таинственность? - спросил я у юноши.

- Похоже, Иван Николаевич, - ответил он, - что мне до конца жизни придется жить под другим именем. Да и ваша жизнь будет находиться в постоянной опасности из-за знакомства со мной. И чем дальше, тем сильнее опасность, пока меня не поймают. А вот поймают ли меня, это еще вопрос.

- Что-то ты все загадками говоришь, - я постарался направить разговор в нужное русло. - Ты расскажи все поподробнее. Кроме того, что подумают люди, если увидят старика и молодого человека под ручку, да еще под зонтиком?

- Если увидят, то пусть думают то, что им вздумается, - улыбнулся Василий, - а случилось вот что. Когда я поехал в летний лагерь, то обратил внимание на то, что в вагоне были люди примерно одного возраста, лет под тридцать, мужчины и женщины. Мужчин было больше. Все с рюкзаками, спортивные, накачанные. Как будто команда альпинистов или каких-нибудь там восходителей куда-то едет. Все знакомы друг с другом, но стараются не показывать вида. И детей в вагоне нет. Когда стало подходить время моего исчезновения, мои попутчики в купе быстро надели на меня наручники и прицепили их к себе. Достали из мешков автоматы, нацепили шерстяные маски с прорезями. Вы же знаете эти маски-шоу. У нас каждый день они происходят, когда кто-то властям поперек горла оказался, или когда кто-то хорошую предоплату в правоохранительные органы внес.

Женщина, которая ехала с нами в купе сказала:

- Мальчик, если не будешь дергаться, то с тобой ничего не случится. И с друзьями твоими тоже, если они не будут сопротивляться. А нам сопротивляться бесполезно, понял ты, говнюк.

Очень приятные и милые люди, которые хотели разворошить все то, что осталось от нашей Руси, вывернуть ее вверх дном, построить в колонну по четыре и отправить под конвоем в царство свободы и счастья, где одни люди получают миллионы, а другие получают копейки, но все они в среднем получают одинаково большие суммы денег и живут в социальном государстве, обеспечивающем им социальное равенство и равенство перед законом такое же, как и разница в зарплатах и пенсиях.

Я смотрел на Василия и удивлялся тому, как незаметно этот мальчик вырос. Он вошел в число человекоподобной молодежи, обходя стороной обезьяноподобных, для которых жизненной сущностью является «Клинское», кривляние на дискотеках с таблеткой «экстази» во рту или расшибание лба об сцену, на которой поет их идол и которого они практически не понимают из-за непонятности поющихся им песен.

Молодой человек знает, чем живет Россия, какой на улице год, знает, что министры и им равные гауляйтеры получают по двести пятьдесят - триста тысяч рублей в месяц, руководители госкорпораций - по миллиону рублей в месяц, а Васины родители на двоих шестнадцать тысяч в месяц и еще как-то выживают при нынешнем росте цен.

Капитализм никогда не был социально ориентированным обществом, он был вынужден платить больше, чтобы избежать социальных потрясений и революций, вызываемых низким уровнем жизни. Даже большевики потерпели поражение потому, что совершенно не понимали, что такое экономика и что нужно делать, чтобы экономика была.

- Что мне делать в такой ситуации, Иван Николаевич? - спросил Василий и сам же ответил. - А делать мне было нечего, и я запел песню Кота-баюна. Мы ее разучивали нашей группой и старались петь как можно ласковее и добрее, чтобы самый злой человек стал добрым, и чтобы само Зло легло на лавку спать, а люди добрые успевали творить добро. Как только я начал петь: глазоньки мои, мур-мур, закрываются, лапоньки мои, мур-мур, от железа тяжелые двигаться не могут, помогите мне, мур-мур, я вам сказку расскажу… - тут женщина вдруг заплакала, сняла с меня наручники и надела их на задремавших моих конвоиров, - …про девочку одну, мур-мур, что в лесу глухом ягоды собирала, мур-мур, и на берлогу трех медведей набрела, мур-мур… а тут и время подошло, и исчез я.

Пошел я к Велимудру и все рассказал ему. Старик наш долго сидел молча. Потом сказал:

- Всегда я говорил, что нужно беречься милостей и дружбы княжей. Помогать нужно народу, а не князьям, потому что князья себе на уме и делают все так, как они хотят, а не так, как народу сподручнее. Князь-то он и деньгами откупится и за деньги все купит. А как простому народу быть? А вот тут мы и помогаем ему годину трудную прожить, пищу подножную найти, духом не пасть, другим помочь. Все равно все заслуги князьям пойдут, да тем, кто рядом с ними обитается. Вот и ты, Вася, попал в круги, к князьям близкие, и тебя хотели своим ручным волхвом сделать, чтобы ты им жизнь продлевал, а они на троне вечно сидели, как Кащеи-бессмертные, а ты их утку оберегал, в которой яйцо с иголкой находится. Для этого и дружинники с тобой были посланы и нас к себе в услужение забрать или уничтожить, чтобы мы знаниями ни с кем не делились.

Слышал я, что в России сейчас князья на четыре года избираются и больше двух раз их избирать нельзя, да они все как-то с помощью стряпчих находят возможность пожизненно княжую шапку носить, законы принятые обходя. Если люди обходят человеческие законы, то они и законы божеские обойдут. Давай-ко сюда перо птицы Феникса. Без надобности оно тебе, будешь дверь к нам словом открывать.

Парень ты неслух порядочный, но и человек из тебя получился порядочный, поэтому и доверие тебе такое. Я ведь ничего не сказал о том, что ты птицу себе сделал маленькую и посредством ее общаешься с Катериной и с другом твоим великовозрастным, что тайны наши изучает. И знаю я, что ты себе и ИТУ сделал более простое, чем то, что получишь при выпуске из нашей школы. И знаю задумку твою сделать яблоневый УВЧ - усилитель возможностей человека.

По глазам твоим все вижу. Глаза твои, что книга раскрытая, учись прятать в них то, что тайным должно быть… Отец твой настоящий вряд ли тебе поможет, но ты за помощью обращайся к Николаю угоднику, он твой святой и будет тебе помогать. А так вот, сыне, где живешь, тем богам и поклоняйся.

Скоро придут другие князья, молодые, законам послушные, им помощники нужны будут толковые, вот там ты и сгодишься, а друг твой этому вспомоществует. Домой к себе не заглядывай, там тебя недруги ждут. Родным только горе-огорчение принесешь. Считай, что для них тебя уже нет. Погорюют и перестанут.



Глава 23


Да, интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд. По всему выходит, что Василия нужно переводить на нелегальное положение, потому что если он попадет в руки искателей тайн, то вряд ли останется в живых. И тогда получится, что я соучастник и укрыватель парня от властей. То есть, я иду против властей. А кто позволил властям преследовать людей только за то, что они могут то, что не умеют другие?

В Америке есть понятие национальная безопасность, ради которой они без зазрения совести уничтожат любого и будут бегать по улице с полосатым флагом и кричать, что они спасли мир.

Под категорию национальная безопасность можно подвести все, что угодно. В России в свое время ввели статью 58 Уголовного Кодекса, под которую подходили даже косые взгляды. А если у них появится человек, который умеет читать мысли? Снова лагеря, расстрелы, четвертаки, десятки без права переписки, поражение в правах. Утопия? Грядущее. А парню нужно помочь пережить то время, пока, наконец, не будут приняты законы, уничтожающие коррупцию и закрывающие путь к репрессиям против собственного народа.

- Все понятно, - сказал я, - будем делать следующим образом…

Я думаю, вам без надобности знать, что я сделал, чтобы Вася Силаев исчез навсегда и появился великовозрастный отрок Русий Велибог. То ли случай помог, то ли еще что-то, но был найден подкидыш, сданный в детский дом. Ни записки, ничего при ребенке не было.

Имя давали дворник и сторожиха, нашедшие мальчика. Посмотрели на внешний вид - русский, ну и будешь ты по имени Русий.

- Ты что? - говорит дворник. - Русий это мусульманское имя. Посмотри, скольких женщин называют Русия или Русиям.

- Русия - это женское имя, - говорит сторожиха, а мужик с таким именем будет только один. Он - Русий.

Как ты сюда попал? А просто - по Божьему велению, поэтому и фамилия твоя будет Велибог. Предложение это исходило от дворника, который был по паспорту русским, но фамилия у него была Малибога. Сам он был росту маленького и фамилией своей явно был недоволен, так пусть малец своей фамилией гордится - Велибог. Так и записали на следующий день найденыша.

Рос парень резвым и непослушным, все делал по своему разумению, а лет в восемь и пропал. А времена-то были еще те. Куда ни кинь взглядом, одни педофилы вокруг детей вьются. Куда парень пропал? Из-за чего? А давайте-ка дело по этому поводу заведем, директора посадим, всем, кто рядом был, жизни покалечим. Миллионы беспризорников мотаются по всей России, а из-за неслуха, которого гены потянули бродяжничать, страдают люди безвинные.

Директора или учителя к ответу легче притянуть - они законопослушные - чем пристроить всех бродяжек. Да и отчитаться есть чем, статистика подтягивается до уровня, приятного начальству, вот, мол, полюбуйтесь, как мы работаем, ни с кем не церемонимся.

Вот и о Русии никому докладывать не стали. Как бы живет парень, и в школе учится, в журналах классных прописан, учителя тоже не захотели под суд идти. Ну, чем не современный поручик Киже? Учится в целом хорошо, и свидетельство об образовании есть. Мне друг мой, директор детского дома на мой острожный зондаж о «мертвых душах», которые воскресают, сам и откликнулся, благо у нас дружба давнишняя и друг другу мы доверяем. Быстро оформили справку в паспортный стол о необходимости выдачи паспорта выпускнику детского дома. Паспортисты, конечно, покричали, что нарушили закон о порядке выдачи паспортов, раньше надо было парня приводить, а не в семнадцать лет, да паспорт и выдали. Человек есть, детдомовский, чего с него права качать.

Определили мы Русия в педагогический институт на исторический факультет. Учился прилежно, материально ему помогали. Я с ним на людях не встречался, а то сразу бы засекли парня.

Русий выделялся среди студентов не только именем и фамилией, но своими знаниями по истории древней Руси. Днями он копался в различных библиотеках, сидел в интернете и сделал доклад об отношениях Руси и Византии.

В начале десятого века Киевская Русь достигла пика своего могущества и расширялась в сторону Черного моря. Четко обозначилось противостояние двух враждебных сил: Византии в союзе с печенегами и Киевской Руси в союзе с мадьярами. Неоднократные войны русичей с византийцами за сферы влияния и подведомственные территории складывались не в пользу нашего народа.

В конце концов, князь Святослав вышел на волжские берега и на среднее течение рек Дон и Терек, потеснив хазар и создав угрозу Византии. И Византия почла за лучшее заключить соглашение о мире с Русью, но и в самой Руси было не гладко.

Пр